Рудольф Хёсс или Гёсс, как его еще называют, был комендантом Освенцима. Казалось бы, одно это должно было уже автоматически отправить его на скамью подсудимых Нюрнбергского трибунала, потому как слово "Освенцим" одним из первых приходит на ум при упоминании концлагерей. Сколько было погибших в Освенциме, официально неизвестно до сих пор, есть лишь приблизительные цифры от одного до четырех миллионов. Тысячи и тысячи узников проходили через крематории, газовые камеры и лагерные бараки. И это была, в основном, дорога в один конец. И вот, Рудольф Хёсс на скамье подсудимых. С одной стороны, все очевидно - высшая мера наказания. С другой - не все оказалось так просто, потому как Рудольф оказался единственным фашистом, который утверждал, что вот именно он не такой, он лишь выполнял приказы...
"...мне следовало бы объяснить своему шефу Теодору Эйке, что я абсолютно не пригоден к службе, потому что слишком сострадаю заключенным. Но, у меня не хватило мужества отказать, я не мог отказать ему, чтобы не выдать свою мягкость..."
А теперь подробнее о его мягкости в пору службы комендантом Освенцима. Из израильских источников - погибших в Освенциме около 6 миллионов человек, из Советских - 4 миллиона. Официально везде фигурирует цифра 1,1 миллиона. Это без учета пропавших без вести, на которых, как правило, не заводили карточки заключенных, а с перрона прямиком отправляли в направлении газовых камер.
"Условия жизни в Бжезинке (один из сети лагерей Освенцима) не позволяли создать еще один семейный лагерь. Невозможно было обеспечить нормальным питанием даже детей. На протяжении времени, лишь опираясь на приказ рейхсфюрера, мне удавалось хоть как то доставать пропитание для маленьких детей. В июле 1942 года в Освенцим приехал рейхсфюрер СС и я показал ему концлагерь. Он осмотрел все очень внимательно, видел и больных и переполненные бараки. Гиммлер выслушал цифры и приказал ликвидировать всех больных евреев и цыган. Тогда я обратил его внимание на то, что, например, цыгане, были отобраны согласно именно его приказа специально в концлагерь Освенцим. После этого он приказал провести тщательный отбор. Мы не торопились проводить данную процедуру и длилась она целых два года".
Комендант Освенцима говорит о том, как он доставал еду для маленьких детей, не хотел никого ликвидировать и специально тянул время. Реальность оказалось куда более жестокой. План по "тщательному отбору", о котором говорит Рудольф длился далеко не два года, и был не отбором а полной ликвидацией цыганского концлагеря в Бжезинке. 2 августа на перрон железнодорожной ветки концлагеря прибыл товарный состав, в который погрузили 1408 узников и отправили в Бухенвальд. По прибытии туда, большинство из них были отправлены в газовые камеры.
Что произошло с оставшимися в Бжезинке? В этот же день концлагерь был объявлен на особом положении, никому не разрешалось входить и выходить. Да и сомневаюсь я, что узники могли в принципе выходить из него. Через некоторое время в лагерь приехали грузовые машины и солдаты СС. 2897 узников были отправлены в газовые камеры и концлагерь в Бжезинке перестал существовать.
"Для меня и начальника лагеря в Бжезинке было особенно тяжело прощаться с узниками, потому как мы знали почти всех и были с ними в хороших отношениях. Их огромное доверие к нам, можно сравнить разве что с доверием, которое встречается у детей. Я никогда не видел у узников-цыган понурого взгляда, они всегда были полны оптимизма. Когда мы навещали их в лагере, они выходили из бараков, начинали играть на различных музыкальных инструментах, танцевали. Для детей был организован специальный садик, где они могли играть вдоволь..."
Не концлагерь, а курорт, со слов его коменданта. И узники на гитарах играют, поют и пляшут, для детей садик организовали. Да и вообще, с каждым были знакомы лично, чуть ли не приятели. По факту, садик, о котором он упомянул, был организован уже в июне 1944 года, то есть за месяц до ликвидации. Сам садик был своеобразной "игрушкой" для коменданта, где были собраны уже больные и истощенные дети, которые никак не могли там веселиться, а уж тем более "играть вдоволь".
"До того, как началась массовая ликвидация евреев, в концлагерях "тщательному отбору" подвергались русские комиссары и политруки. Касаемо газовых камер, то одним из наших усовершенствований было их строительство с разовой пропускной способностью в 2000 человек, в то время как в Треблинке, например, составляло лишь 200 человек. Но, когда я впервые увидел это, меня охватило неприятное чувство. С другой стороны, это наиболее щадящее отношение к заключенным. Сегодня я вижу, что ликвидация евреев была в корне ошибочной и я никогда не одобрял политику концлагерей в этом плане. Однако, мне всегда говорили, что мы должны выполнять указания фюрера, а не философствовать".
Во процессе допроса на Нюрнбергском процессе все сделали акцент на том, да и вы, наверняка, заметили, как Хёсс сначала похвастался своим усовершенствованием, а затем начал рассказывать, что он был против такой политики. На этом, в принципе, была построена вся его защита.
"Когда я был позже переведен в Ораниенбаум, то узники, в основном цыгане, часто спрашивали меня о своих родственниках, оставшихся в Освенциме. Я то знал, что их уже нет, поэтому и не мог отвечать уклончиво. Мне было очень трудно отвечать, потому что они доверяли мне. Они были моими самыми любимыми узниками. Я забыл, что такое счастье. Я был весьма недоволен собой. Неизвестно было, когда все это кончится и будет выполнена главная задача. Начальники не понимали меня и не хотели выслушивать".
После заседания Нюрнбергского процесса, Хёсс был передан Варшаве. На заседании Варшавского суда он и рассказывал все это, выдавая себя обычным солдатом, выполняющим приказы. Приказы, которые совсем не хотел исполнять, потому как он офицер, участник Первой мировой. Цифры концлагеря Освенцим во время его пребывания там, оказались красноречивее любых слов. Приговорен к высшей мере наказания, которая была приведена в исполнение, как раз таки, на территории концлагеря Освенцим возле крематория...
Продолжение следует...
Наш канал в Телеграм, где будем публиковать то, что здесь нельзя.