Немногочисленные ответы (рецензия на книгу Александра Самойлова "Самолет в Боливию")

Александр Самойлов. Самолёт в Боливию. [б. м.] — Издательские решения, 2021. — 92 с.

В интервью Александр Самойлов часто повторяет, что желание говорить стихами появилось у него после того, как он услышал текст Дмитрия Александровича Пригова «Куликово поле». Но приходящая на ум идея, что человек увидел идеальный метод общения с миром — изначально ошибочна. Александр увидел заданный ему лично вопрос: «Что есть поэзия? Что может стать поэзией? Чем поэзия отличается от всего остального? Когда она существует?» Задумался. И стал отвечать. Как у китайского коана (вопроса в дзен-буддизме, посредством которого учитель проверяет уровень развития ученика) нет готового ответа, нет правильного и неправильного ответов, есть только твой личный ответ, так и в случае диалога с Дмитрием Александровичем есть только стихи Александра.

Первое, что сделал Александр, это отмёл довод Хэролда Блума, автора ненавидимой поэтом Иосифом Бродским книги «Страх влияния», что «Все стихи прежде всего пишутся про другие стихи». Он решил не говорить с предшественниками (уже есть Пригов в собеседниках), он решил говорить с устройством жизни, с механизмом культуры, с рутиной и бытом, о которые «любовные лодки» обычно разбиваются. В некотором роде Александр задумал такую «анти-поэзию».

Второе, что понял Александр, что поэзия для существования должна вернуться в свою изначальную стихию, обратно стать говорением, ворчанием, сетованием и молитвой, а не графической виньеткой или многомерной конструкцией. Стихотворение должно быть коротким, ясным по ведущей мысли, лишённым отвлекающих декоративных элементов, выглядеть почти плохим, но только почти.

Третья мысль сложилась сама собой. В России поэт существует, когда объявляется народным. А народным он становится, когда говорит о народе. У народа — очень ограниченное количество тем для разговора. Народ не наносит на ногти золотистый лак. Народ не понимает полутона. Потому народные стихи должны выглядеть так, словно любой человек может их написать. Но чтобы оставаться стихами, а не графоманским бредом, они вынуждены хранить изящество, образованность, сложную культурологическую игру, словно нижнее бельё, видимое только на просвет, в силуэте.

От первой книги «Киргородок» к нынешней «Самолёту в Боливию» Александр нижнее бельё подбирает всё более тонкое, а ватник всё более драный. Первые стихи держались исключительно речи, персонажа ты дорисовывал по его манере «выражёвываться». В нынешней появляется сцена, падает свет, ты получаешь возможность выйти за границу кадра. Да, полное пренебрежение каноническими правилами мастерства, никакой высокой версификации, ровные рубленные куски эмоций, а тем не менее они не раздражают, держат, заставляют сочувствовать, втягиваться в беседу.

Александр один из немногих современных поэтов, который читает себя наизусть. Это тоже часть метода, способ существования его стихов. Им неуютно на бумаге. Книга для них — временный дом. И экран монитора — не самый любимый транспорт. Стихи Александра замыслены как устное творчество, они изначально — фольклор. Авторский, наглый, нацеленный не в мифическую вечность, а в кипящий прямо сейчас язык. Александр не желает остаться в памяти народной, он прямо сейчас её и создаёт, его тексты — это она и есть. Он взял на себя право судить и миловать, восхищаться и разочаровываться другими поэтами, вывел себя из их круга, став русским народом в одном лице. И вот этот русский народ Дмитрию Александровичу на его «Куликово поле» и отвечает: «Что есть поэзия? Когда она появляется?» В любой момент, когда ты ощущаешь, как сжимаешь в ладони финальную точку, твою личную «чёрную метку».

Нет, стихи — они не о других стихах, они о других книгах, о других смыслах. Они не отвечают на вопрос «Зачем?». Они этим ответом и являются. Вполне материальным ответом. И тогда ты разжимаешь свой кулак, а вместо «чёрной метки» на твоей ладони раскрывается крохотное сердечко. (Да, это цитата из Федерико Гарсиа Лорки в переводе Анатолия Гелескула).

Из магазина возвращался

и позабыл, где мой подъезд.

Не то чтоб очень испугался,

не то чтоб понял, что конец.

Сейчас я отдохну немножко.

Сейчас, сейчас — себе твержу.

Ты можешь выглянуть в окошко,

я там на лавочке сижу.

*****

Автор рецензии: художник и поэт Сергей Ивкин (отдел культурно-массовых коммуникаций, Библиотека Белинского)

Александр Самойлов - гость библиотечно-книжного форума Библионнале#наУрале (творческая встреча состоится 11 ноября, 19:00 в Библиотеке Белинского, подробнее см. здесь)