Родители не верили. Мама на всякий случай ходила во все храмы мира, ставила свечки, путая упокой и здравие. Мама соглашалась со всеми и недолюбливала за глаза всех. Ей не нравились православные, но храмы – красивые. Она чувствовала эстонскую кровь, на всякий случай посещала лютеранское рождество и ходила в католические храмы. Отец не верил. Но помогал. Много помогал. И когда исповедовался, чтобы стать крестным отцом, удивил священника. Мой отец был честным, порядочным человеком для любой религии. Но крест не носил, хоть православные храмы и любил посещать. Говорил, что ему там спокойно. И что с православными священниками интересно говорить о духовном. Отцу не хватало таких разговоров.
Путанность их религиозных убеждений была связана с коммунистической молодостью, зрелостью 90-х, когда было далеко не до бога – хлеба бы домой достать. Между собой может они и говорили о духовном. Но мама следовала за отцом во всем, а отец в храм ходил один. Когда болезнь отца стала не намеком, а причиной, они венчались в церкви. Венчаться хотели давно, только вот никак не могли попасть в нужный день календаря.
Со мной о богах никто не говорил никогда. Бабушка однажды подарила мне книгу про всех святых Екатерин. Я читала с удовольствием – мне очень нравились житейские истории. Я посмотрела фильм «Матильда» в раннем детстве и нашла в главной героине ролевую модель для подражания. Стала много читать. Выбор книг подсказывал дед. У него была целая библиотека. Помню, он показывал мне иконы Рублева, много говорил о божественном и дьявольском. Но по-светски. Больше говорил о смыслах и символах, чем о том, что это означает для души. Так я научилась искать в духовном прежде всего смыслы и символы. Возможно, поэтому жития святых Екатерин меня тронули меньше, чем славянские мифы.
Отец также поощрял мое чтение. Он познакомил меня с «Властелином колец», «Ведьмаком», романами о старинных замках и фантастических существах в других галактиках. У нас в библиотеке стояли сказки народов мира, мифы Древней Греции и книга по чёрной народной магии. Не знаю, как последняя туда попала, но я начала читать заговоры (только про себя, не применять) раньше, чем поняла, что они означают и для чего нужны.
В школе мы изучали античную литературу и мифы. Я уже тогда наизусть знала похождения Зевса, устройство мира, в том числе подземного. Знала и про других богов – бабушка с дедушкой несколько лет жили в Индии, поэтому мы с бабушкой часто смотрели её любимые болливудские фильмы без субтитров. Она рассказывала про Кришну, Радху и Ганешу. Несколько раз я смотрела старый советский мультфильм про легенды перуанский индейцев. Я также любила книги про буддизм и японских духов. Уже к десяти годам у меня сложилось представление о мире, населенном духами, полубожками, богами и существами всех мастей. Но я не верила в их реальное существование. Дедушка объяснил мне, что драконы и ягуары, поглощающие солнце – символы людских проявлений, чтобы легче было передавать следующим поколениям информацию о полезном или беспутном выборе. В форме игры.
В 10 лет я уже самостоятельно посещала библиотеку, причем меня перевели из детского отдела во взрослый, потому что во взрослом было фэнтези. Рядом с Ником Перумовым мне на глаза попалась Мария Семенова. Взапой был прочитан «Волкодав». Мы обсуждали в школе Перуна и «каких-то ещё деревянных идолов», но благодаря «Волкодаву» я почувствовала что-то родное кожей. Я стала искать ещё книги Семеновой и наткнулась на «Мы – славяне!».
Не могу сказать, что был момент выбора религии. Я не могу сказать, что у меня в принципе есть какая-либо религия. Потому что язычество – это вера свободных. Храм – лес. Ритуалы – по желанию. Жертва – по возможности, и речь не о последней курице в семье. Боги – в сердце. У меня не было момента выбора, когда я читала про Велеса и Макошь. Я приняла славянских богов безусловно, не размышляя о плюсах и минусах. Я, ещё малышкой, оставляла хлеб на краю леса и просила Макошь сплести мне судьбу, когда было страшно.
В юности я начала читать про легенды, изучать, где вымысел девяностых (например, высосанная из пальца концепция Прави, Нави и Яви, основанная на базисе авраамических религий про рай и ад), а где то, что удалось сохранить с давних времен. Я стала лучше понимать себя благодаря обрядам, изучению народной русской культуры и «бытовой» магии. Я никогда ни с кем не спорила по поводу их выбора. И не позволяла спорить с собой. Я почти ни с кем не разговаривала о том, кому и как молюсь. С другими язычниками мне разговор было поддерживать сложно, потому что, повторюсь, я не слишком верю в то, что боги наяву ходят по земле, отвечают на наши просьбы и молитвы, а также не верю в собственные и чужие магические способности. Для меня вера – не косплей и не ролевые игры, а диалог с энергией, с проявлением божественного на земле.
У меня дома стоит алтарь и горят свечи. Раньше первым богом в сердце для меня был Велес. Но с возрастом я пришла к женским богам – я чувствую диалог с Макошью. Я упоминаю её в творчестве и хотела бы написать сценарий фильма или сериала, если состояние дел в государстве позволят мне это сделать. Я планирую глубже погружаться в изучение языческих материалов: книг, творчества и общин.
Почему мне подходит язычество? Потому что это моя тихая домашняя религия, которую я чувствую везде. Мне не нравится ходить строем. Мне нравится пойти в лес и тихо молиться. Мне нравятся языческие праздники, потому что они не прославляют рождение неизвестно кого тысячи лет назад. Они прославляют рождение и смерть природы. Для меня природа и боги, связанные с природой, ближе, чем житие неких смертных, что погибли страдальческой смертью. И мне хотелось бы детям рассказывать о том, что Морана пришла в наш сад и замела всё снегом, поэтому наступила зима, а не про погибшего трагической смертью человека, которого возвели в ранг мучеников.
А вы как считаете? Как вы пришли к религии или ушли из неё? Было ли это сознательным решением? Насколько религия вписана в вашу ежедневную жизнь?
Мои тёмные истории можно прочитать здесь.