– Николай Максимович, будучи в Большом, вы слышали, когда крики «браво» кричали клакеры, а когда простые люди?
– Конечно. Сразу. По трансляции я знал, какой клакер в какой ложе стоит. Это ж специальные места в Большом театре – в старом Большом театре, потому что акустика была – вот в определенном месте, если ты хлопаешь, создается впечатление, что это делает 10 человек. Вы еще поймите – я сам из клакеров.
Какая была система? Ты, будучи ребенком, со своим этим пропуском училища приходил в Большой театр, и не всегда тебя пускали по этому пропуску, потому что иногда сидели добрые администраторы, а иногда злые. Мы всех знали, те, кто любил театр. А так как я всем уже надоел, потому что я ходил все время, мне не пропускали, и в какой-то момент ко мне уже пригляделись эти театральные поклонники – там не только клакеры были, вот в те годы, о которых я рассказываю, были поклонники. И они говорили, что-то вроде, мы тебя проведем, но ты будешь хлопать «Ивановой». Я говорил: «Конечно, конечно». Мне давали этот пропуск, иногда билет даже с местом. И там кто-нибудь... и я, значит, вместе с ними это все делал. Потому я все эти места знаю. Я это прожил. Понимаете, я этот театр и театральную Москву знаю снизу, изнутри.
– А эта «Иванова» заказывала этих клакеров?
– Конечно.
– А как это было? То есть я работаю в театре. Мне нужно...
– У тебя есть «генерал» – главный из поклонников. Ты ему делаешь определенное количество мест, и он приводит людей, которых расставляет по этим местам (нужным). А были люди, такие как Плисецкая, Максимова, Васильев, у которых были поклонники – не надо было никого приглашать. Потому, когда в начале 2000-х у меня произошел большой конфликт с этими людьми, я был первый человек, который сказал: делайте, что хотите! Меня засвистывали, зашикивали, но количество людей, которое мне аплодировало, они не могли перебить. У меня был колоссальный конфликт.
– А что за конфликт?
– Ну, в общем, некрасиво они себя вели, и я сказал «нет». Они просили подчинения, потому что все на меня кивали и говорили, типа, а что же вы ему позволяете, а мы должны вот так себя вести? Ну и меня решили нагнуть. Я сказал: «Меня?! Нет». В итоге тот человек, который объявил мне войну, через 10 лет при всех мне принес извинения.
– Это главный клакер?
– Да. Но он стоял в центре Большого театра и кричал что этот (Я!) будет стоять на коленях и целовать мне ноги. На что я сказал: «Я?!».
– А сегодня вы знаете, кто этот человек?
– А вы думаете, что эти кадры, где летят цветы, все по-настоящему – это все спектакль, просчитано. Я одному своему коллеге даже сказал: «Ты хотя бы понял, что 150 роз, принесенные мамой – это не 45 букетиков с незабудками, потому что понятно, что незабудки, пиончики, ромашки – это принесли, например, зрители, а розы тебе мама купила. Если ты имитируешь успех, ты хотя бы грамотно его имитируй».
– Гениально!
– Ну, он так и не понял, потому что ему кажется, что пионы не так дорого смотрятся.