Рассказ о том, как я утверждал кандидатуру мастера стройотряда

Мой однокурсник, Сергей Шамрай, секретарь комсомольской организации курса, уговорил меня стать заместителем секретаря комсомольской организации курса по идеологии в период моей учебы на втором курсе автомобильного факультета Харьковского автомобильно-дорожного института (ХАДИ) в 1977 году. Надо сказать, что у меня был богатый послужной список на ниве общественной деятельности. Будучи пионером, был командиром пионерской дружины, на «Зарнице» командовал отрядом класса, в 9 классе избрали секретарём комсомольской организации школы. И, в общем, подустал. Не поступил в институт после окончания школы, работал водителем, и когда собрался поступать снова, пошел к секретарю комсомольской организации с просьбой дать характеристику. Он сказал - пиши сам. Ну я и написал, ни слова не упомянув о том, что был занят комсомольской работой ранее. Уже в институте также никому об этом не говорил. Для меня до сих пор загадка, откуда Сергей узнал, что я был секретарём комсомольской организации школы! Начались уговоры, в таких вопросах отказывать не принято, я согласился, и год был его замом. На 3-м курсе по его рекомендации меня избрали секретарём комсомольской организации курса. Теперь мне приходилось участвовать в заседаниях бюро факультета. Секретарём комсомольской организации факультета был Валера Клименко. Пару лет назад я заходил на сайт ХАДИ и обнаружил, что Валера уже профессор. Так вот, меня назначили командиром стройотряда, и мне нужно было подобрать и утвердить на заседании бюро факультета командный состав-комиссара и мастера отряда. В 1977 году я был в ССО «Магистраль» на Дальнем Востоке, и со мной вместе был Виталий Ревякин с младшего курса нашего факультета. Мы подружились, парень он был деловой, работа у него спорилась. Я предложил ему стать мастером отряда, он согласился. Назначили заседание бюро факультета. За несколько дней до заседания подходит ко мне Виталька и говорит, что у него случилась беда. Он поехал домой на выходные на поезде, куртку с документами, деньгами повесил на крючок над своим местом и пошел в тамбур покурить. Приехал домой и только там хватился, что пропали документы, в том числе и комсомольский билет. Потеря его считалась страшным проступком. У нас за это не исключали, но объявляли выговор с поражением в правах. И что теперь делать, он не знал. Его персональное дело будет рассматриваться на бюро факультета, как раз в тот день, когда будут утверждать кандидатуры командного состава. Я сказал, что в повестке заседания бюро первым вопросом идёт утверждение кандидатур, и мы попробуем прорваться. Пришёл день заседания бюро, мы собрались в аудитории. Заседание началось, объявили повестку. Начали приглашать кандидатов, командиры представляли их, давали характеристику, члены бюро задавали вопросы, затем кандидатуру утверждали. Подошла моя очередь. Утверждение прошло без сучка и задоринки. Виталика утвердили мастером стройотряда. После первого вопроса началось рассмотрение персональных дел. Рассматривалось дело об утере комсомольского билета. Зовут виновника, снова заходит в помещение Виталик, и у всех членов бюро глаза на лоб! Как же так, мы только его утвердили мастером отряда! Он рассказал, как всё случилось, что вины его никакой нет, он только пострадавший. Я стал заступаться за него, но всё это было впустую! Естественно, секретарь сказал пламенную речь, про простреленные во время Великой Отечественной Войны комсомольские билеты, что для комсомольца нет ничего дороже билета и т.д. и т.п. В результате, Виталию вынесли выговор за утерю комсомольского билета, отозвали своё утверждение его мастером стройотряда. Я впервые в жизни столкнулся с такой твердолобой позицией по такой, казалось бы, понятной жизненной ситуации. Должен сказать, что в бюро института большинство составляли вполне адекватные парни, в нём состояли, в том числе, и преподаватели комсомольского возраста. Но такие вопросы, как утверждение командного состава стройотрядов были в компетенции бюро факультета. Мне пришлось срочно искать замену.