IT-беженец в Германии. Часть 4. Руссия гуд!

30 сентября. Утро

Это настоящая история. Происходит со мной прямо сейчас. Пишу как есть.

В 5:30 утра в дверь постучали. Это немец, что привёл меня в камеру. В 6:00 завтрак. В 7:00 трансфер. Поспал 3 часа.

Вышел на улицу за завтраком. Большая очередь, в ней я единственный белый. По плечу сзади кто-то похлопал:

– Руссия?

– Руссия

– Руссия гуд!

– Так я же помню тебя! Ты стоял вчера у проходной вместе с тем огромным турком.

Усатый Сириец улыбается во все зубы. Его зовут Карим. Название своей страны он произносит как «Цуриа».

До войны я мало что знал о Сирии. Думал, там живут люди, очень далёкие от нас. Пасут верблюдов, да змей едят.

А в этом году меня пригласили в Париж на церемонию награждения лучших дизайнеров в мире.

«Вот прям в мире, серьезно, во всем мире? Почему не во всей известной нам вселенной и за ее пределами?», подумал я сначала.

Но награда оказалась стоящей. Действительно сильные работы международного класса и люди из США, Японии, Индии, Австралии, Китая и … Сирии.

Когда объявили, что золото в номинации «Архитектура» получили два брата из Сирии, я ожидал увидеть кого-то, кто в понимании русского человека подходил бы под описание «араб». Но увидел поляков.

Позже, на банкете после церемонии, я узнал, что они первый раз в жизни выехали за границу. Пока не закончилась виза, хотят ещё посетить Венецию. А у себя на родине они проектируют дома для русских олигархов.

Карим же, беженец из распределительного лагеря, с которым мы вместе стояли в очереди за бесплатной едой, скорее был похож на татарина.

Получили пакеты с едой, разошлись по номерам. В 6:30 снова постучали. Чёрный парень в оранжевой жилетке, я его не знаю.

– Выноси постель, вещи. Трансфер. 10 минут.

Собрал постель, выхожу. Поесть не успел, взял пакет с едой с собой.

В очереди на сдачу постели сразу увидел здоровенного белого парня. Он русский или украинец, подумал я, нас сразу тут видно.

Всех построили в шеренгу и мы куда-то пошли. Нас было человек 150–200. Женщины, дети, все идут вместе с нами.

Один ребёнок просто зацепился руками и повис на кожаном плаще своей мамы, пока та делала основную работу по перемещению.

Прямо за поселением стоит большой ангар. Когда-то тут хранили самолёты. Нас завели внутрь в специально огороженное место и стали вызывать по именам.

Тот, кого вызвали, должен был со всеми вещами выйти и пройти в зону медосмотра.

Медосмотр заключался в том, что тебя спрашивали «Есть ли какие жалобы на здоровье?», а потом ковыряли в носу тестом на ковид.

Прошедшие медосмотр собирались в отдельной зоне.

Внешне большая часть мигрантов походила на известные описания из сказок о беженцах, которые мы все слышали перед сном. Потрепанные, вызывающе себя ведущие, громкие люди.

На этом фоне отчетливо выделялась небольшая доля людей, крайне не соответствовавших параметрам беженца.

Их видно в первую очередь по одежде, сдержанному поведению и (пока так и не понял, как это так вышло) по осанке.

Была пара из тучного мужчины, кажется американца, и его спутницы, которая, видимо, родом из Тайланда. У них с собой куча чемоданов, как будто прибыли сюда напрямик из аэропорта.

Ещё была пара с ближнего востока или северной Африки в явно дорогой брендовой одежде и с соответствующими сумками. Подобных людей можно увидеть выходящими из Мерседеса S-класса, но никак не из синей туалетной будки.

Еще несколько человек просто были прилично одеты в чистое.

За спиной услышал русскую речь. Это тот здоровенный парень из очереди на сдачу белья с кем-то говорит.

Его зовут Никита, он из России. Собеседника зовут Андрей, он из Украины. Мы с Никитой уже прошли медосмотр, Андрей ещё нет. Общаемся через ограду.

Рядом бегают дети, ходят туда-сюда мигранты.

– Руссия гуд!

– Здарова, Карим, как жизнь?

Никита тоже знает Карима. А Карим знает мигрантов, которые тут работают. Нас повезут на американскую военную базу.

Подъезжает три автобуса.