прихлёбывая горячий кофе в ожидании Фёдора. В пунктуальности ему нельзя было отказать, так что, по её подсчётам оставалось ждать недолго. Траурная церемония вымотала полностью, но даже Ланке Ася не хотела показывать своё пессимистическое настроение. Она немного волновалась, возьмётся ли Фёдор за дело. Хотя деньги почти всегда были решающим показателем для адвоката Леснова, Ася всё же сомневалась, что его нежное отношение к ней не ограничивается теперь, спустя столько лет, лишь спортивным интересом. Вдруг Лана права. Вдруг он окажется более принципиальным в этот раз. Анастасия поставила чашку и пошла к зеркалу в прихожей. Она вытащила из причёски пару шпилек и тяжёлые локоны рассыпались по плечам сочными шоколадными гроздьями.
Практически минута в минуту раздался звонок в дверь, прерывая её размышления.
– Привет, – на пороге стоял букет из огромной охапки бледно-сиреневых роз, а образовавшийся сквозняк повеял знакомым запахом дорогого одеколона.
– Привет. И зачем это? Спасибо, конечно, но, я же сказала, что встреча носит деловой характер.
– Да ладно тебе, железная леди! Я же вижу, как ты едва держишь себя в руках, – Леснов всучил букет Асе, чмокнул её в висок и прошёл в квартиру. Девушка заперла дверь и последовала за ним.
– Вот только не надо у меня в мозгах копаться, а? Хватит с меня одной Ланки.
– Я просто хотел поддержать. Ты же уехала впопыхах, формально поставив меня в известность. Я помню, что наши близкие отношения не должны выходить за рамки, но, как твой друг, я имею право знать, что у тебя проблемы.
– Проблемы… хм… проблемы – не то слово!
– Анастасия Григорьевна, нет таких проблем, которых не решит ваш адвокат. И, заметьте, я не красуюсь. Это – факт! – Леснов расплылся в улыбке Чеширского кота, и Ася не смогла проигнорировать и не полюбоваться симпатичными ямочками, вскочившими на его щеках.
– Давай бумаги на подпись, – сказала она, стараясь скрыть свои мысли. – Кофе будешь?
– Держи бумаги. – Изящным движением он вытащит из портфеля стопку листов в файлах и положил на стол. – Кофе – с удовольствием. Особенно из твоих рук.
– Еще скажи, что из моих рук и яду бы хлебнул, – мрачно возразила Ася и стала смотреть в белоснежные листы.
– Я Вам всецело доверяю, моя госпожа! Яду – значит яду.
– Не паясничай! Вот тебе ещё печенька, – сказала Ася, подсовывая ближе Фёдору его любимое лакомство. – Уж, прости, тут пусто в холодильнике. После можем поужинать в ресторане. Кстати, это тебе, – Анастасия про между прочим сунула в руки своему адвокату семейную платиновую карточку Воронцово-Вересковской Империи, а сама уселась за стол. – Тебе теперь придётся здесь часто кушать.
– Ух, ты! Ничего себе дождался доверия! Ты, кстати, потрясающе выглядишь даже в трауре. Чёрное тебе особенно к лицу.
– Спасибо, – Ася внимательно просматривала бумаги и поочерёдно ставила подпись почти на каждом листе. Леснов подошёл к ней сзади и поцеловал в шею, чуть пониже мочки, – погоди минутку..., – сказала она, и Фёдор отошёл к окну:
– Ну и панорамка! Это у тебя квартира для конспирации? Соришь денежками фирмы.
– У меня нет чёрной бухгалтерии, и тебе это известно лучше всех. Это Ланкина квартира. Я обычно останавливаюсь в отеле, а после еду к родителям. Теперь сбегаю сюда, если охота побыть одной. Чтоб на мозг не капали.
– Родители не знают?
– Не-а.
– Шифруешься?
– Типа того. Не пускаю лишнего в свою личную жизнь. Всё. Готово. – Ася встала из-за стола и опёрлась на него бедром, сложив руки на груди, и Фёдор едва не улыбнулся, искренне наслаждаясь элегантной фигурой в чёрном платье.
– Поздравляю, Анастасия Григорьевна! С этой минуты Вы – владелица журнала «Ladies' room». Честно заслужила и спасла от гибели. Отдал Гарику половину, хочу убедиться, что он деньги не профукает. Его адвокат должен за всем проследить. Чуть позже остальное. – Фёдор подошёл к Анастасии совсем близко, и она снова с удовольствием вдохнула родной запах. Несмотря на стоявшую жару, Фёдор был одет по всей форме – в костюме-тройке и при галстуке. Картинка из глянца во плоти.
– Спасибо. – Как-то поникло ответила она.
– Не вижу ликования по поводу.
– Не до того.
– Ну, просвети. Я ж ещё не в теме. Кроме «передай Леснову: я в Крым, срочно» мне больше ничего не велено было передавать.
– Прости. Я должна была сообщить сама.
– Должна была. По идее. Но ты ж у нас босс. И твои поступки не обсуждаются. Кто платит деньги, тот и заказывает музыку.
– Перестань. Я не права, это и ежу понятно.
– Ладно, может, всё-таки расскажешь, что ещё стряслось, кроме того, что трагически погиб Виктор Семёнович Воронцов, твой крёстный?
– Кроме собственно горя от потери, – девушка нерешительным движением потёрла лоб, – последствия замучили. – Ответила она.
– То есть?!
– Хм… Вобщем я прошу тебя выслушать трезво и непредвзято, поскольку мне реально нужна грамотная помощь, а не…
– Намекаешь на моё отношение к тебе? Кажется, я не давал повода усомниться в своей верности моему боссу, не смотря на личное отношение. Ну, а то, что я действительно скучаю – это нормальные человеческие чувства, вполне естественные. И если бы у тебя в груди было нечто живое и красное, а не кусок металла, то ты бы тоже это понимала.
Ася посмотрела в глаза собеседнику:
– Только не нужно говорить, что у меня лишь трезвый расчёт на уме. Я тоже умею чувствовать, между прочим.
– Да-да, конечно! – в голосе Леснова послышалась явная ирония.
– Просто то, что я собираюсь сказать, ты точно не ожидаешь услышать.
– И, всё же?
– Ты знаешь, что империя VERITAS состоит из двух частей – Воронцовых и Вересковских. Я не буду сообщать тебе нудные подробности, слишком долго, а только по факту. В прошлом был инцидент, после которого мой отец и крёстный составили завещание с поучительной целью. Шутка не удалась, так как бумагу не успели поменять, когда она потеряла актуальность. Внезапная кончина Воронцова-старшего запускает механизм. Я и Александр Воронцов, сын крёстного, должны сочетаться браком и прожить под одной крышей пять лет. Иначе, потеря денег – самое малое, что повлечёт за собой для семьи мой отказ. – Анастасия наблюдала, как поменялся в лице Фёдор Леснов. Она бы сказала, что он недалёк от обморока, но, всё же, не хотела верить глазам, иначе этот мастер своего дела был её последней надеждой на спасение.
И она практически попала в точку. У Фёдора едва ноги не подкосились при этих словах. Конечно, он предполагал, что теоретически подобный поворот возможен, только практически почему-то выдержка давала сбой. Он старательно пытался не ударить лицом в грязь, собрать мыслив кучу и сосредоточиться на том, что говорит Ася. Одним словом – оставаться профессионалом, когда так затронуты твои интересы и, собственно, твоя судьба, оказалось слишком тяжело. Да, он не делал Асе предложение, а она никогда не намекала, что хочет быть его половиной. Они не клялись друг другу в вечной любви, да и вообще речи о чувствах никогда не вели. Но он не делал этого потому, что боялся отказа, и так вся история затянулась на добрый десяток лет. Тем не менее, Ася до сих пор оставалась рядом. Рядом с ним. – Леснов непроизвольно сделал шаг назад и поместил руки в карманы брюк.
– Короче: отказаться я не могу. Придётся согласиться. Естественно, меня не устраивают пять лет потерянной жизни. Я принесла завещание, и ты его должен разобрать по буквам, но найти выход. Первое, что даже мне бросилось в глаза и, чего не смог предложить моему отцу семейный адвокат – это измена одного из супругов. Пойманный на горячем, теряет всё в пользу потерпевшей стороны. Для моих родителей подобная афера унизительна. А я не расстроюсь, если моего супруга как раз на этом и поймают. После, я с удовольствием подпишу бумаги, чтобы вернуть ему его половину бизнеса. Сам понимаешь, что огласка всего, лишь дело времени. А как раз особая огласка нам и не нужна.
Фёдор смотрел в одну точку и не двигался, Ася поднялась, потянулась к стоящей рядом сумке и вытащила из неё папку, которую тут же положила на стол.
– Я в долгу не останусь. Только верни мне свободу. Пожалуйста…, – добавила она почти шёпотом.
Адвокат, взял бумаги. На первой странице лежало фото Александра Воронцова. Вдруг Леснов стал смеяться.
– Что смешного, не вижу? Издеваешься? Мне всё равно, кому платить, лишь бы добиться своего! Не хочешь денег – можешь быть свободен! – Анастасия заметно занервничала и встала.
– Анастасия Григорьевна, простите! Вы, конечно, женщина загадочная, но чтобы до такой степени.
– Что ты имеешь ввиду?
– Ася, детка, послушай, женщины не отказываются от браков с ангелоподобными красавцами типа твоего суженного, которые к тому же являются наследниками ТАКО-О-ОГО состояния! Твоя позиция выглядит, как минимум – странно, и, как максимум – глупо!
– Нет, Леснов, это твоя позиция выглядит, как минимум странно!
– Это ты про то, ревную я или нет? – он вдруг резко подался вперёд и сделал шаг к Асе, снова вынудив её присесть на край стола. – Да! Слышишь? Да! Я ревную! Ревную! – Отчеканил он ей в лицо. – А смысл? Я знал, на что шёл. Знал, что когда-нибудь это случится. Что папочка тебе обязательно подыщет подходящую партию. Невесты вроде тебя никогда не выходят замуж просто так и, тем более, за безродных голодранцев вроде меня. Но, время шло, а ты всё больше приобретала независимость, всё крепче становилась на ноги и плевать хотела на отцовские правила. Потому я немного забыл про то, кто ты есть на самом деле.
– Ты то? – Анастасия рассмеялась. – Тоже мне, голодранец! С кругленьким счётом в банке, очередью из клиентов и виллой в Ницце. Хозяин жизни!
– «Хозяин» – это вот этот субъект на фото, и ко мне, по сравнению с ним, такое определение, совершенно не лепится.
Ася помотала головой в стороны:
– Леснов, речь о моей судьбе, а это моя жизнь и только я буду выбирать, что мне с ней делать. В конце концов, я – твой работодатель, я плачу тебе зарплату и притом, не малую, как для этой должности. Я не хочу замуж за этого человека и поставила тебе задачу. Потому будь добр, решай её! Не хочешь, я тебя уволю. Выбор за тобой.
Фёдор снова отступил назад, давая Асе свободу:
– Слушаюсь, шеф! – они смотрели друг другу в глаза, и Ася видела, как человек, для которого, как она считала, не было ничего святого, дал слабину. Только в данной ситуации это было лишним, и она снова вспомнила Ланкины слова о том, что идея привлечь Фёдора провальная.
– Если моя госпожа хочет, значит, слуги сделают всё, чтобы она получила желаемое.
– Прекрати!
– Не будь идиоткой Вересковская, ты просто просер…, – Фёдор запнулся, – ты теряешь свой шанс на счастье. Многие девушки бы отдали всё, но за обратное тому, чего просишь ты. Так что, обдумай сначала всё хорошо. А после поговорим.
– Тут не о чем думать.
– Ты знаешь мою точку зрения. Нет ни одной ситуации, из которой нет выхода. Если не ходом, то ползком. Не думаю, что всё так безнадёжно. Я берусь за дело. Выходи замуж, а там посмотрим, что и, как лучше сделать. Не торопись, побудь женой, а вдруг понравится.
– Слушать не хочу…, – прошипела Анастасия.
– Не перебивай! – прикрикнул на неё Фёдор. – Ты, как всегда, с места в карьер! Ты даже не знаешь, что тебя ждёт после этого замужества. Разберись сначала с плюсами и минусами, а после решай! Если всё так серьёзно, то и дело обставить нужно серьёзно, что требует качественной подготовки. Коль ты так уверена, что полюбовно вам не договориться. Хотя, я бы на его месте носом землю рыл, чтобы не упустить такую женщину.
– Не думаю, что эта женщина будет так уж ему интересна.
– ?! – брови Фёдора поднялись и замерли в немом вопросе.
– Он не знает другой Насти, кроме той, которая всегда была в семье Вересковских.
– Что? – голос Фёдора обратился практически в визг. – Ася, ты уже не ребёнок! Ты так и собираешься ломать комедию покорной овечки твоего папочки?
– Это не комедия. Мои родители не знают другой дочери. Я не хочу не оправдать папиных надежд и, притом, так кардинально. Это чревато ухудшением его здоровья. Он мечтал о достойной дочери, об эталоне женщины в его понимании.
– Бред!
– Конечно. Для тебя бред. Бред и замуж меня выдавать таким диким образом! Господи, и это МЕНЯ! Как овцу… На дворе 21-й век! Что ты, Леснов, можешь вообще понимать в моей жизни, чтобы поучать? Тебя с двух лет учили стишкам Агнии Барто и танцевать польку Мишки с куклой, а меня держать вилку с ножом и нудным правилам этикета и дипломатического протокола! Тому, как я могу сесть, встать, что сказать, какими словами, как себя вести, как ходить в гости, какие места посещать, сколько раз нужно принимать душ, когда подавать вечерний чай. А в десять я танцевала венский вальс лучше Владика Ямы! Потому тебе труднодосягаемы традиции и ценности моей семьи. Мне же… Хм… – Ася перевела дух, – несмотря на то, что они мне стоят поперёк горла, я не могу вот так просто ими пренебречь! И моей семье не всё равно, что скажут люди. А репутация – не просто слово из девяти букв. И когда я вырвалась из всего этого, меня возвращают обратно в золотую клетку. Свобода, знаешь ли, до-ро-же! – Ася уже просто орала.
– Не кричи! Не кипятись так! Я действительно далёк от всего этого и не понимаю тебя с той позиции, что женщины из кожи вон лезут, чтобы охомутать стоящего мужика. А ты уродуешь себя, чтобы он в тебя не влюбился.
– Твоё дело не понимать, а делать. То, что Я велю! И смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю!
– Ясно. – Фёдор поднял взгляд на босса и вздохнул. – Значит, теперь мне, придётся ещё курсировать Донецк-Алушта?
– Правильно. Не перетрудишься.
Леснов вздохнул:
– На случай, вдруг ещё раз задашься вопросом, почему я не борюсь за тебя, отвечу сразу: я не идиот. Это ты сейчас так говоришь, а после более близкого знакомства с младшим Воронцовым заново, ты можешь передумать и очень резко. Потому, что вы с ним одного круга, вы слеплены из одного теста. Что касается меня – твоё благополучие мне много важнее собственных... хм… амбиций, – Фёдор стал говорить спокойно и уравновешенно. – Если кто-то тут живёт лишь эмоциями, то кому-то нужно трезвое мышление. И я как раз отдаю себе отчёт в своих словах. Пусть всё идёт своим чередом. Когда оценим ситуацию более полно, тогда я сделаю всё, что ты скажешь. Договорились? Согласись, что это разумно.
– Договорились. – Ася вздохнула и обняла себя за локти, закрываясь, – Значит, всех меряешь деньгами и родословной.
– А ты не меряешь?
– Конструктивный разговор получился.
– Очень даже продуктивный я бы сказал. Обе точки зрения высказаны и поняты оппонентами. – Фёдор почти залпом выпил остывший кофе. – Ладно, у меня будет трудная ночь, уже поздно.
– Ты вроде вначале никуда не спешил. Нашёл повод сбежать?
– Не хочу трогать то, что мне не принадлежит уже даже по закону.
– Законопослушный ты на-а-аш! – нараспев протянула Ася.
– Прости. На самом деле не то настроение, после нашего разговора. – Фёдор собрал бумаги и пошёл к двери. – Adiós señorita!
– Леснов! – Ася на мгновение закрыла глаза.
– Да, моя госпожа!
Ася молчала, что вынудило его вернуться и подойти к ней.
– Я тебя ещё не отпускала, – сказала она, когда Фёдор вернулся.
– Извини, – он осторожно приблизился и нежно поцеловал Асю в щеку. Запах её волос предательски не давал сил отстраниться, и Фёдор зарылся в них лицом.
– Ты фото забыл, – сказала девушка.
– К чёрту фото! И Воронцова твоего к чёрту! – он обнял Анастасию свободной рукой и крепко прижал к себе. – Я и так его рожу никогда не забуду.
Ася нахмурила брови:
– Что значит, не забудешь? – она отстранилась и поглядела на Фёдора. – Он тебе что, понравился и ты теперь решил посоперничать со мной? – полушутя полусерьёзно возразила девушка.
– Я вообще-то натурал, если ты до сих пор не заметила. И «блондинки», – он кивнул на фото на столе, – вообще не моем вкусе.
– Я серьёзно.
Фёдор вздохнул и, сделав пару шагов в сторону, повернулся к Анастасии:
– Если серьёзно, то вот эту красоту он мне навёл, – молодой человек указал пальцем на шрам на левом виске.
Шрам был единственным недостатком внешности красавца-адвоката, если его вообще можно было назвать недостатком. Живой пример того, когда можно сказать, что шрамы украшают мужчину. Чёрные вьющиеся волосы цвета воронового крыла, смуглая от природы кожа и цвета горького шоколада глаза делали Фёдора похожим на латиноамериканского мачо. Образ из девичьих грёз – горячий парень, ловко вращающий бёдрами под такты зажигательной и страстной румбы. Ася, уже в который раз, тайком залюбовалась собеседником.
– Хм... Воронцов? Алекс помог тебе стать таким вот сексуальным мачо?
– Это тебе только кажется сексуальным, а другим может и не очень.
– Ой, Леснов! Не прибедняйся! Интересно, и каким образом это вышло?
– Мы сильно подрались. Та давняя история с тобой и твоим отцом, где я повёл себя, как последняя сволочь.
– Но какое отношение к ней имеет Александр? – в голосе Аси звучали искренние нотки удивления.
– Мы столкнулись в ночном клубе, оба были навеселе и его, похоже, сильно тронул факт о твоей поруганной чести.
– Что?! Воронцова? Ты шутишь!
– Ни капли. Он разукрасил меня из-за тебя, хотя и случайно. Какой-то железкой на руке оцарапал во время драки. По-моему часами. Меня здорово зашивали и едва остановили кровь. Он потом загудел в обезьянник. Менты загребли тогда всех подряд, без разбору. Отпустили только меня. По блату, так сказать. Плюс рана.
– То есть, получается, отец отправил его в армию из-за меня?
– Вот, видишь, как много ты ещё не знаешь о своём будущем супруге. Я дело говорю. Взвесь всё хорошенько. Того и гляди, влюбишься, как по заказу. И задачка сойдётся с ответом, – Фёдор наблюдал за её реакцией. При последних словах Ася снова поменялась в лице. На нём отразились раздражение и злость, как и полчаса назад, что давало немалую надежду адвокату.
– Знаешь, а не пошёл бы ты… Иди лучше, работай! – в голосе Аси послышалась обида. Фёдор попытался приблизиться к ней, но та подняла руку ладонью к нему.
– Разговор на сегодня окончен. Ступай.
На этот раз адвокат, не говоря не слова, покинул Асину явочную квартиру. Анастасия взяла в руки чашку с недопитым кофе. Она сжимала её до того крепко, что костяшки пальцев побелели. Ещё секунду, и девушка была готова швырнуть её на пол. Но, совладав с собой, тихо сказала сама себе:
– Это всё равно ничего не меняет. По крайней мере, на сегодняшний день. Воронцов не из тех, кому нравятся «те, кому за…», а я не предмет, которым отец вот так просто может распоряжаться, и не животное. Я живой человек.
Продолжение на ЛитРес