Я привычно села в большое мягкое кресло, подтянув колени к груди. Алевтина Григорьевна смотрела на меня с дежурной улыбкой. Я знала все эти ужимки и вежливый тон уже наизусть. Сейчас мама покинет кабинет, и Алевтиночка (так я её называла про себя) снимет надоевшую маску. Нет, она совсем не плохая, я бы даже сказала, что она замечательная, но… Если хочешь зарабатывать деньги, к клиентам нужно относиться бережно и с любовью, именно так она относилась к моей матери.
Алевтина Григорьевна семейный психолог, и наша семья посещает её ежемесячно, а то и чаще. На самом деле наша семья – это мама и я (мне сейчас 13), но маленький состав не меняет определения. Алевтиночка «приводит меня в порядок», как выражается моя мама. Ну а по факту она выслушивает, задаёт разные скучные вопросы, просит что-либо вспомнить и в конце беседы оценивает результат терапии (так это называется).
А, забыла, иногда мы ещё рисуем разноцветными карандашами, и я всегда выбираю чёрный и коричневый цвета первыми. И это совсем не потому, что они мне нравятся, реально мне по барабану каким цветом рисовать круг или квадрат. Просто я заметила, что если выбрать чёрный, то Алевтина непроизвольно прищуривается, а когда следом взять коричневый, то её губы чуть плотнее сжимаются и взгляд становится внимательнее. Спросите зачем я так делаю? Да не зачем, просто мне нравится, что на её расслабленном, полном понимания и участия лице, появляется что-то другое.
А теперь расскажу о главном, зачем я сижу в этом кресле. На самом деле, мне кажется, что ради маминого спокойствия, ведь она очень переживает за моё неординарное поведение. Её сильно напрягает моя необщительность (хотя мне больше нравится определение – интроверт). Её бесят мои чёрные вещи и «ужасные» рисунки (интересно было бы узнать, чем она себя занимала в переходном возрасте). Но больше всего её беспокоит Валентина, мама просто впадает в бешенство, когда слышит наши с ней разговоры. По началу она меня, куда только не возила, чтобы понять в чём дело. Но врачи говорили ей одно и то же: «Мамочка, успокойтесь, у многих детей бывают выдуманные друзья. Это совершенно не опасно. Она подрастёт и всё будет в порядке». Единственный совет, за который она тогда схватилась, как за соломинку, это отвести меня к психологу на беседу. И вот уже второй год я в этом кабинете, как у себя дома.
- Ну что, Оленька, как прошёл твой месяц? Что нового произошло?
Алевтина стандартно завела свой разговор. Я отстранённо смотрела в окно, за которым чёрными ветвями качала голая липа. Ноябрь. Вся листва облетела. На ветки садились галки и практически сразу же улетали, потом садились новые, и всё повторялось по кругу. Скучно.
- Ничего нового, скукота… - уныло отозвалась я.
- А как же окончание первого триместра в школе, расскажешь?
Я понимала, что это просто прелюдия, на самом деле мы плавно, через отвлечённые темы снова пойдём к нашей главной проблеме. А когда я уже буду готова признаться, не выдерживая натиска профессиональных психологических штучек, время сеанса подойдёт к концу. Алевтина также плавно свернёт разговор и снова ничего не узнает. Может начать уже с главного. Хоть что-то новое.
- Алевтина Григорьевна, Вы когда-нибудь видели привидение?
Брови удивлённо приподнялись, но опытный психолог не даёт волю своим эмоциям, ему важно то, что происходит с его пациентом.
- Лично я нет, но слышала много рассказов на эту тему, - невозмутимо ответила она. – Ты хочешь об этом поговорить?
- Мама же рассказывала Вам про Валентину? Что она Вам говорила? – поинтересовалась я.
- Да, твоя мама упоминала это имя в разговоре, но ничего не рассказывала. Это твоя подруга? – я увидела, что она что-то быстро записала в своем блокноте.
- Она – привидение.
- А как ты об этом догадалась? – Алевтина снова записывала.
Во мне начало закипать негодование, я ей практически на блюдечке выложила главную цель визитов, а она… Такие глупые вопросы, как я догадалась. Посмотрела бы я на неё, когда в комнату прямо сквозь стену заходит девочка твоего возраста. По моему перекошенному лицу, она поняла, что нужно менять тактику.
- Расскажи мне о ней? Как вы познакомились? Зачем она к тебе приходит?
Ну неужели, наконец-то, свершилось. Вдруг мне стало очень страшно. И хотя я понимала, что гарантий никаких нет, я всё же попросила психолога пообещать, что она не направит меня к психиатру.
- Ольга, ты можешь мне смело всё рассказать. Я обещаю, что никакая информация не выйдет за пределы этого кабинета. Тем более в психиатрию. Расслабься.
Это ужасная обратная реакция, когда тебе говорят – расслабься, начинаешь непроизвольно сильнее и сильнее напрягаться.
- Может нарисуешь её? – спросила Алевтина.
Я без разговоров потянулась к планшетке и карандашам. Рисовать я умела хорошо, любила придумывать несуществующее и изображать мерзости, чтобы побесить входящих в мою комнату. Портрет Вали у меня вышел немного по детски, но я сумела передать все главные черты девочки. Передав планшетку с рисунком психологу, я замерла. Совершенно не понимая чего ждать, я закрыла лицо ладонями.
- Тебе страшно? – последовал неожиданный вопрос.
- Да, - тихо ответила я.
- Тебя она пугает?
- Нет.
- Расскажи, о чём вы с ней говорите?
Меня будто окатило ледяной волной. Второй раз в жизни я решилась рассказать о Вале (первый я рассказывала маме). Почему-то захотелось накричать на психолога, меня начали накрывать волны агрессии, я со всей силы стукнула кулаком по мягкой обивке кресла.
- Зачем Вы спрашиваете? Вы же не верите.
- Почему же не верю? Очень даже верю. Я тебе даже больше скажу, я знаю эту Валентину.
Сказать, что мои глаза расширились от удивления, это ничего не сказать. Такого поворота событий я вообще не ожидала. Алевтина знает Валю? Неужели она к ней тоже приходила?
- Оленька, скажи, пожалуйста, только максимально честно, о чём тебя просит Валентина.
Я молчала. Мне на самом деле очень не хотелось терять подругу, хотя бы и призрачную. Мне с ней было весело и не скучно. Мы болтали обо всём на свете, играли, и иногда она мне даже помогала, предсказывая недалёкое будущее. Кроме неё меня никто так не понимал. Она не осуждала мои показушные действия, с ней я могла делиться всем тем, чего никому не показывала. Единственное, что в конце наших встреч, она всегда со слезами на глазах просила: «Расскажи ей» и после исчезала.
Сначала я подумала, что нужно рассказать о ней моей маме, и я даже попыталась это сделать. Но мама, не поверив ни единому моему слову, начала таскать меня по врачам. Больше я о ней никому не рассказывала.
- Оля, о чём она тебя просит? – повторила свой вопрос Алевтина.
- Ни о чём, - ответила я, - она только постоянно повторяет «расскажи ей» и больше ничего.
- А она рассказывает тебе о себе, может у неё есть какая-нибудь любимая история или воспоминание? – по выражению лица психолога, я поняла, что для неё это реально важно.
- Она часто рассказывает про то, как весело было играть у Славика на даче, какой у него классный пруд на участке и как они хлебом кормили карасей.
- А ещё?
- Ещё много разного, а про это каждый раз рассказывает. Ей очень нравится, как караси открывают свои рты, засасывая мокрый мякиш. А потом она испуганно закрывает лицо руками и просит: «расскажи ей». И исчезает.
Алевтина Григорьевна молчала, плотно сжав губы. Потом она подошла ко мне ближе и, поставив стул прямо напротив моего кресла, села и крепко взяла меня за руки.
- Оля, я очень прошу тебя, если увидишь Валечку, передай ей, пожалуйста, что я очень её люблю. Скажи ей, что я всё поняла. Хорошо?
- Хорошо, - ошарашено пролепетала я, - а откуда Вы её знаете?
- Валентина – моя дочь, она пропала два года назад. Мы искали везде. Не нашли. Спасибо, что рассказала. Можно мы на сегодня закончим сеанс, я не могу… Оплаты не нужно. Спасибо ещё раз.
Попрощавшись, я вышла из кабинета. Мама удивилась, ведь положенных полутора часов не прошло. Я её успокоила, сказав, что Алевтине Григорьевне стало нехорошо, и этот сеанс без оплаты. Мы уехали домой.
В этот же вечер Валентина пришла ко мне попрощаться. Она как обычно появилась в комнате возле стены, но проходить и разговаривать не стала. Широкая улыбка на её лице говорила о том, что она счастлива. Помахав мне рукой на прощание, она исчезла навсегда.
Через неделю я проходила мимо маминой комнаты и услышала, как она рассказывает про Алевтину Григорьевну.
- Вот и лишились мы психолога, такая тётка хорошая была, кому теперь Ольгу доверить… Да нет, что ты, она уехала просто, в другой город, говорят на родину… Говорили, будто она дочь свою пропавшую нашла, в пруду у соседа по даче. Видишь как бывает… Не знал никто, мальчишка признался, он её толкнул нечаянно, а там у них коряги на дне для карасей. Девочка зацепилась и не всплыла, а пацан испугался и никому не рассказал. Тёмная история…
Подпишись на канал чтобы не пропустить новые публикации! Ставьте 👍, если понравилось, автору очень приятно ❤️
Читайте другие рассказы автора: