Предыдущая часть...
Ринтарки так не страдали, они с детства учились наращивать щиты. Никто из родителей не выпускал на улицу не подросшее и недостаточно прикрытое ментальными щитами дитя. Местные женские особи были сплошь темноволосые, высокие, стройные и сильные. Волосы толстые, как проволока, густые и вьющиеся. Глаза темные, кожа смуглая.
Мужчины были еще смуглее, а волосы их – темнее. Головы у всех из высших родов знати были чуть вытянуты, мозг сильно развит, поэтому и черепная коробка имела немного вытянутую форму и была больше в объеме.
Она не стала сумасшедшей – она просто стала другой. Активная, веселая и добрая девочка Маша ушла за розовый горизонт, а на ее месте появилась злая, агрессивная и ничего не забывающая и не прощающая ринтарка Мелана.
Она разглядывала себя в зеркала, принц разглядывал её и, если был в хорошем настроении, то многое ей сам рассказывал о местном мире и объяснял необходимые понятия.
Так она узнала, что на планете есть минералы, есть драгоценные руды и сплавы, есть природное топливо и ценный газ. А еще на планете, на Арлезарских островах, строили космические корабли, на которых можно было перелетать из галактики в галактику и которые жили почти вечно и сами строили и себя и себе подобных. Билар торговал кораблями, и это был его основной источник дохода.
Цвет её волос походил на местный мел, здесь его называли меланин, использовали при строительстве зданий, и в природе он встречался в горах и имел такие же оттенки, как и ее роскошная грива.
Принц так привык к ней, что спустя время даже дал особое разрешение, сделал ей самолично родовую метку, выдал документы и полностью легализовал ее пребывание в Империи. Она же в ответ на этот щедрый жест лишь пожала плечами. Она многое узнала за эти два местных года, многому научилась и успела подготовиться. К чему? К неприятностям, которые вскорости должны последовать.
Что так радовало Мелану все эти два долгих, по-земному просто катастрофически продолжительных местных года, так это возможность воздать по заслугам очень многим местным скотам. Она чувствовала их эмоции. Терпеливо выбирала удобный момент… и убивала… Если убить не получалось, то калечила, как получалось… Следов ее причастности не находили. Сканирование мозга многочисленной прислуги не приносило результата, потому что Мелана никому не доверяла и проделывала все сама. И никто, ни одна живая душа во дворце последний караст не ложилась спать без мысли, что следующая жертва – она или он. Шутки были убийственные, в прямом смысле этого слова. Многие умерли, и их не спешили возвращать. Великородные, высокорожденные особы имели страх перед воскрешением и последующим допросом с пристрастием обо всех родственниках до пятого колена. Видно, было что скрывать, поэтому многие имели индульгенцию еще при жизни, на руках почти у всех высокорожденных был запрет на посмертное воскрешение и допрос с пристрастием, ну, а обычным расспросом добиться от трупа было почти ничего нельзя. Обычно пытались оживлять замерший мозг несчастного. Это было страшно для менталистов ринтарцев.
Уж лучше деньги за индульгенцию, и правда уходила безболезненно и навсегда. А умирать никто не спешил, жили долго и вальяжно.
Ну, а тут такая заноза, которая с легкостью входила в близкий контакт и убивала при желании беспощадно и изощренно нелогично. Так, как, например, нашли одного бедолагу вывешенным за собственную шею из окна под самыми окнами принца. Зачем было вывешивать его тело, никто не мог понять. Он не имел доступа к принцу и тихо и мирно работал на скромной должности помощника повара для прислуги в замке. И кому он мог так насолить своей стряпней, если даже маги не могли просто так убить физически очень живучее тело ринтарца? Ну, а чтобы след от их ауры не остался на месте преступления меньше чем на две лигулы!? За это время можно было разыскать кого угодно в радиусе сотни соеров. Искали и не находили никого, причастного к убийствам и шалостям, ни по остаточной магии, ни по ауре, ни по следу тепла. Ну не самоубийцы же так нелогично шутили в угоду принцу!?
Беднягу-то нашли очень скоро, он и дергаться еще не перестал, но воскрешать и допрашивать даже его, в общем-то, не слишком знатного, не стали. Просто побоялись узнать ответы. К тому же и индульгенция на посмертие и невоскрешение в судебном порядке нашлась в бумагах даже у него. Так что формально проводить допрос не было законного основания. Ну а почему сразу над окнами спальни принца? Никто толком не знал. Наверное, кто-то всё же хотел порадовать принца, развлекавшегося в эту ночь со своей игрушкой, у которой, по слухам, была смешанная кровь и она имела убийственно приятные и яркие эмоции страха, боли и испуга. Многие и пробовали с согласия принца или часто в его присутствии. Говорят, у девчонки и эмоции в этом случае зашкаливали, особенно эмоция ненависти.
Девушка и нашла повешенного – как раз топала к своему хозяину и наткнулась на веревку, протянутую по проходу, подошла к окну. А там….
Орала она при обнаружении этого висельника знатно и долго, и даже многие услышали, как Его Высочество хохотал и уговаривал ее прекратить, иначе он загнется от смеха.
Ну вот, а вернуть к жизни и опросить такой свежий во всех смыслах труп из-за быстрой находки никто не спешил. Не на войне же гибли, а в стенах дворца славного и богатого города Бримаса, столицы Империи Билара. Принцу было очень весело, а значит, умирали не совсем уж и зря.
Так и жила тихая с виду девушка со светлыми волосами и странной аурой во дворце, рядом с принцем, рядом с магами, рядом с законной властью. Ею никто не интересовался. Здесь было не принято вникать в чужие проблемы. Участия и помощи тоже ждать не приходилось.
Она много ездила верхом, брала уроки грамоты, просиживала долгие ночи в дворцовой библиотеке или просто выходила в город и бродила по окрестностям.
Принц никогда не забывал о ней надолго. Самый длинный период был только тогда, когда она была беременна. Ей даже удалось незаметно родить.