(криминал)
7
Вечером того же самого дня, Гужикова снова привели в кабинет Воробьёва.
- Ну, что Сергей Львович, будем мы с вами работать всё-таки или нет?
- Я не соврал вам, ни одним словом за всё время.
- Значит вы по-прежнему, ничего не помните?
- Не помню.
- Соседка Старостиной слышала вашу перебранку с убитой, и вас вместе с ней на пороге своими собственными глазами видела. Откуда у вас под глазом, такой внушительный синяк? Кто вам морду расцарапал?!
- Ну, не помню я!
Гужиков обречённо вздохнул и спросил следователя: - а мне вас спросить можно?
- Вообще-то спрашиваю здесь я, но так и быть, для вас сделаем исключение – спрашивайте.
- Как же может пьяный вдрызг человек, который сам еле стоит на ногах, справиться с почти трезвой, здоровой женщиной, а? Ведь вы видели, в каком состоянии я был, когда меня «брали».
- Мы брали вас 25-го, но мы же не знаем каким вы были 24-го, правда? Это ни зацепка Сергей, это просто хитрость.
- Ну что же, должно быть вы и в самом деле правы, похоже, что Нинку именно я грохнул. Не представляю, как могло такое случиться, но как перед Создателем заявляю вам, я этого не помню! Руки мои чистые. Что там надо подписать, давайте я подпишу.
-----------------------------------------------------------------------------------
Двадцать девятого октября вечером, майор Воробьёв снова прибыл в населённый пункт «Клёновка», чтобы ещё раз переговорить с коллегами по работе Старостиной и участковым Стукалиным. В здании деревенского клуба располагалась и библиотека, но когда следователь обратился к заведующей с вопросами, та замахала руками и сказала, что они очень неладили с погибшей, старались не общаться и даже не здоровались. По делу сказать ей было нечего.
Узкий круг личного общения бывшего худрука, как оказалось, ограничивался одной единственной подругой, которая приезжала в село только по большим праздникам, и в последний раз была в «Клёновке» аж на 1-е Мая, а следовательно в курсе каких-либо событий быть не могла.
- Андрей Юрьевич, не могли бы вы припомнить, как прошёл последний трудовой день Старостиной, накануне убийства?
- Да как прошёл, как прошел? Обычно прошёл. Все как всегда. Ничего примечательного. У нас клубников, рабочее время никак у всех. Приходим на место к 10 утра, потом на перерыв в 14-00, и с 19-00 до 23-00 часов кукуем здесь. Ну, в выходные дни, когда дискотека, тогда конечно и до часу ночи, а то и позже задерживаемся. Так вот, до обеда она была здесь, сидела у себя в оркестровке, партитуру разбирала, а с обеда отпросилась, чего-то надо ей было.
- Но ведь была суббота, кто же за неё танцы крутил?
- Во-первых, никаких танцев в тот день не было. С утра, весь день и всю ночь почти лил дождь, грязь на дороге страшная. А во-вторых, дискотеку у нас последнее время крутят сами пацаны. Они и кассеты свои приносят. Мы в основном за порядком следим, чтоб семечки там не грызли, не хулиганили, и билеты реализуем киношные. План выполнять надо, киносеть знаете ли требует, вот и крутимся как можем.
- Ну, хорошо, - вздохнул устало Воробьёв, - а ничего необычного по её внешнему виду, вы не заметили? Вот вы говорите, она отпросилась. Может кто ждал её или приходил за ней сюда?
- Всё как всегда, - покачал головой Бугров.
- Может быть, она была взволнована чем-то, или извините «навеселе», ведь было за Старостиной такое, правда?
- Как стёклышко была, «ни в одном глазу», улыбчивая и общительная.
- Значит по характеру, человек она открытый?
- О нет! С ней легко было работать, её внутренний мир, это тайна за семью печатями.
- Да? А если конечно не секрет, почему Старостина не ладила с вашей зав. библиотекой?
- Какой к чёрту секрет? Завидовала она Нинке. Та и на вид лучше, и моложе, и мужики всегда вокруг неё вьются, а эта тоже не замужняя, а всё время одна. И еще, сказать по совести, ну, это не для передачи только, ладно? Ревновала она худрука нашего к киномеханику, вот и всё.
- О! Стрелы Амура. Понимаю.
- Ну вот, а на день Красной Армии, я им магарыч ставил, ну и за разговором, библиотекарша говорит, шуткой конечно: «сколько можно одной куковать, в монастырь пойду, послушницей». На что Нинка ей возьми да и ляпни: - там одни импотенты, ступай лучше в армию «сестрой милосердия», - на этой вот почве и поругались.
- Ясно. Мне бы ещё вот с киномехаником вашим потолковать теперь. Билеты киношные на танцах, я так понимаю, он сам продаёт?
- Да сам, или нам отдаёт. Доверяет в общем, шучу конечно. Но если надо уйти бывает ему по делу, то мы на себя ответственность такую берём. Дело-то общегосударственное, сами понимаете. Его сегодня нет в клубе. Киноленту не привезли, машина не проехала, грязно на дороге, так что ему халявный выходной обломился. А живет он, третий дом от школы в сторону садика.
- Ну что же, спасибо вам за информацию тов. Бугров, вот здесь пожалуйста, распишитесь.
Встреча с киномехаником Мухареновым и участковым, Воробьёву тоже не добавила никакой информации. Уходило время, драгоценное время! Этим же днем был проведён повторный осмотр в доме убитой, переворошили всё вверх дном, а зацепок никаких.
--------------------------------------------------------------------------------------
На следующий день, прежде чем открыть дверь собственного кабинета, следователь зашёл к криминалисту.
- Привет! – заулыбался тот.
- Здравствуй Саня! Я знаю, ты сейчас скажешь, нет ничего нового, да?
- Ты знаешь, там так всё улапано, - смеясь ответил тот, - художественную галерею презентовать можно. Однако приятный сюрприз для тебя всё-таки есть! Не зря мы второй раз съездили оказывается. На подлокотнике дивана, с краю полировки, у самой спинки, спрятался вот этот, хоть и симпатичный с виду, но совершенно чуждый для Гужикова и Старостиной отпечаток ладони. Вот посмотри.
- Тьфу, - с досады сплюнул Воробьёв, - сомнений в деле, всё больше и больше, а сверху всё активней «жмут».
--------------------------------------------------------------------------------------
(продолжение следует)
У. Ёжиков