Домой к С. мы приехали только около часа ночи. Чтобы успеть на утренний рейс, я должна была уже в шесть утра от него уехать.
Практически всю дорогу мы молчали. Каждый думал о своем. Играла психоделическая музыка.
У него в квартире я уютно устроилась на кухонном диванчике и наблюдала как С. варит кофе. Разлив его по чашечкам, С. налил нам коньяк (его любимый напиток), сел напротив и пристально на меня уставился.
Я отпила горячий кофе и сказала, что соскучилась.
- Ты же знаешь, что нельзя ни к кому привязываться, нельзя ни по кому скучать. Есть только Божественная любовь.
Я усмехнулась и сказала, что Божественная любовь для меня слишком сложна.
- Ты хочешь поговорить? - спросил он.
- Ты же знаешь, я всегда люблю говорить с тобой, - ответила я.
- Тогда ты должна быть откровенна. У нас есть несколько часов на разговоры.
Он налил еще коньяк.
- Это нам поможет быть более открытыми и высказать друг другу все.
- Не хочу! Вместо эйфории у меня начнется депрессия, - я резко отстранилась и отодвинула бокал.
- У любой депрессии есть причины и мы их выясним.
Он выпадал из моей системы координат. Ему можно было все. Он - мой врач и мое лекарство. А с врачом спорить сложно, и я сделала глоток.
- Хорошо, - удовлетворенно сказал он. Теперь будем разговаривать. И ты должна услышать все, что я хочу донести до твоего сознания.
И он донес. Он сказал, что я должна осознать самую простую истину из всех – пока я не научусь искренне любить саму себя и не начну находиться в гармонии с самой собой 24 часа в сутки, ни с кем и никогда не смогу быть счастлива.
- Ты никогда ни к кому и ни к чему не должна привязываться, так как рано или поздно со всеми и всем придется расстаться. Ничего не бывает навсегда. Абсолютно все привязанности иллюзорны. В любой момент они могут оборваться по тем или иным причинам.
Его слова ранили, цепляли, кололи, царапали. Я рыдала. Он мне говорил про Бога. А я смотрела ему в глаза и думала о том, что сейчас он мой Бог. Меня вдруг пронзила невыносимая мысль, что вижу его последний раз, и он дает мне последнее напутствие. И чем больше он говорил, чем дольше смотрел мне в глаза, тем сильнее была моя уверенность, что это больше никогда не повторится. Я словно губка пыталась впитать в себя его образ, его голос, его дыхание. Я хотела запомнить его навсегда, чтобы в любой момент вызвать из глубин сознания.
Приближалось ненавистное утро. Я с ужасом отсчитывала оставшиеся минуты. Попыталась пошутить, что раньше встречаясь, мы не вылезали из кровати, а теперь часами разговоры ведем. На что он ответил, что наши разговоры круче и эмоциональней, чем секс под к...м.
С. вызвал мне такси. Пора было ехать к Надежде за вещами и улетать в Москву. Сажая меня в машину, он порывисто меня обнял и сказал на ухо, что всегда будет помнить наши странные междугородние отношения.
Когда Надя открыла мне дверь, я утопала в слезах. У меня была настоящая истерика. Надежда встряхнула меня за плечи и жестко произнесла: «Если ты еще раз к нему соберешься сбежать, я самолично пристегну тебя наручниками к батарее. Неужели ты не понимаешь, что этот человек разрушает тебя!»
А я и не понимала. Наоборот, после встречи с ним у меня было ощущение, что я прошла обряд эмоционального очищения. Пусть сейчас мне невыносимо больно. Но ведь я всегда знала, что рано или поздно наступит момент прощания. И если это происходит сейчас значит время пришло. Просто так должно быть. И я помнила, что первое чему я должна теперь научиться - любвь к себе.
Провожать меня не надо или жажда огня
Принцесса датская или каблуки, чулки и платье
Не верь незнакомцу или имя в паспорте ничего не значит
