Сбежавший от мобилизации зять выдвигает требования и ставит ультиматумы

Мама нагрянула как всегда внезапно, почти без предупреждения — «надо поговорить». 

— Вернулся потеряшка ваш? — спрашиваю.

— Нет. 

И молчит многозначительно. Я сварила кофе, достала пирожные. Она отодвигает от себя тарелку со словами «кусок в горло не лезет». 

— Что случилось? 

— Ничего.

Снова молчит и грустно в окно смотрит. 

— Ты же сказала, что поговорить надо!? 

— Не знаю как сказать.

— Говори как есть.

Горестно вздыхает.

— Она к нему ехать собралась.

Вот это я и предполагала. Была у меня такая мысль, что сестра какую-нибудь пакость задумает. 

— Зачем? — спрашиваю.

— Ну это же не дело, раздельно быть. Вместе надо жить. Семья же.

— Проще ему вернуться, а не ей туда ехать. Там жить негде. 

— Он требует, чтобы она приехала.

— Требует? У него есть такое право?

— Она сначала отказалась, так он ей игнор на три дня устроил, она плакала. Сказал, что вообще звонить не будет, если она не приедет.

— С какой целью она туда поедет? На какой срок?

— Не знаю.

— А работа как же? 

 Оказывается, на работе у нее проблемы из-за больничных с младшим, и ей начальство прямым текстом говорит, что ни она, ни ее ребенок им не нужны. Наработалась, короче. 

— А с кем же будут дети? — спрашиваю.

Мама закручинилась пуще прежнего. 

— Со мной, — отвечает, — больше ведь нам рассчитывать не на кого, никто помочь не хочет. 

— В чем помочь? Какая беда у нее случилась? Трутень, которому вы обе на подносе к дивану пельмени подносили, сбежал? Так пусть возвращается и идет на работу, и никаких проблем не будет. 

— Почему ты такая? 

— Какая такая? 

Всё, договорились до привычного диалога. Я не такая, а какая я должна быть, мама не знает. Но надо было расставить точки над ё, и тем самым, возможно, привести маму в чувство, разобраться в деталях.

— На какие шиши ты будешь обеспечивать внуков? На ваши две пенсии?

— Нет, она мне карточку с алиментами оставит, — оживилась мама. 

Ах, да. Алименты на старшего сына. 25 000 р. в месяц. И еще кредиты. Про них мама, похоже, забыла.

— И как ты будешь на эти деньги выкручиваться? Сейчас это ее головная боль, а станет твоя. Тебе своих проблем не хватает?

— Как-нибудь справимся. 

— Если ты в этом так уверена и все для себя уже решила, то о чем ты поговорить хотела? 

— Может ты могла бы иногда с детьми посидеть, племянники же, не чужие.

— Нет.

— Ну ты же сидела! 

Один раз это было, и он же последний. Экстренная ситуация. У сестры адски болел зуб всю ночь, утром она побежала к врачу. А с детьми было остаться некому. Мой отчим попал в больницу, у него осложнения после ковида, мама ездила за ним ухаживать — он был лежачий. Зять-трутень уехал на рыбалку, а там «телефон не ловит». Вот я и согласилась посидеть с племянниками. Поехала, забрала их к себе, заодно сестру до поликлиники подбросила. 

Тот день я вспоминаю с содроганием. К старшему ребенку претензий нет, он сидел и делал уроки, потом книгу читал, потом телевизор смотрел, потом мне про Столпы творения рассказывал. А вот младший… Сначала он играл в лего в гостиной на полу. И все было хорошо. Ровно пять минут. Потом начался ад.

Я была в ванной, когда услышала бам-бам-бам!!! Этот гаденыш барабанил по роялю! А ведь я его русским языком попросила к роялю не подходить. Есть игрушки, раскраски, мультики. Зачем тебе рояль? Ты что, б…, пианист?! Не трожь инструмент!

Две мои кошки от него спрятались, а третью он замучил! Она у меня бесхарактерная, кошка-тряпка. Но мять ее я не позволю. Отправила ее на лоджию, под его визги. 

И самое кошмарное, что он сделал в тот день, — ударил кулаком мою домработницу. Потому что она слишком медленно пекла пирожки. Его Величество хотело пирожок с яблоком, но готовы были только пирожки с мясом. С яблоком еще не испеклись. Тогда он от злости стукнул домработницу, схватил пирожок с мясом, убежал в гостиную, и со злостью швырнул его об пол. Как мне хотелось его отметелить! 

Про то, что он пинал дверь, за которой его брат делал уроки, можно, наверное, не рассказывать. Это мелочи…

— Мама, у меня нет возможности помогать с племянниками. Мне некогда.

— Ты же все равно дома сидишь…

Начинается! 

— Я работаю, а не сижу.

— Ну, на компьютере же работаешь.

— И что? Я занимаюсь очень сложными переводами. С одного языка на другой. Ты это прекрасно знаешь. Я привыкла работать в тишине. Я не имею права делать ошибки, моя работа всегда качественная. Именно за это мне платят. 

Бесполезно что-то доказывать. Это статью на дзен я могу написать в любых обстоятельствах, а для работы мне нужны определенные условия, в которые ненормальный племянник не вписывается. 

— Ты тогда хорошо поступила. Тебе сердце правильно подсказало, — начала свои манипуляции мама.

— Мама, сердце это мышца, оно ничего не может подсказывать.

— Ты ошибаешься.

— Тогда может мне лучше к ягодичной мышце за советом обратиться как к одной из самых больших мышц в организме человека? Уж она-то точно знает как поступать.

Интересно, я снова у мамы в ЧС или нет?