Да, был у меня такой опыт. Правда, единожды. Но запомнилось на всю жизнь. Это когда я ещё волонтёром был. Поднял свой отчёт 4-хлетней давности, решил поделиться - с некоторыми корректировками. "Деятельность в рамках движения «СТАРОСТЬ В РАДОСТЬ» давно уже вышла за пределы домов престарелых. Старость – это такое явление, которое касается всех. И говорить о нём можно (и нужно) и в школьной аудитории, и в трудовых коллективах, и даже в таком месте, как… исправительно-трудовая колония.
10 ноября (в день работников органов внутренних дел!) состоялась наша поездка в подобное заведение, а именно – в женскую колонию, которая находится на Кряжу (район Самары). Женщины, находящиеся в этой колонии, уже фактически тоже участвуют в нашем движении, изготавливая сувениры и планируя шить одежду для стариков, проживающих в опекаемых нами пансионатах.
Есть мнение, что в тюрьмах и колониях сидит много невиновных людей. Скорее всего, это неправда, и большинство сидит заслуженно. Но, тем не менее, они лю
Да, был у меня такой опыт. Правда, единожды. Но запомнилось на всю жизнь. Это когда я ещё волонтёром был. Поднял свой отчёт 4-хлетней давности, решил поделиться - с некоторыми корректировками.
"Деятельность в рамках движения «СТАРОСТЬ В РАДОСТЬ» давно уже вышла за пределы домов престарелых. Старость – это такое явление, которое касается всех. И говорить о нём можно (и нужно) и в школьной аудитории, и в трудовых коллективах, и даже в таком месте, как… исправительно-трудовая колония.
10 ноября (в день работников органов внутренних дел!) состоялась наша поездка в подобное заведение, а именно – в женскую колонию, которая находится на Кряжу (район Самары). Женщины, находящиеся в этой колонии, уже фактически тоже участвуют в нашем движении, изготавливая сувениры и планируя шить одежду для стариков, проживающих в опекаемых нами пансионатах.
Есть мнение, что в тюрьмах и колониях сидит много невиновных людей. Скорее всего, это неправда, и большинство сидит заслуженно. Но, тем не менее, они люди, и у каждого человека должен быть шанс на исправление. И, тем более, никто из нас, не бывавших там, не может зарекаться от тюрьмы и от сумы. И судить... их судили уже, так что я от суждений воздержусь.
Какое-то острое чувство несвободы, вот это самое ощущение зоны, у меня особенно сильно было тогда, когда мы проходили контроль на входе. Нас действительно очень тщательно досматривали, очень долго решался вопрос о том, чтобы мы смогли пронести на территорию колонии две флешки – с музыкальными фонограммами и с фотографиями для презентации. Ксении, сопровождающей нас сотруднице ИТУ, пришлось даже рапорт писать, чтобы нам разрешили пройти внутрь со всеми нашими необходимыми атрибутами. Давящее ощущение не покидало, наверное, каждого из нас, и Оля даже заметила: «Это очень стимулирует не нарушать закон».
Как ни странно, как только мы прошли внутрь зоны, дискомфорт стал проходить. Как будто бы мы привычно направлялись к одному из знакомых нам пансионатов. Вход в клуб был один, и, когда мы туда вошли, он уже был на треть заполнен зрительницами. Я, если честно, особенно к ним не приглядывался, чувство настороженности оставалось. Хотелось скорее пройти за кулисы и там перевести дух. Но тут к нам подошла Наташа – девушка из осуждённых, на неё были возложены функции звукооператора. Я не знаю, за что она была осуждена, но девушка произвела на меня очень приятное впечатление. Наташа была приветлива, и мы очень легко и быстро решили все вопросы, связанные со звуком, светом и т.п.
Кстати, именно Наташа предложила хорошую идею по освещению – на сцене были включены софиты, а общий свет в зале был погашен. В этой обстановке, я считаю, это было более чем оправданно, - выступая, мы не видели лиц тех, кто был в зале, и это нас не сбивало (учитывая, опять же, специфику аудитории).
Не мне судить, каким у нас получился концерт, но приняли нас хорошо. Может быть, это связано с тем, что самый благодарный зритель, - это зритель неизбалованный, находящийся в особых, подчас пограничных условиях: в тюрьмах, в больницах, на войне. Мы же со своей стороны старались выступать так, чтобы наше творчество помогло этим женщинам хотя бы на какое-то время забыть, что они осуждены законом, помогло им почувствовать себя свободнее, счастливее. К нашим удачам можно отнести и то, что, несмотря на строгую ограниченность по времени, концерт у нас получился насыщенным и разноплановым. Это связано прежде всего с тем, что у нас был разноплановый и разностилевой состав выступающих. Оля – серьёзная и основательная, Лариса – напротив, эксцентричная и гротескная; Вера и я хорошо разбавили минусовое музыкальное сопровождение песен живыми инструментами – флейтой, гитарой, баяном.
В общем, моё мнение – ездить в такие поездки надо. Когда зовут. Репертуар свой – оттачивать, над ошибками – работать. Но самое главное – не терять своей души и нести свою душу тем, кто сейчас в более сложной ситуации, чем ты. Как мне говорили в творческом коллективе, в котором я когда-то был и обучался науке выступления перед людьми: «Помните, что мы – не ансамбль песни и пляски. Мы несём людям весть». То есть – стараемся жить и дарить то, что жить помогает..."
Вот.
П. С. При подготовки статьи я сначала хотел включить туда некоторые моменты, которые казались мне курьёзными, смешными. А потом я раздумал это делать. Не хочу быть ханжой, ментором, постником - но как-то и смех тут не очень уместен. В другом месте - и в другое время...