Это был мой пятидесятый день рождения, мы хорошо провели время и вернулись домой в одиннадцать часов вечера.
Мой муж быстро уснул, в квартире было тихо и спокойно: дети были с бабушкой в деревне. Вы можете сидеть на балконе.
Пятьдесят, полвека. Что будет дальше? Может быть, мне не стоит об этом думать? Зачем терзать душу?
Ночь прошла без сновидений, я проснулся легко и радостно. Муж еще спит. Я выпила свой кофе, пошла прогуляться, по дороге зашла в магазин, купила кефир и шоколадное печенье и решила пройтись по площади, чтобы посидеть в тишине.
Все скамейки были заняты, как будто специально. Почему люди не сидели дома? Медленно идя по дорожке, она вдруг видит одинокую пожилую женщину. Она решила сесть рядом с ним.
"Моя дорогая
Присмотревшись, я узнал ее бывшую учительницу русского языка и литературы. Она была старая, возможно, ей было около восьмидесяти лет. По-прежнему прямая и строгая спина, упрямый взгляд.
Она подошла ко мне и поприветствовала меня. Старый учитель сразу узнал ее и даже вспомнил ее имя. Она улыбнулась и спросила меня о моей жизни.
Она улыбнулась и спросила о ее жизни. По какой-то причине она стала откровенной, не смогла остановиться и изложила все в двух словах.
Учительница поняла, мудро сменила тему и начала вспоминать свои далекие школьные годы: "Помнишь, как я спорила с тобой на уроках? Кажется, речь шла о Катерине в "Смуте" Островского. Я назвал ее дурой, а ты разозлилась. Вы помните?
- Да, ты была горячей, жесткой девушкой, бескомпромиссной. Я помню, конечно, помню.
Мы молчали, словно пережевывая прошлое.
Я не смог сдержаться и проболтался: "Знаете, Нина Петровна, я до сих пор считаю ее сумасшедшей. Даже дурак. Правда, я больше не хочу об этом говорить".
Пожилая учительница встала, тяжело вздохнула, и пламя в ее глазах, вспыхнувшее пятнадцать минут назад, угасло.
- Вы правы. Я говорил вам тогда и повторю это сейчас. "До свидания", - сказала она.
Она больше не называла ее по имени. Устало она начала спускаться к алтарю.
Свет от брезента.
Я сидел неподвижно, в голове крутилась одна мысль: почему я сказал такую глупость? Я причинил ей боль, почему? Я не имею ничего общего с Кэтрин!
Во мне как будто проснулся ребенок-подросток. Мне жаль ее, она живет в мире книг, и у нее нет ничего, кроме старости. Вымышленные литературные персонажи - это как дети, как дорогие моему сердцу родственники. И вот я здесь - на свободе с этой несчастной Кэтрин. Я дожил до пятидесяти лет, но я не был умным.
Лето не было счастливым, и не хотелось вспоминать о вчерашнем веселом юбилее. А в конце дорожки виднелась спина сердитого старика. Я ничего не мог с этим поделать.