Закончилась Первая мировая война. В Риге провозгласили Латвийскую республику, но город занимают большевики. В Рижской тюрьме сидят заключённые, среди них есть аристократы, лютеранские пасторы, учителя. Их единственное прегрешение - все они немцы, балтийские или германские. Мужчины и женщины, которые по тем или иным причинам не смогли покинуть город. Заканчивается ещё один день в неволе, долгий майский закат украшает стену камеры квадратиками решётки. Тихо. Каждый из узников погружён в свои нелёгкие мысли. Впереди – неизвестность. В душе – тревога и тьма. На сердце – тяжесть. И вдруг тихий ласковый голос начинает выводить такие знакомые, но будто наполненные новой силой слова:
Ты знаешь путь, хоть я его не знаю,
Сознанье это мне даёт покой.
К чему тревожиться мне и страшиться,
И день, и ночь всегда томясь душой.
Ты знаешь путь. Ты также знаешь время,
Твой план давно уж для меня готов.
И славлю я, Господь, Тебя сердечно
За милости, заботы и любовь.
Ты знаешь всё: откуда ветры дуют;
И бурю жизни укрощаешь Ты!
Пусть неизвестно мне, куда иду я,
Но я спокоен – путь мой знаешь Ты.
Это голос двадцатидвухлетней Марион фон Клот. Тихая, скромная, но невероятно стойкая девушка попала в тюрьму просто потому, что была немкой, представительницей местной аристократии. За то, что она пыталась помочь арестованной матери. За то, что отказалась покидать немощную бабушку. История Марион одна из многих, но именно она вошла в историю Риги и всей Балтии.
Девушка с длинным именем Анна Маргарет Сесиль Эрика Марион появилась на свет 30 марта 1897 года в семье Лифляндского помещика Рейнгольда фон Клота. Она родилась и выросла в сказочном замке в латвийском поместье Пуйкуле, окружённая любовью и заботой матери, баронессы Эдиты. Марион и её братья часами бегали по лугам и дорожкам усадебного парка, купались в пруду, играли в прятки в колонном зале старого господского дома. Но счастливое детство омрачилось смертью отца, а затем и угрозой революционных погромов. Баронесса фон Клот увезла детей в Ригу и в имение они будут возвращаться только на лето.
В Риге жили сёстры барона фон Клота, Алиса и Хелена, увлечённые музыкой. Хелена давала уроки вокала, а Алиса была востребованной пианисткой. Они заметили, что у Марион очень красивый голос и посоветовали в будущем профессионально заняться вокалом. Ну а пока Марион поступила в частную школу для девочек Ольги фон Хасфорд, где музыкальным образованием занималась Лили Шрёдер, практикующая методу Ламперти. Девочку готовили к более серьёзному обучению в Европе.
Семья фон Клот принадлежала к общине церкви Святого Екаба. 23 марта 1914 года на церемонии конфирмации Марион произнесла строчки из Послания к Римлянам: «Утешайтесь надеждою; в скорби будьте терпеливы, в молитве — постоянны». Эти строчки из Библии обозначили дальнейший путь Марион. Когда началась Первая мировая война, Марион решила, что будет активно помогать семье и родине всем чем сможет. Девушка владела русским языком и устроилась ухаживать за русскими солдатами, которых привозили с фронта в рижские лазареты.
Марион старалась заботиться и о своих близких, ухаживала за больной тёткой, опекала искалеченного ребёнка, которого ей принёс знакомый. Заботиться о калеке ему было недосуг, и он не придумал ничего лучшего, как взвалить это тяжкое бремя на молодую ответственную девушку. Вскоре, однако, ребёнок умер. Большой поддержкой для Марион в это время стала музыка. Вместе с другими молодыми людьми они собирались на музыкальные вечера, где исполняли произведения Шуберта или Мендельсона. Это сплачивало и давало надежду. Возможности отправится на учёбу в Европу не было, но девушка открыла для себя пение в церковном хоре общины церкви Св. Екаба.
В это время пастор общины, Эрхард Дэблер (Doebler), как раз искал слова поддержки для своего прихода. Ему в руки попал сборник стихов Ядвиги фон Редерн, одно из стихотворений, «Ты знаешь путь, хоть я его не знаю», особенно взволновало пастора. На дворе было неспокойно, русские отыгрывали большие военные поражения на беззащитных немцах, особенно доставалось балтийским немцам. Что будет дальше, никто не знал, никто не знал пути. Дэблер попросил руководительницу хора, Анни Скоколовски, подобрать мелодию для стихов. Так на Рождество 1916 года в стенах церкви Святого Якоба в Риге впервые прозвучал гимн «Ты знаешь путь, хоть я его не знаю».
Спустя всего месяц пастор Дэблер получил распоряжение покинуть Ригу и отправится в ссылку вглубь России. Его обвиняли в «германофильстве». Пастор смог получить разрешение провести прощальное богослужение и конфирмацию. На богослужении хор снова исполнил гимн «Ты знаешь путь, хоть я его не знаю». Марион особенно запомнился этот день, ведь среди конфирмантов был и её младший брат. Летом 1917 года от пули браконьеров погиб её близкий родственник и на похоронах Марион вновь утешала родных исполнением гимна. Так это произведение всё теснее соприкасалось с жизнью девушки, давало ей сил жить дальше, несмотря на свалившиеся на неё и её семью невзгоды.
В сентябре 1917 года Ригу заняли войска Кайзера Вильгельма Второго. Балтийские немцы смогли вздохнуть с облегчением. В 1918 году в Ригу вернулся пастор Дэблер, 18 ноября была провозглашена независимая Латвия и балтийским немцам предстояло найти в ней своё место, но всё быстро изменилось, когда немецкая армия вынужденно оставила Ригу. Город спешно покидали все, кто мог, но Марион не уехала из-за того, что не смогла оставить мать и больную бабушку. В город вошли отряды большевиков и начались тяжёлые месяцы красного террора.
Начались обыски и аресты в домах балтийских немцев. Особенно люто большевики расправлялись с представителями дворянства и церкви. Пришли и к фон Клотам. Сначала арестовали мать и её уже пожилого брата. Марион тщетно пыталась добиться их освобождения. 7 апреля 1919 года пришли и за ней, бабушку девушки, баронессу фон Вольф, также хотели забрать, но, убедившись, что старушка не может самостоятельно передвигаться, оставили её в покое. Просьбы оставить ей внучку, чтобы хоть кто-то мог о ней позаботиться были с насмешками отвергнуты.
Так Марион попала в Рижскую центральную тюрьму. Её поместили в камеру вместе с 30 такими же как она немками из некогда высшего сословия Риги. Здесь были представительницы владетельных родов: баронессы Мария фон Розен, Элизабет фон Ганенфельд и Алиса фон Верман. Были и другие, не менее достойные женщины. Каждая несла свой крест с достоинством, каждая самозабвенно старалась помогать окружающим и все, кому удалось находиться в это время вместе с ними, впоследствии вспоминали, сколько любви к ближнему, сколько прекрасных поступков, сколько солидарности и смирения в эти сложные, невыносимые дни, недели и месяцы видели стены Рижской центральной тюрьмы.
Свидетельница тех страшных дней, писательница Моника Гунниус, впоследствии вспоминала, что большевики говорили про балтийских немцев: «Ничем этих балтийских немцев не пронять! Забираешь у них всё, они не жалуются. Выгоняешь их из их квартир, они уходят молча. Их ведут в тюрьмы, на верную смерть, безропотно и собранно идут они и туда. Такое ощущение, что их христианство окружает их словно непроницаемая стена, через которую не достучаться!». Прекрасной иллюстрацией этим словам была жизнь Марион фон Клот в тюрьме.
Уже в первый день она старалась помочь сокамерницам, поддержать их тем, что умела лучше всего. Вечерами она пела знакомый им гимн «Ты знаешь путь…». Его слова давали надежду и примиряли с тем, что заключённых вокруг становилось меньше. Свирепствовал тиф, было холодно и голодно, многие не выдерживали таких условий и умирали, изредка кого-то выпускали, и казалось, что когда-нибудь свободны будут все. Пение Марион слышали и заключённые здесь же пасторы. Среди них и пастор Эрхард Дэблер. До наших дней дошли его письма, которые он писал жене из заключения. Совпадение ли, что именно 7 апреля, в день, когда в тюрьму попала Марион фон Клод, в письме пастора появляются строчки «Ты знаешь путь. Ты также знаешь время, Твой план давно уж для меня готов»? Эти строчки каждый вечер пела Марион своим сокамерницам.
Связь с внешним миром поддерживали при помощи небольших записок, некоторым разрешалось писать письма. Полученными сведениями щедро делились. Марион вела небольшой дневник на полях своей библии:
13 апреля – получила первую весточку из дома;
18 апреля – бабушку выгнали из квартиры, но её приютили родственники. В семье прибавилось арестованных. Судьба их неизвестна;
26 апреля – во время прогулки впервые увидела кусочек голубого неба сквозь решётки тюремного двора;
6 мая –отправили в тифозный барак чистить картошку. Впервые за долгое время удалось поесть тёплого супа с мясным бульоном;
12 мая – сквозь незакрытые зарешёченные окна было слышно, как на близлежащем кладбище поёт соловей и вдалеке подаёт голос кукушка;
15 мая – у меня, как и у всех, отобрали обувь и всем выдали лапти;
17 мая – запись гласит: «Утешайтесь надеждою; в скорби будьте терпеливы»;
18 мая – сегодня мне сообщили, что умерла моя милая бабушка;
На этом записи обрываются. 21 мая тифом заболела одна из сокамерниц Марион, и девушка долго просила перевести её в лазарет. Вскоре там умрёт больная тифом, и заболевшая попадает на её место. Вечером Марион вновь спела свой гимн, утешая своих сокамерниц. Позже, всё в той же библии, найдут маленький листок со словами гимна и нотами, начерченными от руки. Их Марион записала по памяти. Наступало 22 мая.
Балтийский ландвер наступал на город слишком стремительно, большевики спешно покидали Ригу. Оставшихся в тюрьмах узников решили казнить. Когда за ними пришли, узники знали зачем. Пасторы произнесли напутственные слова, пастор Дэблер, обращаясь к своим палачам, добавил: «Смотрите не промахнитесь!», Марион, выходя из камеры, лишь тихо промолвила «Теперь только не дать слабину». Ещё не остыли тела застреленных, как войны ландвера были у ворот тюрьмы. Но было уже поздно, палачи исполнили наказ Дэблера в точности. В тот день погибло 36 узников центральной тюрьмы. В основном это были протестантские пасторы и представители аристократии.
Марион похоронили 27 мая на Яковлевском кладбище, в той же могиле, где несколько дней тому назад похоронили её бабушку. В последний путь девушку провожали три её брата. Простой белый деревянный гроб был убран ветками цветущей вишни. И пусть земной путь девушки окончился, но её история получила широкий резонанс. Гимн «Ты знаешь путь…» стал популярных далеко за пределами Балтии и до сих пор исполняется на протестантских богослужениях. Ну а последние слова Марион «Теперь только не дать слабину» стали путеводными для многих балтийских немцев. Впереди у них были долгие и непростые годы борьбы за право существовать в свободной Латвии, которые в 1938 году закончились репатриацией в Германию, где им тоже были не очень рады.
О судьбе Марион фон Клот вышла небольшая брошюрка и её имя внесли в список так называемых протестантских мучеников, но всё это в Латвии забылось с отъездом балтийских немцев. Помнить о зверствах большевиков стало опасно, да и случившееся после красного террора и во время Второй мировой войны добавило новых ужасных эпизодов, заслонивших былые. Сегодня у нас мало кто помнит о Марион фон Клот и её связи с гимном «Ты знаешь путь…», который известен и русскоязычным протестантам по переводу, изданному в 1939 году. Его автор - Иван Вечерок. Интересно, что биография Ядвиги фон Редерн, автора строчек «Ты знаешь путь…», пересеклась с жизнью Марион фон Клот. Ядвига умерла 22 мая 1935 года, в день смерти Марион.
Уже в наше время рижский общественный деятель Михаил Парахин, исследуя превращённое в парк Яковлевское кладбище в Риге, задался целью отыскать могилу Марион фон Клот. Память об этой скромной и стойкой девушке теперь хранят и в чудом уцелевшей усадьбе Пуйкуле, где она выросла. Во дворце есть небольшой памятный уголок с информацией о судьбе Марион. Не забывают о ней и Германии, где в различных приходах вспоминают балтийских мучеников и поют их гимн «Ты знаешь путь…». Может быть, и в Латвии вспомнят эту прекрасную историю стойкости и веры, которая помогла стольким людям в трудную минуту.