(книга «Больше, чем тире»)
Прежде, чем начать рассказ, необходимо сделать небольшое пояснение, чтобы стало понятно – почему сия ситуация сложилась и вообще – почему всё так случилось и получилось?
В нашей, да, пожалуй, и в каждой военной системе училось, да и сейчас наверняка, много учится мастеров спорта и кандидатов в мастера. Только в нашей роте были и штангисты с волейболистами, и туристы с пловцами, и профессионалы по гребле на морских и пресных водах. Даже парашютисты были, а уж про всякие единоборства с рукопашными боями даже и не буду заикаться. Так или иначе, практически все в роте в той или иной мере старались причаститься или даже присовокупить себя к профессиональному спорту. Вопрос был только в желании и возможностях. Однажды наш начальник курса капитан 2 ранга Расторопнов Владимир Аркадьевич на ротном построении, посвящённому массовой записи курсантов его роты в парашютную секцию при школе ДОСААФ, что находилась недалеко от кольца трамвая четвертого и девятого маршрута по улице Гагарина, в сердцах воскликнул: «Поймите правильно! Никто не против ваших занятий и увлечений спортом. Тут вопрос стоит в целесообразности и возможностях. Ведь никто вам не запрещает заниматься конным спортом… однако…»
Этой репликой он тогда сорвал не только аплодисменты, но также массовую выброску курсантов 33-й роты из самолета Ан-2 над городом Калининградом с высоты полутора тысяч метров, запланированную на ближайшие выходные. Просто тогда к нам внезапно подползала летняя экзаменационная сессия, и командование не на шутку насторожилось, что возможное нераскрытие некоторых парашютов могут серьёзно повлиять на статистику успеваемости нашей роты. Но это так – лёгкое лирическое отступление. Так что парашютным спортом курсанты если и баловались, то это были одержимые экстремальные единицы, ходившие в ДОСААФ исключительно в тайне от командования и только во время увольнений. Об этом написано в рассказе «Хроника пикирующего самоходчика».
А заниматься остальными видами спорта в нашем училище вовсе не возбранялось, а очень даже поощрялось. Тем более, что все спортсмены обладали особыми индульгенциями и, соответственно, особым статусом, отдалённо схожим с нынешней депутатской неприкосновенностью. У них у всех были разработаны свои персональные особые распорядки дня, нарушение которых были порой неподвластны даже начальникам курсов. И многие спортсмены имели свободный и абсолютно бесконтрольный выход в город аж посреди недели. К примеру – пловцы. Как и полагается нормальному военно-морскому училищу, плавательного бассейна у нас не было… нет он точнее был когда-то, но потом на его месте построили новый учебный корпус. Так что наши мастера по плаванию и кандидаты в них практически ежедневно имели право беспрепятственного выхода в город для купания в бассейне Дважды Краснознамённого Балтийского флота. То же самое было и с некоторыми другими видами спорта.
Да взять хотя бы туристический кружок… Что ха-ха? Военно-морской прикладной туризм – это не набитый всякой полезной всячиной рюкзак, палатка и искренние стоны под гитару перед костром типа «Милая моя, солнышко лесное». Всё в корне не так. Точнее не только так. Наши ребята в то время занимались и военно-патриотическим воспитанием подрастающих поколений. Это только сейчас подобное словосочетание, вышедшее не по нашей вине из моды, вызывает этаким падленький смешочек. А раньше было все гораздо серьёзнее, честнее и чище. И наши «туристы» водили в походы школьников и студентов, не просто по проторенным дорожкам и широким тропам. Они занимались даже альпийской подготовкой и историко-археологическими изысками.
«А где же на плоской местности бывшей Восточной Пруссии можно заниматься альпинизмом?» - спросите Вы.
Так Калининградская область настолько богата историческими заброшенными и полуразрушенными архитектурными сооружениями минувших столетий, начиная от фортов, крепостей и бастионов, и заканчивая полуразрушенными кирхами, казематами, что лазать там – не перелазать. Я помню, как довольно часто наши одноклассники Паша Лишенкевич и Серёга Кушнир в вечерней тишине класса на самоподготовке сидели рядышком на предпоследнем ряду и плели-сплетали, накручивали и путали всяческие узлы, позвякивали карабинами – это они готовились к очередной загородной вылазке. И если учесть, что они ещё эпизодически принимали участие в 100-километровоых забегах, когда в хлам стирались кроссовки, и после пробега носки приходилось отдирать от ступней вместе с кожей, то быть туристом в нашей системе было не таким уж безобидным занятием.
А гребцы в морском многоборье! Наши спортсмены участвовали во многих соревнований от Архангельска до Астрахани и от Калининграда до Севастополя и Измаила.
Иное дело, так сказать, с доморощенными видами спорта и внутрисистемные спортсмены. Вот там было немножечко полегче и совсем по-иному. Тренировки хотя и проводились в спортзалах во внеурочное, отличное от повседневного распорядка дня, время, но индульгенция свободного выхода в город позволяла потенциальным рекордсменам бесконтрольно находиться в так называемом свободном полёте. А если принять во внимание, что за считанные минуты до экзамена какой-нибудь физкультурный преподаватель или тренер обязательно совершал визит вежливости и просил за свою спортивную надежду быть по снисходительней да по гуманней. После такого визита, само собой, в аудиторию на экзамен «пан спортсмен» уже заходил с гарантированным как минимум «трояком» в кармане.
Чего уж там скрывать? Простые смертные и среднестатистические курсанты в своих ротах смотрели на таких «спортсменов» с некоторой завистью. А те - сразу же после дневных занятий немедленно исчезали из поля зрения местного командования, ретиво растворяясь в туманной дымке бескрайних просторов училища где-то в районе спортзала, и никто не знал - чем же они там занимаются…
И вроде бы все виды спорта, кроме конного и зимних видов, были охвачены нашим училищем. Все! Да – не все! Как в последствии оказалось! Ну, так уж исторически-фатально получилось, что вот как-то незаслуженно были обделены вниманием любители большого тенниса. Хотя теннисных кортов в нашем училище не было совсем, и фанатам большого тенниса приходилось тренироваться в антиспортивных условиях - в самом отдалённом уголке училища, играя в сквош о стенку банно-прачечного комбината, чем приводили в неврастеническую досаду заведующую баней, но тем не менее число ярых поклонников этого вида спорта постепенно и неуклонно увеличивалось от сессии к сессии, от года к году. В восьмидесятых годах минувшего тысячелетия большой теннис в нашей Советской стране был не настолько популярен, как, скажем хоккей или футбол. И среди обыкновенного люда он порой даже считался этакой спортивной экзотикой, сродни с гонками на слонах по пересечённой местности или зимний мотобол на зыбком льду. И всё же, самые настойчивые терпеливые и преданные поклонники тенниса смогли добиться того, что в стенах училища в конце концов образовалось некое сообщество, так называемый тайный союз «Мяча, ракетки и сетки».
Вот об этом и будет… нет вовсе не мой рассказ, а парафраз на основе воспоминаний моих однокашников Игоря Кочакова и Эдмундаса, которые стали своеобразным катализатором интенсивной популяризации этого вида спорта в училище как раз в конце восьмидесятых годов минувшего столетия. Как остроумно выразился Эдмундас: в то перестроечное время большой теннис только-только начал реабилитироваться перед самим собой и степенно трансформировался из капиталистического рафинированного в социалистический осторожно поощряемый вид спорта. И к этому немало приложил усилий, как ни странно, прибывший с черноморского флота новый начальник третьего факультета Виктор Семёнович Ларин. Но обо всём по порядку.
А предыстория создания этого тайного союза «Мяча и сетки с ракеткой» была такова. Лет в пятнадцать калининградскому старшекласснику Игорю Кочакову внезапно и вдруг почему-то захотелось научиться играть в большой теннис. Игорь сейчас уже и не может припомнить – что же послужило триггером для принятия такого судьбоносного решения, помнит только одно – в пятнадцать лет ему непременно захотелось погоняться по корту с ракеткой в руках за мохнатым мячиком. Не секрет, что во времена Советской эпохи многие проблемы решались по личному знакомству. Так произошло и на этот раз, тем более, что его мама была лично знакома с заместителем директора калининградских теннисных кортов спортивного общества «Спартак», и определить великовозрастного подростка в теннисную секцию не составило особого труда. И пока все юные дарования тренировались и играли на кортах в парах, Игоря назначили вечным «Челентаном», назначив ему персонального тренера в виде обыкновенной стенки.
Но Игорь не пал духом и не опустил рук, он был настойчивым малым, и играть он желал страстно, поэтому и тренировался с особым усердием и прилежанием. И как это обычно бывает, результаты не заставили себя долго ждать. Уже к 1987 году Игорь достаточно сносно играл на корте теперь уже в паре, и он даже снискал некую популярность среди местных теннисистов-мастеров, но про себя он скромно определял свой уровень «для себя достаточно», и на большее не претендовал, так как впереди его ждала военная система.
После поступления в Калининградское ВВМУ на первом курсе про игры в теннис пришлось забыть, но вскоре нашлись единомышленники, с которыми Игорь с удовольствием обсуждал прошлые игры и минувшее спортивное время. В роте, кроме Игоря поклонниками тенниса оказались его одноклассник Костя Романченко и курсант второго взвода Эдмундас Тарушка. Но время неумолимо шло вперёд. Вот и миновал нелёгкий первый курс с постоянными нарядами и редкими увольнениями в город. И на втором курсе, когда на факультет пришёл новый начальник, капитан первого ранга Ларин Виктор Семёнович, произошла одна примечательная история.
Конечно же, уволиться в город на втором курсе несравненно проще и легче, нежели на первом. А местному калининградцу увольнение с ночёвкой с субботы на воскресенье вообще было плёвым делом. И вот в один из выходных осенних дней на теннисном корте Игорь к своему искреннему удивлению вдруг ни с того ни с сего и случайно, нос к носу столкнулся с новым начальником факультета. Но так как подчинённый был не в курсантском обмундировании, и пока что вновь назначенный начальник ещё не успел узнать и выучить всех своих подопечных на факультете, то эта встреча для Ларина так и прошла незамеченной. Чего не скажешь про Игоря. Он тут же смекнул, что «папа Ларин» питает слабость к большому теннису, чем можно было бы неплохо воспользоваться и поиметь определённую выгоду. Но была в этом вопросе одна весьма щекотливая, так сказать, закавыка. Дело в том, что для полноценной игры на нормальном корте нужно было арендовать, а значит - оплачивать теннисную площадку. При этом порой возникала непонятная и даже абсурдная ситуация, когда даже если площадка в настоящий момент и была свободной, но оплачена кем-то, то на ней всё равно играть другим уже запрещалось. Как там сказано в старом бородатом анекдоте про драку на свадьбе? «Не волнует – оплачено!» И вот как-то Игорь в очередной свой поход на корт стал невольным свидетелем, когда Виктор Семёнович интенсивно и эмоционально обсуждал с администрацией «Спартака» наличие свободного корта.
Тут же у Игоря созрел этакий авантюрный план, коим на следующий день он и поделился со своими собратьями-любителями ракетки и лохматого мячика.
Стратегическая идея теннисистов-подпольщиков состояла в выходе их тайного союза из подполья на легальный уровень с получением преференций и привилегий от официальных лиц. А как это сделать? Правильно! Сделать если не руководителем, то хотя бы зиц-председателем самого высокопоставленного начальника. А тут – такая фортуна! Сам начальник факультета оказался страстным поклонником их любимого тенниса. Было решено объявить об этом самому начальнику, и предложить ему возглавить маленькое общество любителей большого тенниса. Правда, обсуждение заговора тогда напоминало ту самую притчу про мышек, которые чтобы уберечься от кошки, придумали повесить ей на шею колокольчик. А кто будет вешать?..
Вот и сейчас возникла приблизительная проблема: «А кто пойдет к начальнику факультета с колокольчиком… ой – с предложением организовать в училище теннисную секцию, которую непременно должен возглавить Ларин Виктор Семёнович?»
Всё уже склонялось к тому, что идея так бы и осталась лишь вербальной задумкой и неосуществимым намерением, но у Игоря был весомый, хотя и зыбкий, на первый взгляд, аргумент – мамино знакомство с замдиректора калининградских теннисных кортов. И он решился на авантюру – пойти на «Вы» с открытым забралом, и выложить все придумки и чаяния прямо на стол начальнику факультета. И вот, набравшись смелости и наглости, Игорь всё же добился аудиенции и зашел к Виктору Семёновичу в кабинет, где постарался спокойно (хотя внутри у него всё дрожало от благоговейного трепета) изложить свою авантюрную идею. Пока шёл монолог о стратегическом будущем большого тенниса в мире и важности его популяризации среди курсантов, начальник факультета явно заскучал и даже загрустил. Вступительная речь о преимуществах большого тенниса перед морским многоборьем уже грозилась перерасти в финальную песнь умирающего лебедя, как вдруг Игорь спонтанно и неожиданно даже для самого себя вдруг выпалил, что сможет лично организовать аренду корта на постоянной основе для зарождающейся секции имени «Мохнатого мяча, крепкой сетки и быстрой ракетки», правда, если училище это оплатит. От такого весомого аргумента Виктор Семёнович встрепенулся, словно от неожиданного толчка в бок, и прослушал речь шустро-осторожного Игоря с особым вниманием до конца. Про то что есть, мол, в училище такая партия курсантов, имеющих необходимые навыки и опыт, желающих неустанно повышать своё теннисное мастерство и готовых до последнего вздоха защищать спортивную честь родного училища не только на кортах страны Советов, но даже согласны биться за любой приз на международных площадках. А пока его воспитанники будут готовиться к покорению теннисного Олимпа, самому Виктору Семёновичу посчастливиться схлестнуться на корте с местными именитыми мастерами. От вырисовывающихся вдали бирюзовых перспектив у начальника факультета аж перехватило дыхание, и после МХАТовской паузы, назвав Игоря по-отечески «Нахалёнком», он вынес свой вердикт: «Идея создания теннисной секции имеет право быть и жить»!
Вскоре Ларин потребовал предъявить предлагаемую команду к смотру и осмотру. И вот, спустя какое-то время, в училище нежданно-негаданно появился приказ о создании теннисной секции. Училище подписало со спортивным обществом «Спартак» договор оплаты и… вуаля! Инициативная группа почти что профессионалов большого тенниса в составе семи человек (уже с разных курсов третьего факультета) получила возможность ходить на тренировки в город сразу же после дневных занятий. Сразу же вокруг секции появилось большое число страждущих, сочувствующих и примыкающих, старавшихся примазаться к большому спорту. Но, увы, вход в это тайное сообщество многим был заказан по вполне банальным причинам. Большинство соискателей не только не видело различий между ракетками для тенниса и бадминтона, но даже путалось – в какой игре использовался воланчик, а в какой – пушистый мячик. Так что в эту особую группу могли попасть только знатоки тенниса, оснащённые персональными ракетками и упакованные прочими необходимыми для игры атрибутами, а в качестве исключения могли попасть лишь приближенные – добрые приятели и липшие кореша основателей этого тайного сообщества, которое было окружено ореолом неприличной таинственности.
А интрига таинственности заключалась лишь в том, что никто не понимал, как строгий и суровый начальник третьего факультета и группа ничем неприметных курсантов оказались так серьёзно повязаны каким-то общим интересом, а посему им можно было тоже свободно выходить в город на тренировки в дневное время, как и остальным спортсменам. Такие внеплановые спортивные занятия, под крылом начальника факультета, конечно же не могли не вызывать раздражения у командира роты капитана 2 ранга Расторопнова, и поэтому для острастки он эпизодически вносил служебные коррективы и легкий хаос в график тренировок будущих покорителей теннисных кортов планеты путём назначения перечисленных в приказе спортсменов во внеплановые наряды и прочие общественно-полезные хозработы с караулами.
Но, не взирая ни на какие препоны, выписанные всем теннисистам особые командировочные документы позволяли им беспрепятственно выходить в город сразу же после занятий под благим предлогом. Первое и довольно-таки продолжительное время все неистово тренировались и игрались на кортах, благо Виктор Семёнович тоже зачастил на корт. Но со временем у начальника факультета забот и треволнений значительно прибавилось, стала заедать военно-курсантская бытовуха, и суровая забота о подчинённом личном составе. Свободного времени оставалось всё меньше, и как-то незаметно капитан 1 ранга Ларин стал редким гостем на теннисном корте спортивного общества «Спартак». А курсант – это ведь особая субстанция, которая требует к себе ухода, заботы и пристального внимания. Так что при отсутствии мотивации и должного контроля со стороны старшего и наиглавнейшего, тайный союз «Мяча без орала» дал течь. Некогда крепкий коллектив потёк сильно и лавинообразно. И теперь кудесники ракеток и мячей сами всё реже и реже появлялись на кортах, предпочитая использовать время тренировок уже по своему усмотрению. И так уж получилось, что обещанных начальнику факультета результатов тайное сообщество так и не смогло продемонстрировать. Длившаяся почти два года теннисно-халявная идиллия внезапно прекратилась. Всему приходит конец. А хорошему – тем более.
И дело тут было совсем не в недисциплинированности членов тайного союза или в отсутствии высоких результатов у несостоявшихся конкурентов Кафельникову, Сафину и Чеснокову. Финансовые проблемы постепенно разваливающегося государства было обычным делом для того времени. Проблемы с финансированием инфраструктуры училища, как страшная и суровая стихия поставила под угрозу не только само существование теннисной команды Калининградского Высшего Военно-морского училища, но и разрушила планы по возведению нового здания клуба училища, которое должно было возвышаться сразу же за КПП по правую сторону, как раз напротив спального корпуса третьего факультета. Тогда был не только уже выкопан котлован, но и заложен фундамент с нулевым циклом и даже в нескольких местах были уложены железобетонные плиты предполагаемого пола первого этажа. Но сначала строительство клуба превратилось в долгострой, а потом и вообще стройплощадку сравняли с землёй. Проект погиб окончательно.
А тайный союз «Мяча без орала» просуществовал лишь до четвертого курса – немногим более полутора лет. Оплата аренды была приостановлена, так как сама аренда проходила только в теплое время года - с весны по осень, а такие длительные временные разрывы в оплате администрацию теннисных кортов стали дико раздражать, и поэтому училищу отказали в аренде корта, да и денег на ту самую пресловутую аренду в училище совсем не нашлось и… контора умерла. Умерла также внезапно и неожиданно, как и зародилась. Никто даже и не заметил этого и даже не всплакнул.
И только нет-нет, да изредка вспоминались тем самым теннисистам золотые денёчки, когда они беспрепятственно могли покидать стены училища по своему усмотрению, не остерегаясь за последствия узаконенных на самом высоком уровне спортивных самоходов.
© Алексей Сафронкин 2022
Если Вам понравилась история, то не забывайте ставить лайки и делиться ссылкой с друзьями. Подписывайтесь на мой канал, чтобы узнать ещё много интересного.
Описание всех книг канала находится здесь.
Текст в публикации является интеллектуальной собственностью автора (ст.1229 ГК РФ). Любое копирование, перепечатка или размещение в различных соцсетях этого текста разрешены только с личного согласия автора.