Моя мама прошла в детстве настоящий ад. Внешне у нее была обеспеченная и образованная семья, а на самом деле мама прошла все виды насилия, пока не убежала из дома в 18. Маминой матери нельзя было иметь детей, а ее отчим настоящий преступник. Расти с такой мамой было очень сложно. Сегодня я понимаю, что она молодец, что не свихнулась, а смогла выйти замуж, завести детей, и даже делать какую-то карьеру в науке.
Но детей, пожалуй, ей не стоило заводить. Хотя мама очень хотела доказать, что сможет дать детям счастливое детство. Увы, она не умеет. Зато у меня был папа. Самый любящий, умный, смелый и красивый папа. Который мне все отдавал, баловал как мог, с которым ничего не было страшно, который всегда говорил только правду и сдерживал обещания, у которого всегда были на меня время и силы.
И именно своего папу я предала в самый страшный момент. 8 лет назад у папы нашли четвертую стадию. Я, идиотка безмозглая, не могу понять почему, не верила, что он скоро умрет. И вместо того, чтобы все бросить и быть с ним, ходила к нему только вечером после работы.
Мой папа был очень мужественный и гордый человек, никогда ничего ни у кого не просил и не жаловался. Но однажды он попросил меня остаться с ним ночью в больнице, он не хотел быть один. Мама при всех в больнице начала на меня орать, что я идиотка, что я не мать, у меня надо отобрать ребенка и вытолкала меня из палаты (младшему тогда был год, он только пошел в ясли и не вылезал из жутких воспалений легких, мы его забрали из ясель).
Я не понимаю, почему я как овца ушла и оставила папу одного. Я помню его взгляд, когда он оставался один, он у меня каждый день перед глазами. Муж был дома с детьми, к сожалению, будь он в больнице он не дал бы меня выгнать.
После этого мы с мужем начали искать способ забрать папу к нам домой, нанять сиделку (он не мог вставать), ведь все равно его не лечили. А мама не только отказалась, чтобы папа был в последние дни у себя (то есть у них с мамой) дома, но и постоянно орала, чтобы я не смела брать папу домой и наносить травму детям. Папа умер через несколько дней, и забрать его я не успела.
Умер один ночью в больнице, когда последняя тварь, его любимая принцесса, спокойно спала. Днем я была у папы, и даже не поняла, что это конец. И с тех пор я как Фрида с платком, думаю о папе каждый день, он мне снится постоянно. Я не понимаю, как я могла бросить умирающего. В последний день он уже не мог есть, очень старался что-то проглотить, чтобы меня гадину не пугать, и не смог. А я уехала. Как????? И он умер ночью ОДИН.
Муж говорит, что я ни в чем не виновата и папа знал, как я его люблю и ни за что бы не злился на меня. И что папа не хотел бы, чтобы я мучалась. Что проблема в том, что я не отделилась от мамы, и мама на меня влияет как будто мне не 35, а 5. Муж очень хочет мне помочь, но не получается. А я не хочу идти к психологу и говорить об этом вслух с кем-то кроме мужа
Я сейчас пишу и плачу. Я не знаю, что можно сделать. Я подумала, что единственное, что мне поможет, это если мои дети бросят меня умирать как собаку, тогда я почувствую справедливость. Но, как правильно сказал муж, если они это сделают, то они потом будут мучиться всю жизнь, а я этого им не хочу.
Может можно что-то сделать, чтобы перестать быть как Фрида с платком.
Я уже не знаю.
Еще раз спасибо огромное!
Я не уверена, что это вам поможет, но я вам расскажу, как это было со мной.
Мой папа умер четыре года назад. Он перенес за год две пневмонии, в легких было полно воды и он совсем еле дышал. Пришлось отдать его в больницу откачивать эту воду, и поначалу ему даже стало лучше. Но я видела, к чему идет дело. Я это видела все два его последних года — он был не просто слабенький, он был как бы уже не совсем здесь, это очень чувствовалось.
И в этой больнице, там было совершенно кошмарно, буквально голые доски плюс в коридоре, платных палат не было свободных.
Это было очень похоже на то, как мать отдает в больницу ребенка, совсем маленького. Потому что ну что ж делать, доктор велел. И он, маленький, остается во всем этом, а она уходит.
Конечно, мама к нему ездила и я тоже, но мне было проще — я была занята какими-то практическими задачами, металась, добыла ему в городе нормальный матрас, приволокла через все вахты и положила его на мягкое, одеяла какие-то и прочее устройство быта. Марфам всегда легче, им некогда думать. Это была моя первая обезболивающая таблетка.
Я нашла сиделку, славную девочку, и оплатила круглосуточный пост.
Добилась какой-то капельницы, словно это что-то могло изменить.
И поехала домой работать и спать, а папа остался с капельницей и с сиделкой. Она мне дважды за вечер позвонила отчитаться, как дела. Дела были не очень, примерно так же, как при мне.
Я с ним даже не посидела толком, все бегала без конца что-то устраивала. Знаете, я даже гордилась, что устроила, что справилась, что ему теперь будет удобно.
Папа умер той ночью. Я утром стояла уже одетая ехать в больницу, когда мне позвонила эта девочка.
Мне пришлось тут же ехать все оформлять. Это делается всегда очень медленно и сложно, но при этом страшно срочно, и надо успеть, ничего не забыть и не перепутать и постоянно психовать по этому поводу. Мне некогда было что-то чувствовать, я чувствовала только, что ничего не успеваю, и это было второе обезболивание.
Потом, когда все закончилось, я уехала в Таллинн. У меня за два месяца были куплены билеты, и я не стала отменять эту поездку. Когда случается беда, я всегда первым делом стараюсь уехать хоть ненадолго. Оборвать пленку, запутать след. Я пробыла там два дня. Это была третья анестезия, и это была уже настоящая заморозка.
Она до сих пор не отошла.
Хорошо, что у вас есть муж, которому можно про это рассказать.
Мне некому.
Вы первая, кому я рассказываю, что я оставила моего папу умирать на мягком матрасе и с сиделкой, но без меня, без меня.