Бывший водитель-дальнобойщик, выйдя на пенсию, полностью посвятил себя садово-огородным делам. Раньше работа на земле была его хобби, к которому неизменно тянуло. Но времени не хватало.
Будем испытывать!
— Кто рыбак, кто охотник, а я все зеленое люблю, живое, — рассказывает Александр Михайлович.
Ему каждый раз интересно попробовать что-то новое. Своим примером доказал: в Пензенской области можно выращивать даже арбузы — крупные и сладкие.
Сезон бахчевых уже отошел. Но запас спущен в погреб (порой арбузы хранятся там до Нового года), часть — закручена в банки. Подводя итоги, Сорокин улыбается: урожай получил отменный.
В небольшом питомнике основную часть занимают плодовые деревья, среди них есть и персиковые.
— Будем испытывать, как они себя чувствуют на мокшанской земле, — объясняет Александр Михайлович.
Некоторые он вырастил из косточек. Только не из Краснодарского, а из Красноярского края, то есть специально искал морозоустойчивый сорт.
Посадил и грецкие орехи. Ну интересно же, что получится!
Неутомимый исследователь
В этом году Сорокин вырастил 64 сорта томатов. Многие дали обильный урожай. Жена даже взмолилась: «Зачем столько? Не успеваем перерабатывать!»
Но для неутомимого исследователя важно разнообразие.
Вот и арбузы — его давний эксперимент, который он начал еще в 2003 году. Он один из немногих в регионе, кому удалось вырастить «полосатики», не уступающие по размеру и сладости южным. Самый большой в этом году был на 16 килограммов 400 граммов.
— Их я не на продажу выращиваю, — говорит Сорокин. — Ест вся родня, соседи. Мне просто интересно. Это вызов самому себе. В этом году посадил 34 сорта. В одном нравится форма, в другом — бархатистая мякоть, в третьем — вкус… Желтые очень люблю. Мой многолетний фаворит — сорт «Трофи»: плоды не такие большие (7 — 10 килограммов), но сладости необыкновенной. А «София» вызревает всего на 1,5 килограмма, но я ее обожаю за нежный вкус и мелкие, съедобные семечки.
Есть у садовода хитрость: лучше всего арбузы растут на тыквенных плетях.
— Их я никогда не укрываю, но высаживаю только после того, как минует угроза заморозков, — делится секретом Сорокин. — Сажаю и дыни — на собственном корне, а вот тут важно укрыть землю грунтовой пленкой. Получается эффект грядки-термоса.
«Я разговариваю с растениями»
Спрашиваю Александра Михайловича, зачем тратить столько сил, если сегодня все можно купить круглогодично. Он смотрит непонимающе: да разве в магазине найдешь такой вкус? А ведь хочется экологически чистое, прямо с грядки, а не пластиковое непонятно что.
Даже осенью и зимой Сорокин не знает покоя. Занимается цветами. Когда работа заканчивается на улице — начинается в доме.
— В доме семь окон, и на всех — цветы. Зимой у нас как иллюминация — везде огни: цветам нужна специальная подсветка, — рассказывает он.
Про себя говорит скромно:
— Я не агроном — самоучка.
А потом добавляет:
— Но ведь Мичурин тоже самоучкой был…
Удивляется:
— На земле сейчас мало кто хочет работать! Мы живем в поселке, у каждого дома — участок, а огороды у многих заросли. Как так? Я понимаю, конечно, что никто еще не разбогател, рьяно ухаживая за своим садом и огородом, но ведь это наша земля. Она заботу любит! Я около речки живу, берег засадил плодовыми деревьями, кустарниками.
Признается:
— Вы не представляете, какой заряд бодрости дает любовь к земле. То, чем я занимаюсь, делает меня счастливым. Поспело яблоко, зацвели цветы, налился соком ранний помидор — смотрю и радуюсь. Я разговариваю с растениями. Зайдешь в теплицу, скажешь: «Всем привет! Я пришел! Как вы тут?» Они чувствуют заботу, я в этом уверен.
Свои садово-огородные эксперименты Сорокин намерен продолжать.