Когда началась Первая мировая война, Кузьма Петров-Водкин сказал: «Так вот почему я написал «Купание красного коня»!»
Сюжет
Почти весь передний план занимает конь. Даже кажется, что он не на картине, а стоит рядом с вами, почти слышно его дыхание. Вода и пейзаж даны в холодных тонах, из-за чего цвет шкуры кажется ещё ярче.
Всадник напоминает традиционный для русской иконописи образ Георгия Победоносца — символ победы добра над злом. В литературе неукротимый конь — это ещё и образ могучей стихии родной земли, русского духа. В иконописи красный является символом величия жизни.
«Купание красного коня». (Wikimedia Commons)
По всей видимости, Петров-Водкин не до конца осознавал, какой символ выходит из-под его кисти. Красный конь и есть сама Россия, её судьба. Полотно появилось как предчувствие грядущих событий.
Фигуры купальщиков, лишённые и намёка на индивидуальность, застыли в ритуальной неподвижности. Это почти Святая Троица.
Художник использует приём сферической перспективы. Он любил его за возможность почувствовать себя причастным к чему-то вселенскому и неохватному. Суть заключалась в том, что, подобно иконописцам, он изображал предметы одновременно сверху и сбоку. Линия горизонта приобретала закруглённые очертания, вовлекая в орбиту удалённые планы картины. Подразумевает этот приём и использование трёхцветки, классической в иконописи — красный, синий и жёлтый.
Контекст
Задумывалась картина как бытовая. Петров-Водкин вспоминал о лете 1912 года: «В деревне была гнедая лошадёнка, старая, разбитая на все ноги, но с хорошей мордой. Я начал писать вообще купание. У меня было три варианта. В процессе работы я предъявлял всё больше и больше требований чисто живописного значения, которые уравняли бы форму и содержание и дали бы картине социальную значимость».
Интересно, что примерно за год до этого ученик художника Сергей Калмыков показывал Петрову-Водкину свою работу «Купание красных коней»: в воде плескались желтоватого цвета люди и рыжие лошади. Кузьма Сергеевич ответил: «Написана точно молодым японцем».
Калмыков, кстати, позднее утверждал, что именно его Петров-Водкин изобразил на коне. Сам же художник писал двоюродному брату Александру Трофимову: «Картину пишу: посадил тебя на лошадь…» Скорее всего, справедлива версия о том, что на полотне изображён не конкретный человек, а некий образ-символ.
Князья Борис и Глеб на конях. (Wikimedia Commons)
Впервые полотно было показано на выставке «Мира искусства» в 1912 году. Успех был колоссальный. Современники увидели в нём предчувствие грядущего обновления, очищения. Картина висела над дверью зала. Критик Всеволод Дмитриев назвал её «высоко поднятым знаменем, вокруг которого можно сплотиться».
Через два года «Купание красного коня» вместе с другими работами Петрова-Водкина отвезли на «Балтийскую выставку» в Швецию. Первая мировая, революция, Гражданская война и Вторая мировая стали причиной того, что полотна всё это время находились в Швеции. Только в 1950 году после изнурительных переговоров произведения Петрова-Водкина были возвращены на родину.
Судьба автора
Петров-Водкин в искусство пришёл через иконопись. Он начал работать в этой технике в родном Хвалынске (Саратовская губерния). Позднее, провалив экзамены в железнодорожное училище, отправился в Петербург постигать азы живописи.
Поначалу в творчестве Петрова-Водкина чувствовалось влияние зарубежных мастеров. Он был одним из первых символистов в русской живописи в этот период. С 1910-х годов он от аллегорических произведений перешёл к монументально-декоративным.
Петров-Водкин. Автопортрет. (Wikimedia Commons)
На протяжении всей жизни Петрова-Водкина интересовала и вдохновляла русская иконопись. В начале 20 века был бум на иконы — тогда раскрывались её художественные достоинства. Ранее многие из образцов были неизвестны широкому зрителю. Расчистка от позднейших наслоений, начавшаяся в это время, привела к открытию русской иконы как явления искусства мирового значения.
До того как государство начало контролировать искусство, Петров-Водкин был участником различных объединений. Когда же ситуация переменилась и стало невозможно творить свободно, Петров-Водкин сумел адаптироваться — он занялся реорганизацией системы художественного образования в стране. Дошло даже до того, что в 1932 году он был избран первым председателем Ленинградского отделения Союза советских художников.