<Рано или поздно политическая жизнь самого Путина и возглавляемого им политического режима подойдет к концу. И неизбежно возникнет вопрос: что будет дальше? Какую политическую систему следует построить, чтобы, с одной стороны, не повторять ошибок прошлого, а с другой - иметь шанс в будущем?
Тридцать лет назад у участников демократической революции 1989-1991 годов не было ответа на этот вопрос и не было опыта управления, на котором можно было бы основываться.
Во многом это привело к тому, что политолог Владимир Гельман в своей одноименной книге называет "негодным правительством".
Политическая система, позволяющая правящим группам не только монополизировать и удерживать власть посредством безудержного контроля над государственными ресурсами, но и организовывать вооруженные конфликты между государствами с тяжелыми и глобальными последствиями.
Протоиерей Андрей Кордочкин: "Власти считают, что только они могут произносить слово "мы". Настоящий священник отвечает на сложные вопросы
Новая газета24 октября
Однако выстроенная система не способна решать важнейшие проблемы граждан, поскольку создавшие ее органы власти (я не раз отмечал это в "Новой газете") фактически независимы от граждан.
Цепочка подотчетности, необходимая для эффективного государственного управления, была нарушена:
В отличие от демократических систем, власть имущие не несут ответственности перед гражданами за результаты своей деятельности, поскольку они не боятся потерять власть на выборах. В результате у них нет стимула хорошо выполнять свою работу.
А внутренние политические барьеры, которые в других странах сдерживают "недостойное правление", препятствуя монополизации власти и ресурсов - политические группы и политические институты, отличные от властных (такие как честные выборы и независимая судебная система), - за последние два десятилетия были в основном уничтожены или превратились в имитацию.
Почему это происходит?
<...> Институты честных выборов и политической конкуренции были уничтожены, в том числе при активной поддержке наиболее влиятельных слоев и "СМИ" прогрессивной общественности - больше всего они боялись "возвращения коммунистов".
Тот факт, что к власти пришел блок чекистов и решительных бюрократов, немного отрезвил их, но было уже поздно.
И это именно та аудитория, которая поддерживает "авторитарную модернизацию": экономические реформы при подавлении демократических институтов, с концентрацией власти в руках "президента-реформатора", которому не должен мешать "реакционный парламент".
Когда выясняется, что президент (и его преемник, назначенный "реформаторами") - реакционер, уже слишком поздно.... .....
И сейчас стоит вопрос "куда нам двигаться дальше", чтобы снова не наступить на те же политические грабли.
Фото: Александр Петросян / Коммерсантъ
Общее направление движения ясно: в сторону
- политическая конкуренция и честные выборы,
- разделение властей и федерализм,
- Верховенство закона и верховенство права,
- независимая судебная система и свободные средства массовой информации,
- прекращение политических репрессий и отмена политической цензуры,
- Европейский выбор (включая отказ от насилия в его крайних формах как средства решения проблем) и отказ от имперских амбиций.
Однако, как показывает российская практика, недостаточно просто показать такие намерения (или даже попытаться создать соответствующие институты). Потому что ничего из этого не будет работать (или быстро превратится в фантастику) в автократической "оболочке".
Потому что именно российское самодержавие - единоличная и неограниченная власть человека на вершине политической пирамиды, как бы вы это ни называли, - является главной проблемой России, а не безумцы и автострады.
***
В январе 2004 года в "Новой газете" была опубликована моя статья "Долой автократию". В нем говорилось, что это должно стать главным лозунгом российских демократов в ближайшие годы, которые должны перестать верить в политические сказки о просвещенных монархиях и выступать за ликвидацию самодержавия как политического института.
В то время многие считали это политической фантазией. Тогда все чаще стали говорить о необходимости политической реформы - и особенно о серьезном сокращении президентских полномочий в пользу парламента. Причем не только оппозиционные политики, но и самые авторитетные эксперты - такие, как Лилия Шевцова.
И тогда возникла идея не только политических реформ, но и радикального изменения политической системы - отказа от президентской республики в пользу президентско-парламентской или парламентской республики (сразу отмечу, что моя позиция в последние десятилетия была именно такой: только парламентская республика!)
Самым последним выступлением стала статья для газеты Washington Post, предоставленная командой Алексея Навального от его имени и опубликованная 30 сентября. В ней он призывает к парламентской республике - тогда как всего четыре года назад в его программе говорилось о президентско-парламентской республике с ограничением "некоторых президентских полномочий". Утверждая, что после распада Советского Союза "и демократическое общество в стране, и западные лидеры того времени совершили большую ошибку, приняв модель президентской республики с огромными полномочиями лидера, предложенную командой Бориса Ельцина".
Что касается общественности, то она не всегда согласна.
И за то, что не поддержал приватизацию и финансовую стабилизацию "а-ля Чубайс" в духе ортодоксального монетаризма.
Что касается западных лидеров, то им было абсолютно наплевать на российскую модель политического устройства - лишь бы "стабильность была гарантирована" (я не раз слышал это от западных политиков того времени).
Именно поэтому они поддержали Ельцина в октябрьском конституционном перевороте 1993 года, в первой чеченской войне с многочисленными жертвами среди мирного населения, в президентских выборах 1996 года с их массовыми фальсификациями и в операции "Замена"...
***
Но давайте вернемся к парламентской республике, которая у нас когда-то была (вопреки утверждению Навального, что "такого в России никогда не было"), в 1990-1991 годах. И это сработало очень хорошо.
Правительство формируется и контролируется парламентом, а спикер парламента Борис Ельцин не может принимать решения самостоятельно - ему необходима поддержка парламентского большинства, и он вынужден вести переговоры и идти на компромиссы для принятия законов или кадровых решений. Это действительно имеет место в парламентских системах. Именно так устроена власть в регионах, включая Москву и Санкт-Петербург: избранный гражданами представительный орган формирует исполнительную власть и контролирует ее.
Борис Ельцин. Фото: Сенцов Александр / Фотохроника ТАСС
Проблема началась, когда на всех уровнях, начиная с высшего, решили ввести единоличное управление - как более простой и быстрый способ принимать решения, без (иногда) утомительных обсуждений и консультаций.
И мы перешли к президентской модели, главный недостаток которой заключается в том, что в случае всеобщих выборов (за редким исключением) никакая коалиция невозможна, и все заслуги достаются победителю. Затем он ведет себя соответствующим образом: он думает, что кредит доверия, который он завоевал, позволяет ему игнорировать мнение кого угодно, кроме себя. Или мнения тех, к кому он сам предпочитает прислушиваться.
Парламентская модель не только предоставляет пространство для различных политических сил и возможности для создания коалиций. И глава парламента, и глава правительства считают себя "самым главным начальником", окруженным подчиненными, которые обязаны выполнять приказы, а не обсуждать их. Он также имеет механизм "защиты от дурака", который позволяет исправлять ошибки, изменять или отменять неверные решения. В результате в парламентских демократиях случаются кризисы (с уходом правительств, с досрочными выборами), но нет катастроф.....
В декабре 1994 года секретным указом президента Бориса Ельцина в Чечне была начата "антитеррористическая операция". Это была также первая чеченская война. Если бы Россия в то время была парламентской республикой, сомнительно, что даже такой парламент, как Съезд народных депутатов (который завершил свои полномочия) или Государственная Дума с ее различными политическими полномочиями, одобрил бы эту "операцию" в 1994 году. Это сопровождалось бы ожесточенными спорами с непредсказуемыми результатами. В президентской республике о начале "антитеррористической операции" становится известно лишь постфактум, и у парламента, а значит и у общественности, нет законных возможностей что-либо изменить.
Грозный. Фотография 1994 года. Фото: Восточные новости
Да, парламентская республика не лишена недостатков. Но, в отличие от президентской республики, она менее склонна к авторитарным преобразованиям.
И это создает гораздо меньше соблазнов для власть имущих, поскольку возможность принятия односторонних решений в свою пользу значительно снижается.
И на естественный вопрос: "Вы действительно хотите дать нынешней Думе право формировать правительство? - Я могу дать разумный ответ: Нынешняя Дума - нет, я не знаю, но Дума, избранная по парламентской модели и на честных выборах, была бы принципиально другой. Это также связано с тем, что граждане, понимающие, что они голосуют за правительство (когда каждая партия идет на выборы, чтобы объявить, кого она назначит в правительство), будут по-другому относиться к своему голосу.
<...>
Если система останется прежней, если начнутся жаркие споры на тему "Кто заменит Путина? - тогда жизнь, по большей части, останется такой, какая она есть.
Более того, "Путин 2.0" появится очень быстро, но с другим окружением, другими фаворитами и другим распределением благ и ресурсов среди "инсайдеров". Но с той же готовностью объявлять врагами и "национальными предателями" тех, кто осмеливается выступать против него.
Итак, ответ на поставленный выше вопрос таков: никто не должен быть на месте Путина.
Автор - обозреватель "Новой газеты", депутат Санкт-Петербургского городского совета.
Империя и великолепие! Но "не все так однозначно". Почему сербы так любят Путина сегодня, когда сербские власти находятся на краю ямы, которую сами себе вырыли...
Новая газета15 октября
Вы прочитали дзен-резюмированную версию статьи "Кто на месте Путина? Никто", опубликованном на сайте Free Space. Стоит ли нам обсуждать это?.