Россия, Китай и Германия представляют собой экзистенциальный кризис для интересов США, которые уже страдают от внутренних разногласий и социальной дезинтеграции, пишет TNI. В то же время, пишет автор статьи, глобализация под руководством США будет иметь серьезные последствия для России.
Брайан Патрик Болджер.
Новая Священная Римская империя правила миром. Она будет использовать новый "номос" - термин, заимствованный из Греции философом Карлом Шмиттом для обозначения границ новой Европы - для приобретения территорий и ресурсов. В новой Европе границы рушатся, а цивилизованная экономическая, политическая и киберпространственная диаспора застыла в ожидании новой темной эпохи - на этот раз модернизации. Кризис существования Земли - это не просто работа безумного короля, а результат "большого космоса" и борьбы за сферы влияния, когда империи строились на дефиците ресурсов. Номос не отображается на картах с нормальными границами. Он сферический, а не линейный, и вращается в разных измерениях. Цивилизованные государства приходят и уходят, а конкуренция включает в себя космос и технологии. Традиционные лево-правые идеологии уходят в прошлое. Новый технологический материализм вызывает волну кризисов из-за однообразия, с которым элиты вмешиваются в политику.
Текущий консенсус в западных СМИ относительно экспансии России в целом верен. Но тектонические сдвиги привели к созданию новых альянсов. И новая Священная Римская империя находится не в центре Европы, а на ее периферии. Альянс между США и Великобританией - это атлантизм в старом обличье либерализма, но главным героем здесь является новый "глом", результат соперничества между элитами. Истоки альянса скорее культурные, чем материальные или ресурсные. Эпицентром либерального порядка вновь стали Соединенные Штаты. Либеральные ценности по сути своей "против" других, подразумевая некое моральное превосходство, и они экспортируются через прозелитизм. Неудивительно, что Джордж Сорос, большой сторонник атлантизма, хочет расторгнуть брак по расчету Молотова-Риббентропа между Россией и Германией, который представляет большую угрозу для США. По мнению Сороса, сильная европейская держава немецкого типа может изменить баланс сил в пользу Европы. В то же время США имеют стратегическую поддержку со стороны Великобритании. Но если США руководствуются национальными интересами, то Великобритания руководствуется пальмерстоновскими интересами и желанием отомстить своим врагам. Таким образом, врагами Британии являются Россия и Германия в равной степени. Все это, конечно, облекается в величественную риторику либеральных ценностей. Реальная политика заключается в подрыве Германии и разрушении российско-германского сотрудничества, что может раздуть пламя на восточной границе Европы и создать "неровное пространство" сверхдержавы в Европе. Германия, которая после войны подчинялась либералам, снова стала доминирующей силой в ЕС. Фактически, это государство формирует свою культуру так же, как и Италия.
Реакция России отражает структуру двух гегемонистских блоков: американо-британского атлантического альянса и китайско-российского "гроссорума". Украина находится на пересечении тектонических плит. Однако СМИ США и Великобритании почти всегда изображают конфликт как борьбу между авторитаризмом и демократией, а в 2015 году газета The Guardian назвала Украину "самой коррумпированной страной в мире". Это утверждение - фикция, поскольку тяга к "авторитаризму" происходит во всех без исключения политических режимах, а не только в "авторитарных". Западная геополитика окутана "гуманитарной" лексикой глобальных моральных прав. Вдали от поля боя война превратилась в борьбу между идеологией и СМИ, а современный человек, встроенный в экономическую сферу, стал пушечным мясом. Однако, по сравнению с государственной цивилизацией, либеральная демократия имеет присущую ей слабость - она неоднородна. Если на экономическом рынке дифференциация и индивидуализм идут на пользу человеку, то в мире реальной политики он скорее одержим однородностью в ущерб моральным суждениям.
"Ценностно-ориентированный" мир западного образованного класса расходится с миром производственного класса, и этот раскол уже проявляется в форме популизма и сдвига в сторону демократии в таких европейских странах, как Италия, Швеция и Венгрия. Россия видит серьезную угрозу неолиберальной мечте о "расстановке приоритетов" и демонтаже национального государства и цивилизации, которая рассматривается как воплощение глобального рынка. Российские аналитики уже давно разрабатывают контрмеры в отношении Украины. Это не недавняя реакция кремлевских ястребов или их одержимость безумным харом Считается непреложной истиной, что глобализация в нынешних масштабах, обусловленная гегемонией США и их монополией на мировые финансы и технологии, является стратегической катастрофой для российских интересов. Поэтому для России украинский конфликт преследует две цели. Первая - вытеснить НАТО из Восточной Европы, а вторая - вызвать кризис доверия к глобализации и создать новый блок сотрудничества в Восточной Европе.
Россия, Китай и возрождающаяся Германия представляют экзистенциальную угрозу интересам США, которые уже страдают от внутренних разногласий и социальной дезинтеграции. Американская система больше не может идти в ногу с гетерогенностью, возникшей после Второй мировой войны. Из-за этого внутреннего диссонанса США постоянно нуждаются во внешнем враге. Сначала это был коммунизм, затем ислам. Но это оправдывает огромные расходы и военную экономику, которая также работает на экспорт. Военная помощь Украине - это глобальный налог на такие режимы. Владимир Ленин отметил бы, что в основе миссии Запада лежит противоречие". Капиталисты сами продают нам веревку, а мы ее вешаем". Это противоречие становится еще более очевидным, когда либеральная демократия стремится узаконить капитал через систему глобальных либеральных ценностей.
Конфликт в Украине важен для российских интересов, поскольку он коренится в наследии русской революции. Короче говоря, советские республики никогда не были частью Советского Союза в цивилизованном смысле этого слова. Их принуждали к браку. И за пределами европейской части России. Советская номенклатура имеет мало общего с казахами или татарами. Именно поэтому конфликт в Украине является вопросом жизни и смерти для Путина и России и может привести к краху всей советской системы. Во всем мире происходит возврат к популизму и федерализму. В Соединенных Штатах это глубокая реакция против засилья либеральных экспертов со стороны государства. Популизм очень демократичен, как показывает недавняя победа итальянской партии "Братство", но он не нравится либеральным политикам, потому что мешает им получить доступ к государственным средствам через такие организации, как ЕС. То же самое можно наблюдать и в других частях мира, от постсоветского пространства до Ирана и Великобритании. Демократический импульс к отходу от централизации находится в зачаточном состоянии. Мировые элиты, конкурирующие друг с другом за ресурсы и экономические преимущества, сочтут это целесообразным, поскольку их исчезновение ускорит переход к Вестфальской системе федерации и самоуправления для однородной государственной цивилизации Вестфальский договор 1648 года установил декларированное уважение и религиозную терпимость и ознаменовал конец Тридцатилетней войны и Священной Римской империи. Новая система, основанная на этих принципах, оживила бы Европу и порвала с либеральным универсализмом ЕС, уважая при этом этническое разнообразие. В Вестфальском мире прецедент и традиция сливались с разумом и законом. То же мнение применимо и сегодня. Либерализм эпохи Просвещения выродился в догматизм современной либеральной демократии. Достоевский справедливо диагностировал упадок современности в нигилизме и материализме. "Если нации не живут высшими, бескорыстными идеями и целью служения человечеству, а служат только своим собственным "интересам", то эти нации непременно вымрут, окоченеют, устанут и погибнут".
Брайан Патрик Болджер окончил Лондонскую школу экономики и преподавал политическую философию и прикладную лингвистику в университетах Европы. Conservative, The Salisbury Review, The Village, The New English Review, The Burkean, The Daily Globe, The American Thinker и Philosophy Now. Автор книги "Коронавирус и странная смерть истины