Более-менее пришедшие в себя Сергей с Борисом, поддерживая раненого Пятака, вышли из пустоши обратно в свой мир, встретивший их все теми же сумерками. Где расположившись у излома посреди поломанного холма, они решили немного передохнуть от только что закончившегося рейда. И пока Борис перевязывал раненую руку Пятака и обрабатывал рану особым спиртовым раствором, призванным не допустить заражения, Сергей, отдыхая, вытащил из вещмешка злополучную Велесову книгу, из-за которой они рисковали жизнью и чуть не погибли. По правде, у Сергея даже возникло желание полистать ее и, может, почитать, но все же не стал это делать. В конце концов, от подобных артефактов с пустошей можно было ожидать чего угодно, недаром ходят легенды среди отступников, что с Велесовой книгой можно начать конец света. К тому же это было не его дело, и он лишь взглянул на переплет, подчеркнув, что тот сделан из старой кожи непонятного животного, на самом переплете были надписи на незнакомом ему языке, и бегло на них глянув, Сергей, разумеется, ничего не разобрав, убрал книгу обратно в вещмешок.
Оглянувшись на излом, Сергей понимал, что самая опасная часть его контракта только что оказалась позади, и теперь дело осталось за малым: доставить добытую книгу князю, получить вознаграждение и со спокойной душой уходить на зимовку в землю в пустоши. Собственно, все шло по плану, ранение Пятака было несерьезным, фактически царапина, и ждущее их впереди путешествие, ничем ему не грозило. Так что слава Творцу им осталось побыть всего ночь в этом злосчастном городе. Потому когда отступники привели себя в порядок, они двинулись обратно к городу, к подземному туннелю, ведущему из Кургана. По пути троица особо не разговаривала только Пятак хоть и раненый, но все такой же весельчак, продолжал травить шутки в своей специфичной манере наподобие этой.
— Да, когда этот вой напал на меня, я свою бабулю увидел, да упокой Творец ее душу, — и немного помолчав добавил, — хотя, признаться, вначале и не отличил, бабуля ли это, или второй вой, так уж хари были схожи.
Борис смеялся с таких шуток брата (видимо, у них бабуля действительно была страшилой), даже Сергей улыбался и думал, как он порядком привязался к этим двум братьям за пройденное время, и он даже подумывал, почему бы не продолжать работать вместе? В конце концов, отступники часто объединяются в группы, основывая целые братства, а сегодняшний случай показал, как сподручно работать вместе. Однако с этими мыслями к Сергею снова пришли плохие воспоминания о его прошлом, когда он был не один. Но потрясся головой, Сергей отбросил все думы, ибо их задача все-таки не выполнена пока что до конца, и нужно сосредоточиться именно на ней.
Сами отступники меж тем продолжали идти к нужному им двору, и так как все были обессиленные после рейда, а Пятак легко ранен — и это не считая сумок, которые они тащили, — то шли они довольно медленно, однако в конце концов все вышли-таки к нужному им сараю, встретившему их тишиной и молчанием. А отступники, зайдя внутрь и расчистив пол от соломы, открыли подвал с тоннелем и, достав заранее приготовленные факелы, хотели было зажечь их и продолжить путь по тоннелю дальше, но Сергей вдруг обомлел и тихо пробормотал:
— Хм у меня ведь не у одного плохое предчувствие? — братья согласно кивнули на это, и Сергей подумал, что, возможно, внизу, в подвале, их кто-то поджидает.
Но как оказалась в дальнейшем, это было в корне неверное предположение, ведь сверху в этот момент раздался звук, как будто что-то разрубили. А глянув вверх, Сергей только и успел увидеть падающую сеть, которая, накрыв отступников, порядком обездвижила их, сделав беспомощными перед врагами, набросившимися на них почти сразу всей гурьбой. Пытаясь защищаться, Сергей судорожно пытался понять, кто это и как нападавшие смогли обнаружить их. Заметив в потемках, что на нападавших были надеты черные балахоны и деревянные личины, он словно получил разряд молнии, ведь он их где-то видел раньше.
Однако сейчас для Сергея это открытие было совсем неважно, ведь как бы ни пытались отступники высвободиться из сетей и отбиться, все их попытки были тщетны. И в конце концов неожиданные враги их быстро задавили числом и повалили на землю, предварительно изъяв все вещи и оружие. А затем связали и накинули всем на голову мешки. В любом случае Сергея и братьев пока не стали убивать, что было пока хорошо, но что ждет теперь отступников впереди, Сергей боялся представить, но для него ясно было одно — весь его план пошел Баюну под хвост, и теперь они пленники. В этот же момент он услышал над собой голос.
— Он смог ее забрать из пустоши, – хрипло проговорил кто-то из людей в личинах рядом с Сергеем, очень быстро понявшим, о чем шла речь, — теперь мы можем начинать.
Смута — гром среди ясного неба для каждого воеводы и чревата большой опасностью для него. Именно поэтому, когда Изяслава разбудили его воины посреди ночи и сообщили о начавшейся Смуте в его городе, он, мигом очнувшись от сна, быстро собрался, одевшись и надев на себя свой пластинчатый панцирь со шлемом, взял свой пистолет и саблю, при этом отдавая приказы собирать людей и седлать его коня. И в результате уже через пару минут во дворе кремля была собрана колонна из нескольких десятков солдат, во главе которой на своем вороном коне встал сам Изяслав, и когда ворота раскрылись, он повел своих людей, отправившись из кремля к торговой площади, где и собрался весть недовольный люд.
И еще не подходя к площади, воевода за несколько улиц услышал сильный шум, а уж когда колонна выехала на поле, возбужденная толпа вовсю бурлила. И глядя на них, воевода не особо задумывался, почему она так взбурлила. В Кургане причин этому было достаточно. Сам воевода часто проклинал его и тот день, когда согласился на свой пост в нем, но сожалеть о прошлом бессмысленно, и, возвращаясь в настоящие, воевода предположил, что сборище перед ним было связано со смертью отца Федора… Да кто ж знал, что твари из пустошей способны на такое? А учитывая, что отец был очень популярен в народе, возможно, они увидели в его смерти не вину нечистой твари, голова которой, кстати, сейчас красуется на длинном шесте на той самой площади, а вину кого-то другого, того, кто определенно сидит в кремле.
Кроме самого люда, к площади, когда уже прибыл Изяслав, успели стянуться где-то пятьдесят ратников с пиками на изготовку. Они удерживали толпу от слишком резких и необдуманных действий, но этого было мало против почти полтысячи людей, которых, как показалось воеводе, становилось даже все больше. Потому Изяслав, спешившись, поспешил узнать об этом у одного офицера ратников.
— Где остальные воины? Где Комаров?
— Господин Комаров собирает людей в восточной башне и скоро прибудет сюда, — поспешил ответить офицер, даже указав рукой в сторону восточной башни, как будто Изяслав не знал, где она.
Однако услышанное хоть и не особо внушило радость воеводе, однако немного его успокоило и вселило некоторую уверенность. Главное теперь — дождаться подкрепления, с которым Изяслав, имея достаточно сил, смог бы разогнать людей по домам. Ведь толпа с прибытием Изяслава еще больше возбудилась, и все сильней слышались некие возгласы и крики, а она сама даже как будто выросла. Напряженность росла, и именно в это время прибыли всадники, Изяслав надеялся, что они были посланы Комаровым с новостью, что он со своими воинами уже в пути, однако, как оказалось, его предположения оказались преждевременны.
— Господин, плохие новости. Комарова с десятком людей некто заблокировал в восточной башне, не давая ему хода. На патрули по всему городу были совершены нападения, было убито несколько наших стражников.
От таких новостей воеводе, мягко говоря, поплохело, однако он быстро собрался мыслями и обратился с приказом к одному солдату.
— Так, отправляйся в крепость и скажи, чтобы они были готовы к бою.
Это было крайней мерой, ведь толпа хоть гудела как самовар, однако никто черту не переходил и не пытался нападать или что-либо бросать в ратников, отчего у Изяслава даже появилась слабая надежда, что все может кончиться лучшим для него исходом. И он даже собрался обратиться к смутьянам с требованием разойтись по домам, в противном случае он просто даст приказ их разогнать, а уже после начнет разбираться, какие зачинщики это устроили и кто убил его воинов. Меж тем относительное спокойствие в толпе вдруг нарушил один из смутьянов, чуть не напоровшийся на пику, пытаясь пройти через строй ратников и махая над собой своей рукой с некой бумажкой, и воевода сразу понял, что это была грамота с требованиями от толпы. Отчего воевода сразу дал приказ пропустить смутьяна с грамотой, содержание которой он даже примерно представлял, наверняка они требуют каких-то свобод, возможно, ослабления налогов или решить другие требования, которых с последнего года навалилось очень много. Разумеется, выполнять эти требования он не стал из-за банального отсутствия ресурсов на это, да и он бы сам не стал это делать после новостей об убитых ратниках, но чисто формально он должен был его рассмотреть согласно уложению, да и время, определенно, еще стоило потянуть. Но посмотрев на содержание грамоты, Изяслав, к своему удивлению, обнаружил, что она была пуста. Воевода непонимающе поднял взгляд с записи на смутьяна, передавшего ее ему, и с удивлением обнаружил у него откуда-то взявшийся кинжал.
— Во имя Творца, и да установится рай на земле, — быстро проговорил смутьян и с кинжалом кинулся на одного стоявшего рядом с Изяславом офицера, и поскольку тот совсем не ожидал нападения, то был застигнут врасплох, и смутьян смог почти беспрепятственно нанести пару смертельных ударов. Остальные солдаты от такого просто встали в ступор и не смогли помочь своему товарищу, но Изяслав, быстро среагировав, вытащил свой пистолет и не думая застрелил смутьяна. И уже после выстрела солдаты как будто вышли из транса и тут же засуетились, пытаясь помочь раненому офицеру, но было уже поздно, и он просто умер, истекши кровью.
Толпа, между тем как по единому приказу вдруг стихла, отчего в поле образовалась короткая и пугающая тишина. А после случилось то, чего воевода совсем не ожидал, однако вначале он, кажется, заметил, как среди толпы стали мелькать деревянные личины, после чего некоторые стражники стали падать с арбалетными болтами в телах. У многих бунтовавших оказались копия, сулицы, топоры, кинжалы и прочее оружие. С ним они поспешили наброситься еще ничего пока не понявших стражников, убив многих на месте и завязав жаркий бой. И намерение врага читалось сразу — смешать все в кашу, где они числом нивелируют преимущества ратников и просто перемелют их. Это подтверждалось и тем, что, кроме ближнего боя, враг продолжал стрелять из дальнобойного оружия, и к стрелам и болтам присоединился, к большому удивлению Изяслава, грохот ружей и свист пуль, одна из которых смогла убить его коня, отчего он вскипел от ярости и был готов обнажить саблю и наброситься на теперь уже настоящих бунтовщиков, однако вместо этого он прокричал своим ратникам:
— Строй! Всем держать строй! Не дайте им смешать нас.
Что ратники услышали и, придя в себя после начального ступора и собравшись, сплотились и, держа строй, дали отпор врагу. Но стражу все равно теснили, а враг использовал свое число по полной, и он явно подготовился. Изяслав сразу понял, что это определенно давно задуманный план, а не спонтанный взрыв. И в итоге сейчас они проигрывали, это понимал и Изяслав, и его люди.
— Господин, возьмите часть людей под свое командование и отходите к кремлю за подкреплением, мы будем сдерживать смутьянов здесь, сколько сможем.
— Но… — воевода хотел было воспрепятствовать этому, ведь фактически этим действием он бросит часть своих людей на произвол судьбы, однако он быстро одумался, им нужна помощь, причем как можно быстрей, — хорошо, но отходите за нами следом. Старайтесь не дать этим засранцам вас разбить, а остальные, кто пришел со мной, — за мной. Выставите щиты и колонной к кремлю, — и пешим ходом с несколькими десятками своих солдат воевода сам, выставив щит, повел воинов в прорыв к кремлю.
И сумел пройти через толпу бунтующих как нож через масло, благо со стороны дороги к кремлю их набежало немного, и после того как колонна ушла с площади на дорогу, двигаться она стала быстрей, и напрямую на них никто не нападал, но появилась другая проблема.
С некоторых домов на колонну летели стрелы и арбалетные болты (что стало очередным доказательством неплохой подготовки бунтовщиков), и хоть они почти не попадали и не наносили вреда, попадая мимо или в щиты, однако была и пара попаданий, от которых несколько солдат упали мертвыми. Но колонна вынуждена была никак не реагировать, так как времени не было и срочно нужно было отступать и собираться силами.
Но все равно происходящие сейчас воеводе просто не хотелось воспринимать. Произошедшая катастрофа гораздо хуже смуты и переросла в настоящие восстание. И в этот момент, как молния, в голове воеводы появилась мысль о Маше, все ли с ней хорошо? А вдруг бунтовщики смогут добраться до нее? Нет, воевода спешно отбросил такие мысли вон, решительно заключив, что с ней все нормально, она в безопасности за надежными стенами дома под защитой множества его верных воинов. Главное — быстрей добраться до кремля, а там собраться силами и как наподдать всей этой швали! Уже сейчас про себя думал, как всех зачинщиков, устроивших это, он лично подымет на дыбы.
В этот момент впереди прямо напротив убегавшей колонны, на другом конце улицы, вдруг что появилось. И это оказались бунтари, они выкатили на улицу небольшую тележку с вбитыми вперед кольями, а затем быстро покатили ее прямо на колонну. Колонна же не смогла среагировать вовремя и просто-напросто разойтись в разные стороны не успела. Однако головная часть колонны смогла выстроить некий строй из нескольких небольших шеренг с щитами. Первый строй тележка прорвала с легкостью, однако тут же завязла в следующем и в тех солдатах, которых она смогла опрокинуть. Как итог, те, кто толкали тележку, тут же были оперативно зарублены и заколоты стражей. Но несмотря на победу, Изяслав не понимал, почему эти бунтовщики пошли в самоубийственную атаку. Неужели думали всех передавить? Ответ на этот вопрос пришел весьма быстро, ведь один из его солдат, убрав ткань с крыши тележки, вдруг закричал:
— Черт! Назад! Все назад!
Никто, в том числе сам воевода, никак даже не успел среагировать на этот призыв, как и на то, что произошло после него. А именно вспышку, за которой сразу поспешила мощная волна, отбросившая воеводу назад, сильно ударив его о землю, отчего он потерял сознание и, кажется, умер. Но через пару минут он очнулся и, еле убрав с себя навалившийся на него труп солдата, со звоном в ушах встал, и пускай в глазах было мутно, а все вокруг двоилось, воевода очень быстро понял ситуацию вокруг себя. А была она очень паршивой, ведь вокруг повсюду валялись его мертвые солдаты или обугленные части от них: руки, ноги, органы. Были, однако, и живые, но в большинстве своем раненные или контуженные от взрыва. Причем все выжившие — это те, кто были либо рядом с ним, либо вокруг него. Те же, кто были впереди, у тележки, были все до одного убиты, а от тех, кто стоял прям вплотную к тележке, вообще не осталось ничего, кроме небольшой дымки да обугленных кусков мяса и костей.
И воевода сразу вспомнил крик того солдата впереди о том, чтобы все отошли, когда тот заглянул в тележку. Похоже, бунтари набили ее чертовым порошком, специально вклинили ее солдат и через фитиль взорвали. Осознав это, воевода хотел выругаться, но на это совсем не было времени, нужно было уходить — враг был совсем рядом, потому он всем выжившим солдатам дал громкий приказ:
— Все, кто жив… уходим к крепости. Живо!
— А как быть с ранеными? — спросил один из выживших солдат.
— Подберите всех, кого можете, и уходим. Давайте быстрей, пока нас не настигли.
Но времени на это, как оказалось, не было. Ведь враг был уже здесь, и хоть многие выжившие солдаты попытались среагировать и выстроить подобие единого строя, встретив врага во всеоружии, как только это было можно. Однако все усилия оказалась тщетными, и враг, с ходу вклинившись в ряды стражи, быстро перевел бой в бесконтрольную мешанину, в которой солдаты гибли один за другим, хоть и убивая врагов, но это было как по сусекам поскрести, ведь врагов было слишком много.
Потому воевода, подхватив двух ближайших солдат с целью спасти хоть их, поспешил убраться вон от резни к кремлю. До которого оставалось не так много, и, пройдя пару улиц, воевода с оставшимися солдатами наконец-то вышли к воротам кремля. Однако стража почему-то не спешила открывать ворота пришедшим, что было очень странно, ведь она определенно видела и слышала, что на площади и в городе что-то происходит, а значит, они должны быть полностью готовыми. Однако пришедшим не то что не открывали, но даже не отвечали, на что один из солдат справедливо возмутился.
— Какого черта, почему не открывают?
— Эй, открывайте ворота! Что, заснули там? — зло крикнул воевода, стукнув кулаком по воротам.
Но там как будто в рот воды набрали — продолжали молчать и не открывать. Причем у воеводы начали закрадываться тревожные мысли, что там вообще никого не было, что подкрепляло отсутствие какого-либо видимого движения на воротах. Однако затем ворота все-таки начали открываться, и воевода облегченно выдохнул, со злобой проговорив, когда ворота полностью открылись:
— Наконец, почему так долго?
Вопрос так и повис в воздухе, ведь его встретили не свои солдаты, а те самые вражины с деревянными личинами и в балахонах с поднятыми в их сторону натянутыми луками и взведенными арбалетами. И воевода даже сделать ничего не успел, как два последних солдата в следующий миг пали от стрел и арбалетных болтов, но шокированного воеводу они никак не задели, хоть он думал, что его тоже убьют. Не думая, он выхватил саблю, чтобы дать последний бой. И с яростью набросился на врагов с намерением убить их и добраться до своей дочери, чтобы защитить ее от опасности, чего бы ему это ни стоило.
Сергей точно не знал, сколько времени его с братьями связанных и с мешками на голове продержали в сарае, но в определенный момент он, кажется, стал слышать шум и крики, а затем до него дошли звуки взрывов чертового порошка. Видимо, там происходило что-то очень нехорошее, большего Сергей не знал. Да и сам он со спутанными мыслями все еще был поглощен попытками собраться и понять, что вообще произошло, кто на них напал и как они узнали про их рейд и самое главное – про дом с тоннелем.
Однако, когда крики и взрывы стихли, отступников куда-то повели. Куда, Сергей, разумеется, с мешком на голове никак не мог знать, что его очень сильно волновало, больше беспокоило только то, что с ними в итоге будут делать, однозначно на лучшее отступникам рассчитывать не приходилось. Но что тогда делать? Ведь отступников полностью обобрали, хотя на всех оставили их защиту. Разумеется, Сергей все пытался ослабить путы еще когда их схватили, но руки оказались связаны на совесть. Разумеется, Сергей мог задействовать силовой удар, однако из-за связанных рук воспользоваться им было проблематично. Сергей еще, конечно, мог попробовать тихо сформировать нож из эфира, но были бы у него на это силы.
Да даже если ему и удалось бы как-то освободиться, то что бы он тогда сделал уже после, обессиленный и безоружный? Братья ему никак бы не смогли помочь, так как сами были связаны, Пятак так вообще был ранен. Отчего получалась крайне печальная картина, из которой Сергей сделал один-единственный правильный выбор — покориться судьбе и плыть по течению. По крайней мере, пока что. И выжидать удачного момента, стараясь подмечать про себя моменты вокруг него, которые, возможно, в будущем ему пригодятся. В один из таких моментов Сергей понял, что их ведут не в центр города, а наоборот, от него, и что самое интересное — их, кажется, вели обратно к излому. Но зачем, это уже было для Сергея загадкой.
Тем временем к группе, которая вела троицу отступников, похоже, присоединилась еще одна, причем тоже с пленниками. Сергей вдруг услышал слева от себя тяжелое сопение вперемешку с кряхтением. Пускай и ничего не видя, Сергей готов был биться об заклад, что это был еще один пленный. А уж когда тот зло проговорил, видимо, споткнувшись:
— Смотрите, куда ведете, поганые, чтоб вам провалиться! — сомнений не было, это был еще один пленник, и по голосу Сергей к своему шоку узнал, что это был воевода Изьяслав. А это означало, что город, похоже, под контролем захвативших отступников людей, отчего дела становились совсем плохи. В конечном итоге их всех, похоже, привели на место назначения и заставили встать на колени, после чего прям перед собой Сергей услышал еще один голос, и снова он был ему крайне знаком:
— Снимите с них мешки, мои братья. Они должны увидеть то великое, что должно скоро случиться.
После этих слов с Сергея очень быстро сняли мешок, и на мгновенье тот оторопел от увиденного, ведь позади него полукругом стояло множество людей в черных рясах и масках, похожих на лики святых, от вида которых у Сергея стали всплывать некоторые воспоминания, словно он их уже где-то видел раньше. И что поражало — это их число. Пускай сейчас был далеко не день, Сергей предположил, что собралось порядком пятисот человек, и все они безмолвно смотрели на них, что нагоняло еще больше жути.
Рядом с Сергеем на коленях стояли связанные Борис с Пятаком, и как предполагал, Сергей рядом оказался сильно побитый и ворчавший воевода, бросавший на своих пленителей грозные взгляды. Впереди же снова стал разломанный холм с изломом между остатков каменного капища, так что чувства Сергея не подвели, и он все верно определил. Правда, какой ему с этого толк? Рядом с сами изломом, между двух поставленных больших костров, то есть впереди Сергея и напротив всех, стоял только один человек в маске, отчего можно было предположить, что это был командир, который и дал приказ о снятии мешков. И предположение Сергея очень быстро подтвердилось, ведь стоявший впереди человек в маске заговорил и обратился к пленникам:
— Полагаю, вы сейчас находитесь в легком шоке и смятении, но позвольте, скоро все это закончится, господа, — да, этот голос действительно принадлежал знакомому человеку, но от этого открытия отступник впал в еще больший шок.
— Маша, но как? Почему? — краем зрения Сергей увидел, как переменился воевода, тут же прекратив бросаться угрозами и, побледнев, как приведение, впал словно в транс.
Человек впереди, видимо, понимая бессмысленность и ненужность своей маски, снял ее с себя, и под ней действительно оказалось лицо Маши, которая как бы даже снисходительно мягко проговорила:
— Да, Сергей, это я.
— Но почему?
— Почему? Ну, к такому концу вело множество причин и…
— Маша… — воевода, кажется, вышел из транса, — доченька, что, черт возьми, происходит? Ты с ними? Как… Это не возможно я… я не верю. Творец, спаси наши души.
— Отец… я понимаю, что ты чувствуешь сейчас. Как же жаль, что так вышло. Но не волнуйся, скоро все закончится, и мы с тобой воссоединимся с мамой, нужно немного потерпеть. Поднесите его к капищу, мои братья.
Несколько людей в маске тут же взяли воеводу под мышки и потащили к разбитому капищу, чему, кстати, он вообще не сопротивлялся и даже, как заметил Сергей, не издавал ни звука. И когда воеводу наконец приволокли к тем двум плитам с языческими символами рядом с изломом и поставили на колени, Маша, нагнувшись к уху своего полностью разбитого отца, что-то прошептала ему, после чего в ее в руках засверкал кинжал, который она подставила к горлу воеводы. Миг — и сталь аккуратно прошлась по шее воеводы, перерезала горло обильно, потекла потоком алая кровь. А Маша еще поддерживала своего отца, пока тот дергался в конвульсиях, издавая булькающие звуки, а затем, когда он наконец умер, очень бережно положила его на бок, прикрыв навсегда ему глаза. После чего она, повернувшись к пребывавшему в шоке Сергею и вытерев слезы с лица как ни в чем не бывало, заметила:
— Итак, на чем мы там остановились? … Ах да, помнишь нашу прогулку до излома и нашу беседу про то, что на земле рано или поздно наступит царство Творца, которое положит конец страданиям и мукам человечества, начав эру вечного счастья и благоденствия и вернув золотой век людей, когда они жили в раю? Видишь ли, в сводах говорится, чтобы это смогло случиться, нужно, чтобы на землю обрушилось зло, которое устроит сущий ад, накрывший всю землю великим ужасом и хаосом, в котором люди смогут очиститься и вступить в царство Творца уже абсолютно чистыми от грехов. Однако в сводах не говорится, когда именно оно придет, и самое главное — чем оно будет. Только есть упоминание, что придет оно в час самого большого падения человека, когда оно погрязнет в войнах, извращениях и болезнях… И вот к нам, народу Кургана, в полной мере познавшим, что значат страдания, которые мир устраивает людям и человеческая жестокость, которые мы обрушиваем друг на друга, обратился сам Творец, озаривший нас и сказавший, что нам предстоит великая миссия — открыть этому злу, оказавшемуся Чернобогом (древним богом, существовавшим еще до исчадья, являвшимся по легендам самим воплощением всего плохого, что есть в этом мире) путь в наш мир.
Он же поведал нам, как это можно сделать. И вариант только один, и он заключался в проведении ритуала группой людей перед одним из изломов с двумя условиями. Первое: кто-то должен принести в жертву дорогого человека, — голос Маши при этих словах немного задрожал, а Сергей сразу глянул на еще даже не остывший труп воеводы, — и, наконец, второе: проговорить одно заклинание призыва на черном наречии, язык которого Творец раскроет тому, кто это сделает. И если выполнить весь этот ритуал правильно, то излом станет входом, через который Чернобог сможет проникнуть суда.
Потому мы стали готовиться и действовать, собирать людей и средства, однако, чтобы быть готовыми в решающий час, у нас было практически все, как ты сейчас видишь, кроме одного самого необходимого. А именно ключа, который открыл бы дверь в наш мир Чернобогу, то есть заклинания. И оно было только в одной книге — Велесовой. По легендам заклинание написано одним безумцем-каганцем. И этот ключ был в пустоши.
После этих слов Маша вытащила из своего кармана Велесову книгу, которую достал именно Сергей, от услышанного начавший понимать, что он натворил.
— Но сами мы не могли достать книгу, так как среди нас не оказалось никого, кто имел иммунитет перед пустошью, и потому нам нужен был отступник. Однако напрямую мы его не стали искать и нанимать из-за страха, что нас раскроют, и потому мы действовали косвенно, через вторых лиц, тоже заинтересованных в книге для своих личных целей, и в итоге добились того, что к нам в город прибыл Григорий, ставший искать книгу в пустоши. И медленно, но верно, со временем, рейд за рейдом неустанно следя за ним, мы видели, как он постепенно приближался к ней. В итоге к концу лета он почти добрался до нее, но за время, проведенное в городе, он сумел узнать о нас и в конце концов, боясь за свою жизнь, он начал предпринимать некоторые действия, ставившие под угрозу всю нашу великую миссию. И поэтому нам пришлось его убить после рейда, выдав все за неудачную попытку ограбления. И хоть мы, шпионя за ним, были уверенны, что Григорий должен был достать в этот последний рейд книгу, но он не смог это сделать. Отчего, учитывая отсутствия у нас Велесовой книги и всё большую сложность скрытия от властей нашего общества и задумок, над нами нависла угроза срыва всего, что мы задумали. Однако Творец нам помог и прислал нам нового отступника, то есть тебя, Сергей, нам же оставалось только немного подчистить следы и убрать ключника, так как он тоже слишком много знал и мог тебе рассказать немного больше, чем следовало. Не обошлось без огрехов и некоторых нарушений плана, из-за которых мы чуть было не потеряли в огне ценные записи Григория с информацией о пустоши и о том, где находится книга. В целом мы вы подчистили хвосты перед твоим приходом и просто стали ждать тебя, пока это наконец не случилось. И, увы, но ты тоже, в свою очередь, смог умудриться узнать то, что не следовало. В первый же день ты чуть не спутал нам все карты, найдя наше скрытое место сбора и ключника и чуть его не освободив, однако мне удалось все уладить, благо вы, отступники, тащите с пустоши разности, способные делать с человеком интересные вещи. К примеру, затуманивать и стирать память.
— Чертов пух… — сразу догадался Сергей, к которому пришло некоторое понимание тех осколков воспоминаний, и Маша подтвердила.
— Совершенно верно, и уж прости меня, но я должна была это сделать. Ведь выбора у меня было только два: либо просто убить тебя, либо обработать пухом. Убивать тебя я не хотела, да и ты нужен был нам живым. И выбор оказался правильным, ты все забыл и принялся выполнять свою миссию. В итоге все складывалось удачно, и даже больше — мы теперь знали про твой путь отхода, который ты все-таки, чувствуя опасность над собой, как я была уверена после нашей последней беседы, скорей всего, будешь использовать, чтобы наверняка покинуть город незамеченным и с книгой. Поэтому мы благоразумно приготовили засаду, понимая, что ты со знаниями Григория добудешь книгу, скорей всего, в первый же рейд, — Сергей съежился и был готов провалиться и проклинал себя и Машу, что не ушло от ее внимания, и она поспешила сказать: — И опять прошу тебя простить меня, пожалуйста. Ведь это все было необходимо, однако тебя вел, как и всех нас, Творец. И я более чем уверена, что он обращался к тебе, как и к нам, ведь ты в некотором смысле избранный, благодаря тебе Чернобог теперь сможет проникнуть в наш мир.
Услышав все до конца, Сергей сначала не знал, что ответить, ведь он, по сути, столкнулся с сумасшедшими фанатиками. И в итоге он только и смог из себя выдавить:
— Это безумие, Маша…
— Нет, Сергей, это спасение для нас всех, — уверенно проговорила Маша. Открыв книгу, она нашла нужную ей страницу и начала громко проговаривать заклинание, и с ней в такт некоторые другие оккультисты один за другим начали подхватывать заклинание. И через время уже все оккультисты на черном языке, как в будто в едином трансе, стали говорить заклинание. Хоть Сергей и был готов поставить жизнь на то, что никто из них язык, на котором они говорили, даже и не знал.
Это массовое помешательство продолжалось некоторое время, пока внезапно все, кроме Маши, не замолчали и их взгляды, как и взгляды отступников, устремились на излом, который начал неестественно меняться. Сначала в нем переменился цвет — с обычного для всех изломов сероватого свечения на ярко-красный. А затем произошло вообще нечто невообразимое: излом слегка вспыхнул и, распавшись, начал расползаться кривыми линиями, как ручьи, по всему разломанному холму. И вскоре весь холм оказался окутан гигантской паутиной светящихся красных линий. А Маша, завидев такой эффект, продолжала говорить заклинание даже еще с каким-то большим рвением, Сергей же от увиденного с горечью стал понимать, что, видимо, миру и людям, жившим в нем, приходит конец.
Между тем начало происходить полнейшее безумие, описать которое Сергею было очень сложно, такое даже в страшном сне не увидишь. Произошла новая вспышка, от которой Сергей чуть не ослеп, а затем прозвучал звук, похожий на очень громкий треск льда, после которого весь расколотый холм стал одним гигантским изломом. Отчего в разум Сергея пришла мысль, что такой излом нужен соответствующей персоне.
И, как оказалось, он был прав, так как всю землю начало слега сотрясать, а земля по центру холма в месте излома начала как будто куда-то впадать. Еще немного – и оттуда вытянулась огромная лапа с чертами руки, отдаленно напоминающими человеческую, и Творец, спаси… ибо эта лапа была настолько огромной, что смогла обхватить вершину левого холма. Затем показалась другая лапа, которая обхватила уже вершину правого холма. После из излома начало вылезать все остальное тело Чернобога. Отчего кто-то из оккультистов вскрикнул, а кто-то в панике начал бежать, что было неудивительно, ведь самому Сергею хотелось убежать подальше от вылезающего монстра, но он не мог. Из-за чего, стоя на коленях посреди многих оставшихся оккультистов, он просто потупил взгляд в землю, так как чувствовал, что если заглянет в глаза Чернобогу, то просто сойдет сума.
И кажется, вот он, конец истории человечества, и единственное, что остается, покориться судьбе и встретить наступающий апокалипсис. Но Сергей решил хотя бы попытаться остановить это и, превозмогая себя и собрав всю оставшуюся силу и волю, ему удалось сформировать из эфира ручной клинок, да так, что тот, прорезав веревки, освободил Сергея. Отступник, поняв, что свободен, начал действовать. И первым делом расправился с оккультистами, которые его держали, одного проткнув клинком, а другого повалив на землю сильным ударом ноги. И к восхищению Сергея, Борис и Пятак, завидев, что он делает, тоже нашли в себе силы, чтобы бороться. И хоть и связанные, тоже попытались дать отчаянный бой оккультистам, прыгая на них и валя своими телами или ногами. Это на секунду смутило оккультистов, и пользуясь предоставленной заминкой, Сергей направился прямо к Маше, все это время говорившей заклинание.
И она, либо услышав возню за собой, либо как-то почувствовав опасность, резко повернулась к Сергею, правда, при этом все равно продолжая говорить заклинание. Но лишь увидела, как на нее замахивается клинком Сергей, в глазах которого читалась железная решительность, и отступник вонзил его ей в живот, из-за чего Маша со стоном упала на землю, как подпиленное дерево, наконец, замолкнув и в последний раз глянув с грустью в лицо Сергея. Тот, мысленно попрощавшись с ней, выхватил из ее рук Велесову книгу и выбросил ее в ближайший костер надеясь, что если заклинание прервать и не дать его закончить, то Чернобог не сможет выйти в наш мир полностью, а значит, ему ничего не останется, кроме как вернуться обратно.
Сергей, встав снова на колени и закрыв глаза, уже не видел, как огонь стал охватывать Велесову книгу, или как все оставшиеся оккультисты совсем сошли с ума и в бреду начали нападать друг на друга или, свалившись на землю, биться в конвульсиях, и, наконец, как излом снова стал меняться и терять тот вид, который он совсем недавно приобрел. Но Сергей, поддавшись вдруг возникшему любопытству и непреодолимому соблазну, решил взглянуть хоть раз на Чернобога во всем его пугающем величии, пусть и, возможно, потеряв рассудок.
И увиденное действительно порядком сдвинуло разум Сергея, так как над ним нависала громадина ростом с гору, перед которой человек был не больше, чем букашкой. Черно-сероватое тело этого существа было человекоподобным, хоть и с сильными деформациями и наростами. И хоть это ужасное существо не до конца вылезло из излома, но его рост уже превышал самую высокую башню кремля Новзгордска, а из его спины выглядывали крылья, которые были похожи на кожаный плащ. Но самое мерзкое и ужасное в этом существе было его лицо, искореженное и имеющее с человеком только отдаленное сходство. В зубастой пасти горел огонь, а от темных глаз становилось не по себе. Кроме того, на голове у него была своеобразная корона, состоящая из трех пар рогов, загнутых к спине. И это существо, которое практически вылезло, вдруг остановилось и как будто из-за невидимой стены не могло пройти дальше, и что-то стало тянуть его обратно в мир, где это существо зародилось. Оно, разумеется, пыталось сопротивляться, но это было бесполезно.
Осознав это, Чернобог перестал что-либо делать и просто взглянул прямо в глаза Сергею, до которого быстро дошло, что тот видит его насквозь. Все, что у него есть в потаенной глубине его разума и души, всего его желания и сожаления, всю его жизнь (от ее начала и до этого момента), все, когда-либо совершенные им как его добродетели — малые и большие, — так и грехи… И если бы была возможность снова начать ритуал, Чернобог заставил бы Сергея договорить заклинание, так как мог это сделать, ибо Сергей был перед ним просто ничем. Однако книга была уничтожена и все было кончено, но перед тем как исчезнуть из этого мира, Чернобог, понимая, кому он обязан своим поражением, вытянул свою лапу вперед, чтобы ей просто размазать Сергея. Но это действие оказалось запоздалым, и его когти смогли только соскрести землю в метре от Сергея, не причинив ему ни малейшего вреда, после чего Чернобога окончательно затянуло обратно за излом, вернувшийся после этого постепенно к своему типичному виду…
Все дальнейшие события происходили быстро, Борис, каким-то образом освободившись от веревок, привел в чувство Сергея, и вместе, подхватив Пятака, они быстро ушли вон мимо оккультистов, не убежавших еще раньше и словно обезумевших, отчего они метались из стороны в сторону или просто бились в конвульсиях на земле. Потому отступники беспрепятственно прошли мимо них прочь от этого места.