Сталин испытывал соратников стаканом коньяка. Любопытная история от многолетнего управделами Совнаркома Якова Чадаева. Почти похождения бравого солдата Швейка, только взаправдашние.
Чадаев вспоминал как однажды попал в непростую ситуацию у вождя. Дело едва не закончилось конфузом. Оказалось – проверкой на стойкость характера. Как писал управделами:
«Сталин был весьма проницательным. Хотя он долго не всматривался в находящегося перед ним человека, но сразу как бы охватывал его всего. Он не переносил верхоглядства, неискренности и «виляния». При обнаружении подобного выражение лица Сталина мгновенно изменялось. Наружу прорывались презрение и гнев».
В мае сорок первого проходило очередное заседание Совнаркома. После заседания Сталин объявил, чтобы Чадаев не уходил. Сейчас будет совещание Политбюро и управделами понадобится.
В перерыве Сталин успел сделать изрядно дел. Посмотрел проект постановления о новых воинских званиях. Уточнил как идут работы по защищённому пункту управления. На случай нападения гитлеровцев, к которому, как известно любому рукопожатнмоу либералу, Сталин ничуточки не готовился.
Отдельно справился у Чадаева как здоровье академика Комарова. Тот, действительно приболел, а отношение к учёным у вождя было особым. Вот как вспоминал управделами:
«Сталин проявлял большое внимание к работе и нуждам Академии наук. Он прислушивался к просьбам ученых. Когда президент Академии наук обращался к Сталину с насущными проблемами, особенно связанными с предоставлением помещений или жилья, последний всегда шел навстречу и решал эти вопросы».
В результате в нагрузку Чадаев получил поручение в тот же день съездить к заболевшему академику. Узнать чем можно помочь, организовать и т.п.
Тем временем, стол совещаний неожиданно накрыли закусками и поставили напитки. Оказалось, перед совещанием коротко должны были отметить какое-то торжественное событие.
Чадаев спросил, есть ли у вождя время посмотреть документы по заседанию Совнаркома, отвлекать неудобно. Но Сталин кивнул – конечно посмотрю, идём к столу.
Пока вождь читал документы, Берия наполнил большой бокал крепким коньяком и подал Чадаеву.
«За здоровье товарища Сталина, выпить до дна».
Чадаев смущенно запротестовал. Что крепкие напитки не употребляет. Да и целый большой бокал ему не осилить. Станет нехорошо, а ещё работы невпроворот.
Чадаев надеялся, что вождь спасёт его из неловкой ситуации. Но Сталин продолжал внимательно читать. Берия настаивал. Чадаев вспоминал тот момент:
«Прошла пара секунд, и вот он приподнял голову и одним, чуть прищуренным глазом пристально посмотрел на меня.
Самопроизвольно мои руки потянулись к бокалу. Я взял его, повернул голову в сторону Сталина.
За Ваше здоровье, товарищ Сталин!»
Чадаев вспоминал, что тот бокал дался ему непросто. Пришлось допить до дна. Сразу бросило в жар и застучало в висках. Коньяк оказался и правда очень крепким.
Сталин наконец подписал документы и отдал Чадаеву. Тот попросил разрешения идти. Сложнее всего было выйти из кабинета твёрдо, по одной линии.
Сил хватило дойти до секретаря и передать документы в немедленную рассылку. После чего закрылся в кабинете и рухнул на диван без памяти.
Проснулся уже ночью, когда в учреждении никого не было. Голова раскалывалась, но надо ехать домой, через несколько часов – новый рабочий день и множество дел.
Чадаев говорит, что больше такие ситуации не повторялись. Это не было издевательством или шуткой. Руководителя высокого ранга так «проверили на прочность». Берия хотел посмотреть как поведёт себя Чадаев, а Сталин ему немного подыграл.
Обиды на вождя у Чадаева та ситуация тоже не вызвала. Наоборот, он искренне восхищается работой Сталина. Задаётся вопросом о «магическом» воздействии вождя на окружающих:
«Почему эти неторопливые слова так бурно и сильно впечатляют слушателей, вызывая у них прилив огромной энергии и подъема? Хотелось делать именно так, как говорил Сталин, не сомневаясь, с полной ответственностью выполнять все его указания и распоряжения».
И сам же отвечает себе. Разгадка-то простая. Сталин не пытался произвести впечатление и не играл роль. Мощь и целостность личности вождя отражались в окружающих:
«Видимо, сила этого воздействия состояла в том, что Сталин был уверен в правдивости, верности своих слов, в ясности своих мыслей, безошибочности выдвигаемых им предложений, и его уверенность охватывала и завоевывала массы».