У BTS и Фаррелла намечается секретное сотрудничество — и это лишь одно из откровений от этой встречи двух суперзвезд.
Автор оригинальной статьи: БРАЙАН ХАЙАТТ
Фотографии Мейсона Пула для Rolling Stone
На данном этапе, этапе своего правления, как крупнейшей группы в мире, участники BTS привыкли быть героям для своих восторженных фанатов. Но когда лидер этой группы, RM, сидит напротив Фаррелла Уильямса в начале сентября на сцене в пустом, охраняемом зале Музея современного искусства Лос-Анджелеса, он нервничает, оказавшись по ту сторону. RM с улыбкой говорит, что ему «неловко» рассказывать о своем творческом пути перед своим собственным кумиром.
Уильямс, вечно молодой и гладкокожий (не надо говорить), расслаблен и готов к непринуждённой беседе, в кожаной куртке, кожаных шортах в тон, ботинках и ослепительном наборе украшений в виде льдинок на запястье. RM, в двубортном коричневом костюме от Bottega Veneta, ведет себя тише, похоже, перебирает в уме множество вопросов, которые он подготовил.
Несмотря на все, что есть общего у этих двух мужчин, тысячи миль и пара десятилетий разделяют их становление (как артиста). В восьмидесятых в Вирджиния-Бич, молодой Уильямс смог наблюдать за ростом хип-хопа почти с момента его рождения, прежде чем стать ключевой фигурой в этом жанре и многих других как часть дуэта the Neptunes и как соло артист. Когда RM рос за пределами Сеула, рэп уже стал глобальным, до такой степени, что Nas, Eminem и местные группы, такие как Epik High, могли соблазнить прилежного южнокорейского парня посвятить свою жизнь музыке, что после некоторых сложностей привело его в BTS вместо карьеры в андеграундном хип—хопе, которую он себе представлял.
Оба артиста переключаются между закулисной работой и выступлением. В дополнение к продюсированию и написанию песен для BTS, RM также создаёт музыку и для многих других южнокорейских исполнителей. Уильямс соблюдал этот баланс, как никто другой со времен администрации Клинтона — только в этом году он продюсировал треки для Кендрика Ламара, Pusha T и Rosalía, и также привлёк 21 Savage и Tyler для создания своего сингла Cash In, Cash Out.
Еще до этого разговора Уильямс и RM объединили усилия. Как рассказывает Уильямс, недавно он записал песню с BTS, работая удаленно, для своего следующего альбома. У RM на подходе его собственный дебютный сольный альбом, и во время их разговора Уильямс делает ему заманчивое предложение, связанное с ним. Через несколько недель после этого разговора лейбл BTS, Hybe, объявляет, что участники группы будут проходить обязательную военную службу и сосредоточатся на сольной работе до воссоединения как группы в 2025 году. Сегодня RM откровенен в том факте, что он и BTS находятся на перепутье в своей жизни и карьере, и он не боится попросить совета в стиле Йоды у кого-то, чьи безостановочные перемены были вознаграждены непревзойденным успехом, длящимся десятилетиями.
RM: Я просто хочу отметить [твою сольную песню 2006 года] Take It Off (Dim the Lights). Потому что это было в одном из моих плейлистов. Я даже перевел её на корейский и однажды записал, когда был любителем.
Уильямс: Вау! Это потрясающе.
RM: В наши дни жанр ничего не значит. Но в то время, я думаю, некоторые рэперы критиковали других артистов, которые поют или используют автотюн. Иногда ты поешь, иногда читаешь рэп, иногда просто поешь хук. Итак, как ты позиционируешь себя, когда участвуешь в песне в качестве исполнителя?
Уильямс: Вау. Во-первых, никто никогда не спрашивал меня об этом, хотите верьте, хотите нет. Я принимаю решения, основываясь на чувствах. Я не делаю их на основе условностей.
RM: «Я должен читать рэп». «Я должен петь».
Уильямс: Да, нет. Это просто то, что, по моему мнению, мне нужно. И я собираюсь передать это так хорошо, как только смогу, потому что я пытаюсь сказать кому-то другому, кто лучше меня, сделать это. Часто случалось так, что артисты говорили: «Нет, мы хотим, чтобы ты остался там». И я такой: «Нет, но это для этого человека». Я направляю то, чего, как мне кажется, не хватает, и забываю, что это буду я. Потому что, если я буду думать, что это буду я, тогда это будет не так хорошо, и я не буду так уверен. Например, есть запись, которую я сделал с Mystikal давным-давно—
RM: Вау!
Уильямс: Да. «Shake Ya Ass». Верно? Чад [Хьюго] и я продюсировали его вместе. Но когда я писал этот хук, я притворялся, что Эдди Кендрикс из the Temptations мог бы это сделать. Я помню, как сказал им: «О, чувак, мы собираемся уговорить парня из the Temptations сделать это». А они такие: «Нет, нет. Звукозаписывающая компания хочет, чтобы ты остался там». Это была странная вещь, когда я начал понимать, что мое любимое место — это когда я направляю других людей и отдаюсь тому, что нужно музыке, и не позволяю своему эго или чувствам вмешиваться.
RM: Как группа, мы были в ООН, а также встречались с президентом Байденом. Мы никогда не думали, что это [произойдет], но я думаю, что естественно, что мы стали одними из представителей азиатского сообщества. Я всегда думаю про себя: «Неужели я настолько хорош? Заслуживаю ли я всей этой ответственности?» И я действительно сомневаюсь в себе. Я слышал, что ты много чего делаешь для общества. Поэтому мне интересно, как ты справляешься со всеми обязанностями быть хорошим и нравственным.
Уильямс: Я имею в виду, что в [благотворительной] работе, которой я занимаюсь, всегда есть обстоятельства. Либо я сказал бы какую-нибудь глупость, а потом пожалел бы об этом позже, либо было время, когда у меня былое запись, которая как бы повлияла на определенную часть аудитории. И тогда это заставило меня взглянуть на вещи по-другому. А потом я иду создавать [некоммерческую организацию] и выступаю против невежества, частью которого я был. И я начал воспитывать себя, просвещать себя. А в других случаях я тоже делаю это из-за того, что ты только что сказал.
Когда ты спрашиваешь себя: «Чувак, достаточно ли я хорош?» Или: «Заслуживаю ли я всего этого?» Я думаю, что мне легче спать по ночам, когда я делаю эту работу. Это помогает ответить на все эти вопросы. Это похоже на то, что где бы ни был дефицит вашей уверенности в том, что вы заслуживаете быть здесь, на этом месте, или получать поддержку от фанатов, где бы ни был минус, это становится дополнением к нему.
RM: Я надеюсь, что все мое замешательство и эти глупые мысли помогут моей жизни стать лучше, [и я смогу] стать более взрослым для фанатов.
Уильямс: Чего люди не понимают, так это того, что у вас буквально сотни миллионов поклонников, и вы встречаетесь с ними по 100 000 за раз...
RM: Не могу заметить ни одного лица. Это просто масса.
Уильямс: Это огромная энергия, идущая на вас, и вы говорите: «Прыгай».
RM: Ну и они прыгают.
Уильямс: И тогда они прыгают. И ты поешь, и они поют каждое слово. И вы можете почувствовать по их голосам, что очень многие из их жизней пострадали и изменились из-за того, что вы сделали. Я не знаю, как ты это делаешь. Потому что у меня была пара как раз таких песен, а потом, когда я выходил и начинал петь, это заставляло меня плакать, потому что это было слишком большой ответственностью. Чувак, каждый раз, когда я так близко подхожу к этому, я всегда отступаю.
RM: Почему? Это слишком тяжело?
Уильямс: Это слишком тяжело, чувак. Это слишком большая ответственность. Вот почему я действительно уважаю таких людей, как вы, и участников вашей группы, и других артистов, таких как Bey, Jay и даже Канье — типа, чувак, с чем вы все выходите и сталкиваетесь каждый вечер на этой сцене? Это смиряет и ошеломляет. И иногда ваша нервная система должна быть создана для этого. Позволь мне спросить тебя вот о чем: как ты справляешься после того, как сходишь со сцены, чувствуя себя наэлектризованным и потрясенным каждый вечер, как ты расслабляешься?
___________________
«Я человек, и я действительно нервничаю, и иногда впадаю в депрессию из-за всей этой энергии и даже поглощаюсь ею», — говорит RM. «Но я стараюсь справиться с этим, потому что я люблю музыку»
___________________
RM: Мое первое выступление было перед 10 людьми в нескольких небольших клубах, когда мне было лет 15. И я забыл большую часть текста. Так что в то время я понял: «О, я не отношусь к звездному типу. Я не один из тех фронтменов, которые могли бы наслаждаться всей этой херней, как Курт Кобейн или Мик Джаггер». Я просто человек, который любит писать музыку.
Например, в апреле прошлого года у нас были концерты на стадионе в Лас-Вегасе. Это было четыре ночи подряд. Но каждая ночь — это испытание. После того, как мы заканчиваем первые три песни, а затем вынимаем наушники и говорим: «Мы, блядь, вернулись» — с этого момента появляется другая личность, другой я на следующие два с половиной часа. Но перед этим, на репетиции и даже в самолете, я очень, очень нервничал и [чувствовал] себя таким ответственным, потому что я действительно знаю, что билеты покупают фанаты, и они приезжают из Бразилии, из Японии, Кореи, отовсюду. Они приезжают туда только на одну ночь.
Так что это наполняет меня, как будто я должен отплатить им. Я должен предложить им лучшую ночь в их жизни. Так что это хаос, и на это уходит слишком много энергии. Я человек, и я действительно нервничаю, и я действительно иногда впадаю в депрессию от всей этой энергии и даже поглощаюсь ею. Но я стараюсь справляться с этим, потому что люблю музыку. Я люблю их любовь. Потому что я думаю, что любовь действительно возникает, когда мы отдаем кому-то, а не когда берем. Так что я просто хочу отплатить им тем же. Они привели нас из маленького городка в Корее в самое сердце музыкальной индустрии — Лас-Вегас, Лос-Анджелес, Нью-Йорк. У меня интервью с Фарреллом, это происходит из-за фанатов по всему миру. Я просто всегда благодарен и не хочу их разочаровывать.
В настоящее время BTS находятся в том, как назвал это их участник SUGA «межсезоньем» — что было неправильно переведено как «перерыв» — и на данный момент это больше о сосредоточенности на сольной работе. RM, ты сказал, что в определенной степени вам кажется, что вы потеряли чувство направления для группы.
Уильямс: У меня определенно были проблемы с отсутствием чувства цели.
RM: Когда?
Уильямс: Примерно в [2006 году], когда я выпустил In My Mind. Как только это не сработало так, как я хотел — я имею в виду, в культурном плане это произвело впечатление, но с эгоистичной стороны это сработало не так, как я хотел. Песня просто не сделала того, к чему я привык в то время, и это действительно было ударом для меня. Так что это заставило меня начать думать о предназначении и вещах, имеющих настоящую ДНК, и не только эстетическую цель, но и настоящий истинный смысл и что-то, что могло бы быть значимым для людей, но в то же время по-прежнему забавным. И я всегда любил девчонок, так что это всегда будет частью этого [смеется].
Так что я понимаю, что это такое. Я знаю, каково это — достичь такого уровня в своей карьере по какой бы то ни было причине — и у вас, ребята, все хорошо, но я думаю, из того, что я слышу и что я понимаю, вы, ребята, достигли такого уровня, когда вы подумали: «Что мы делаем? Кто мы такие? Мы те, за кого себя выдаем?»
RM: Верно.
Уильямс: И когда вы думаете о том, кто вы есть, и вы думаете о том, каковы ваши намерения, это также как бы определяет, кем вы хотите быть. Я имею в виду, каково, чувствовать это? Например, где ты сейчас находиться в этом процессе? Потому ты работаешь над сольным альбомом, верно?
RM: Да. Где-то 90 процентов работы сделано. Я выпустил несколько микстейпов в качестве одного из участников группы, но это был всего лишь эксперимент. Я думаю, что на этот раз это, возможно, мой первый официальный сольный альбом. Но прошло около 10 лет с тех пор, как мы дебютировали как групп. K-pop — это все о группах. И, как я уже говорил тебе, я лично начинал свою карьеру как рэпер и как поэт. Так что на самом деле это была сложная часть, потому что K-pop — это как микс. Это смесь американской поп-музыки, других визуальных эффектов, Кореи, социальных сетей и прочего. Это действительно напряженно и по-настоящему бурно. Так что у него есть свои плюсы и минусы.
По прошествии 10 лет, я думаю, это не входило в наши намерения, но мы действительно стали своего рода социальной фигурой и приняли это. Итак, группа K-pop собирается выступить с речью в ООН или встретиться с президентом, я думаю, я был действительно сбит с толку и подумал: «Кто я, дипломат или кто?»
Уильямс: Верно, да.
RM: В молодости я был всего лишь маленьким рэпером и автором текстов. Так что это были 10 лет, действительно напряженных в группе. И на самом деле я отвечал почти за все интервью и представлял группу перед другими участниками. Наверное, это была моя роль. Я думаю, что я действительно... я не знаю: «Йоу, я должен прекратить это ненадолго. Я должен остановить это и отвлечься от этого, а затем просто посмотреть, что происходит», заставляя мой разум действительно успокоиться. Вот так я смог сконцентрироваться на своем сольном [альбоме]. В эти дни я действительно думал о том, когда я впервые послушал тебя, о первом чувстве и атмосфере, и о причине, по которой я начал, думая, почему я выбрал музыку на всю свою жизнь.
Когда я начал заниматься музыкой, мне было лет 14, а сейчас мне 28. Так что я участвую в этом процессе. Это действительно сложно и сбивает с толку, и я просто не знаю, что произойдет. Так что, если бы ты мог дать мне какой-нибудь совет, потому что это отличается от K-pop, но ты участвовал во многих проектах, таких как N.E.R.D, Neptunes и, конечно, в своих сольных работах. Итак, есть какие-нибудь мысли по этому поводу...?
Уильямс: Участие в The Neptunes, в N.E.R.D и сольный альбом действительно помогли мне, потому что ты делаешь что-то одно, а потом делаешь перерыв. Ты делаешь что-то еще, а потом снова делаешь перерыв. И это позволяет мне надевать разные шляпы и надевать разные маски. Так что я понимаю это, и я знаю, что этот отстранение по-настоящему освежит все для тебя. Я думаю, что это хорошо для тебя, потому что потом, когда ты вернешься к этому, к группе—
RM: К команде.
Уильямс: Да, я думаю, это будет супер освежающим. Кто продюсеры твоего соло?
RM: Иногда мы делаем наш материал самостоятельно, и на лейбле с нами всегда работает собственная команда. Иногда мы также получаем наши песни извне. Это гибкий подход. Ты продюсируешь, может быть, иногда с Чедом или просто делаешь все сам, верно? Это много работы?
Уильямс: Для меня это как Микеланджело, когда он создавал скульптуры. Он просто... и я все испорчу, но все его дело было в том, что он просто избавлялся от камней, которые мешали скульптуре, что-то в этом роде. Это одно и то же. Я просто вырезаю и добавляю слои, пока не почувствую, что это правильно. И тогда, если я почувствую, что мне нужна какая-то помощь, я обращусь к кому-нибудь. Мое эго мешало мне, когда я был моложе, но сейчас я не верен моему эго.
RM: А чему?
Уильямс: Это песни. Вопрос в том, как нам сделать песню абсолютно лучшей? Вот где я сейчас нахожусь.
И я не хочу делать ничего, что просто кажется: «О, это круто, это подойдет». Нет, я не хочу такой подход. Я хочу снести стену и хочу поджечь весь квартал. Не одну комнату, а целый квартал. Не дом, а квартал в огне. Я хочу, чтобы это было в вечерних новостях. Слушайте: «Квартал в огне».
RM: Квартал в огне. B.O.F. (в переводе с Block On Fire), квартал в огне. На самом деле, это классное название для бренда.
Иногда, когда я взрослею, я нахожусь между первой и второй главами, как я уже сказал, группой и соло, или может быть, я нахожусь между музыкой и, может быть, [визуальным] искусством, между ними. Поэтому иногда я действительно боюсь, например: «Что, если мне больше не нравится музыка?» Я люблю искусство. Но это совсем другое.
Уильямс: Так и есть.
RM: Так и есть. Музыка такая, она повсюду. Мне грустно, но она действительно повсюду. Иногда я чувствую страх — например, музыка, это больше не мое главное занятие, что-то в этом роде.
Уильямс: Да. Это временно.
RM: О, правда? Я испытывал облегчение.
Уильямс: Да. А потом вдруг ты говоришь: «Воу. Это единственное, о чем я хочу думать». Это случится.
——————————
«Как нам сделать песню абсолютно лучшей? — сказал Уильямс. «Я не хочу делать ничего, что просто кажется: «О, это подойдет». Нет, я не хочу тако подход. Я хочу поджечь весь квартал целиком».
———————————
RM: Что ты получаешь от визуального искусства, художественного искусства?
Уильямс: Я думаю, что для каждой модальности, которая у нас есть, для каждой субмодальности, которая у нас есть, то есть визуальной, обонятельной, вкусовой, кинестетической, аудиальной, это в значительной степени одно и то же. Как и в случае с едой, что-то может быть сладким или кислым на вкус. Вещи могут пахнуть сладко или кисло. Визуально мы можем видеть что-то, что кажется нам сладким, и что-то кислое. С помощью слуха мы можем услышать что-то такое сладкое и приятное, а затем мы можем услышать что-то вроде: «О, кислое», понимаешь?
И поэтому я действительно получаю удовольствие, работая с артистам из разных художественных дисциплин, чтобы определить, где находится совпадение. Типа: «О, вау, это твоя сладость. О, это твоя кислятина». Ты понимаешь?
RM: Самое интересное для меня в визуальном искусстве то, что когда я слушаю какую-нибудь замечательную музыку, я поражаюсь, но все же иногда я чувствую настоящую зависть. Это [может быть] очень, очень болезненно. Так что это забавно, не так ли? Но что касается визуального искусства, я просто не проведу ни единой линии, потому что хочу остаться в стороне. Но я ценитель. Я фанат. Я маньяк. Поэтому, когда я смотрю на все картины и, возможно, скульптуры, я просто чувствую настоящее облегчение, потому что я могу любить это так сильно, как только способен на это.
Уильямс: Это потрясающе.
RM: У тебя намечаются какие-нибудь новые проекты?
Уильямс: Ну, мой проект, он называется... он [как] мое имя, а название альбома — Phriends. Это первая глава. Вы, ребята [BTS], очевидно, приняли участие. И на самом деле я говорю об этом больше, чем должен, но это песня из моего альбома, которую спели [BTS], и она потрясающая, и я очень благодарен.
RM: Я просто обожаю эту песню.
Уильямс: Мне она тоже нравится.
RM: Да, черт возьми.
Уильямс: Все, кто ее слышал, говорят: «Вау».
RM: Мне она правда чертовски нравится.
Уильямс: Я обожаю ее, обожаю ее, обожаю. Я просто собираюсь сообщить об этом всем. Ты сказал, что на 90 процентов закончил со своим сольным альбомом. Но если в пределах этих последних 10 процентов, если тебе нужно... я тебе не нужен, но я имею в виду...
RM: Я всегда нуждался в тебе, в течение 15 лет.
Уильямс: Хорошо, хорошо, если ты хочешь что-то сделать, мы действительно можем это сделать.
RM: Пожалуйста.
Уильямс: Да, и ты скажи мне, чего ты хочешь. Uptempo? Мы сделаем Uptempo.
RM: Я польщен и благодарен.
Фаррелл, есть какие-нибудь последние слова или совета для RM?
Уильямс: Знаешь что? Я бы просто сказал, продолжай двигаться вперед. Продолжай проявлять любопытство. И не оказывай никакого давления на то, что ты делаешь, говоря... Никаких крайностей, типа «О, я никогда больше не буду заниматься музыкой» или «Я никогда...» Я бы не стал делать ничего из этого. Я бы просто—
RM: Никаких «никогда»
Уильямс: Никаких «никогда». Просто оставайся со всеми во время своего пути. Просто продолжай идти.
RM: Плыть по течению.
Уильямс: Да. И просто посмотри, где ты окажешься. Потому что это действительно интересно.
________
Источник RollingStone
Переведено специально для @Bangtan_fans, перевод Ra