— Тарковский, конечно, молодец, — сказал дядя Вася после просмотра фильма «Зеркало». — Знаешь, Сережка, это «Зеркало» доставляет хорошие впечатления.
— Дядя Вася, лучше сказать: «Зеркало» доставляет».
— Что доставляет?
— Неважно. Главное — доставляет.
— Не пойму я тебя, Сережка. Вроде образованный ты человек, а изъясняешься, не пойми, как.
— Нормально изъясняюсь. Ты тоже, дядя, не блещешь. Впечатления доставить нельзя.
— А что с ними делать?
— Чего хочешь, то и делай. Только не доставляй. И вообще мне фильм не понравился.
— Почему?
— Не понятно ничего. Ходят вокруг да около. Петуха режут. Физрук бесится. Заика еще в начале. Стихи… ну, стихи ничего.
— А мне как раз стихи не очень.
Дядя с племянником немного посидели молча. Дядя поскреб пальцем стол снизу. Племянник вздрогнул.
— Что это?
— Да это я пальцем стол скребу.
— Ааа.
— Сереж, налил бы чаю, что ли.
— Да уж пили.
— Еще налей. Жалко тебе?
— Да пей на здоровье.
Племянник налил две чашки чаю. Достал сахарницу с приставшей к дну сахарной коркой, высыпал помадки.
— То-то. Спасибо. Давай еще раз посмотрим.
Дядя и племянник еще раз посмотрели «Зеркало».
— Все-таки, хороший фильм, — сказал дядя.
— Вполне. Физрук, конечно, того.
— Он же контуженный, что с него взять.
— Жизненное кино.
— Понял теперь?
Дядя налил племяннику чаю, выбил половик, вымыл руки, понюхал их, еще раз вымыл.
Племянник смотрел в окно, за которым рассвет выбивал остатки разума из окон торгового центра «Цусима».
— Надо сига почистить, Сереж, — сказала дядя Вася.
Племянник послушно взялся за нож, но тут же с недовольным видом отложил его в сторону.
— Рыбы нажарим и съедим, а потом?
Дядя Вася пожал плечами.
— Давай еще раз поглядим.
— Ну, давай.
Они посмотрели «Зеркало» в третий раз. Маслянистая ночь разлилась по майскому воздуху. Около торгового центра «Цусима» бранились байкеры.
— А есть все-таки хочется, — сказал Сережа.
— За чем дело стало! — воскликнул дядя.
Они быстро начистили рыбы, пожарили ее, съели и уставились в окно.
Байкеры разъехались. Лениво отбрехивались собаки, над тополем оплывал жиром месяц.
— Хочется иногда лизнуть его, — сказал дядя Вася.
— Фантазёр ты, дядя, — засмеялся Сережа и протяжно зевнул.
— Спать пора, — заметил дядя. — Или еще раз включим?
— Давай, — согласился племянник.
Они еще раз посмотрели «Зеркало».
Дядя погладил ладонью затылок и вздохнул:
— Жалко этого пацана в начале. Хочет сказать — и не может.
— Да уж, — согласился племянник. — Есть у меня один знакомый, у него жена. Так она, знаешь, вставляет к месту и не к месту слово «колесо».
— Колесо, ишь, ты, — оживился дядя. — Колесо. Вот глупая баба.
— Жалко её очень, — мягко сказал племянник.
Дядя и племянник