Когда я была маленькая, мне очень нравилось печь торты, печенья, булочки. Именно печь. Не есть, не угощать кого-то. Это все было вторично. На первом месте было удовольствие от процесса. Открыть книжечку с рецептами, полистать страницы. Уже, кстати, изрядно заляпанные. Я могла схватить книжечку, толком не вытерев пальцы. Или на неё могла упасть капля теста, когда я интенсивно взбивала его венчиком. Обычно книжечка лежала тут же, на столе, где шёл процесс.
Почитать названия, состав, что из нужного есть дома, чего нет. Прикинуть, что могу, что не могу. И книжка была тоненькая. Рецептов было не так много. Но я могла листать её каждый день, вчитываясь в уже знакомые составы.
Выбрать то, что буду печь завтра. Лечь спать с предвкушением. Сходить в школу. Прийти и испечь что-то новенькое. Я бы могла делать это каждый день. Но не делала. Во-первых, всё это нужно съедать. Родители и подружки, конечно, помогали. Но не каждый же день! Во-вторых, увлечение выпечкой выпало на период, когда продукты выдавались по карточкам. Это сейчас можно выйти и в любом магазине купить сыр маскарпоне для крема, например. А тогда и сметану надо было ловить. Она продавалась на разлив. Покупали обычно литровую банку. Я могла вбухать в крем сразу половину. Это было дорого. Поэтому пекла я где-то раз в неделю. Но книжку листала каждый день, выбирая рецепты поэкономнее. В этом отношении хорошо шло печенье с говорящим названием «Еврейское». Это то, где в составе маргарин, яйцо, мука. И прослойка из смородинового варенья. Дёшево и сердито. Но как же вкусно! И сразу целый противень выпечки. Надолго хватает.
Вспомнила я это на днях, когда достала бутылку с уксусом. Но не для выпечки, а чтобы вымочить в уксусе лейку от душа. Вода жёсткая и периодически лейку приходится класть в уксус, чтобы очистить её от известкового налёта. После такой процедуры отверстия лейки чистые и вода вновь льётся толстыми струйками.
Держала бутылку на вытянутых руках, аккуратно отковыривая крышку и вдруг вспомнила откуда у меня боязнь уксуса. А вот как раз оттуда. Со времён увлечения выпечкой. Я, как и все, уксусом гасила соду, чтобы тесто хорошо поднималось. Не помню, как так получилось, но уксус выплеснулся на стоящую тут же на столе тарелку с нарезанным салом. Наверное, потому что тогда бутылки с уксусом закрывались очень плотными пластиковыми пробками. И открыть их была ещё та задача. Видимо, плеснулось, а я и не заметила.
Я поставила выпечку в духовку и решила съесть кусок сала. И обожгла губу уксусом, попавшим на этот кусочек. Причем сильно так. Конечно, было больно. И ожог заживал очень долго.
Сколько лет прошло с тех пор? Очень много. Но я очень хорошо помню вздувшуюся и побелевшую кожу. И уксус сейчас, в 2022 году, другой, концентрация меньше, и бутылка другая, и пробка не такая плотная. Но открываю я до сих пор очень аккуратно, чтобы ни одна капля не упала.
Мне хватило одного раза, чтобы понять, что можно обжечься. Одного раза, повторюсь. Одного раза хватило, чтобы чётко уяснить, что может быть больно.
Эта аллегория чётко прослеживается во многих жизненных ситуациях. Одного грубого слова может быть достаточно, чтобы закончить отношения. Одной подлости может быть достаточно, чтобы больше никогда не доверять человеку. Одного предательства хватит, чтобы навсегда прекратить дружбу. И не терять годы жизни, давая шанс.
Но так же и одного слова достаточно, чтобы любовь расцвела на годы. Одного поступка достаточно для того, чтобы знать, что ты можешь положиться на этого человека. Одного взгляда достаточно, чтобы на всю жизнь понять, что ты дорог и ценен. И не терять годы жизни, упуская радость.
И когда видишь всё с такого угла зрения, то начинаешь чётко осознавать, а что ты, именно ты, несёшь в мир. Любовь, тепло, поддержку или разрушение, холод и злобу. Вроде легко, да? Но как же сложно. Наверное, это и есть жизнь. Наверное, в этом и есть её смысл.