После обеда настроение в нашей компании, несмотря на продолжающуюся морось, заметно улучшилось.
Борис торжественно расчехлил свой инструмент, который все это время носил с собой. То, что я приняла в начале нашего похода за ружье, оказалось металлоискателем. Первый раз в жизни я видела этот прибор вблизи, и некоторое время с интересом рассматривала это странное для меня устройство.
Парни же, вероятно, имели более обширные познания в этом вопросе, поэтому принялись обсуждать всякие там технические характеристики, преимущества и недостатки. Через пару минут мне стало скучно, и я занялась более понятным делом: собрала и упаковала остатки еды, какие-то крошки отнесла под деревянный навес неподалеку, где стояли кормушки для животных...
А все это время Борис продолжал демонстрировать способности своего инструмента на разных изделиях из металла, какие только у нас имелись. Лопата и топор отзывались одним звуком, серебряный браслет на руке Вениаминова издал совершенно другую трель, золотая цепочка Антона тоже откликнулась каким-то уникальным попискиванием... Этим опытам сопутствовало всеобщее оживление и веселье. Как дети, честное слово!
У меня же возникло желание исследовать окрестности нашей стоянки. Кажется, неподалеку было несколько старых поваленных деревьев, образующих подобие какого-то укрытия...
Я пробиралась к этому месту, слушая только отдаленные голоса своих друзей да редких птичек, прячущихся где-то от дождя. Среди окружавшей меня умиротворенности, вдруг вверху что-то треснуло и ухнуло, заставив поднять голову. Мне показалось, или я на самом деле увидела мельком крылья огромной черной птицы? В следующее мгновение что-то тяжелое с шумом упало сверху, преградив мне дорогу. Я зажмурилась и отпрянула, а сердце бешенно заколотилось.
Открыла глаза. Всего лишь ветка. Сухая старая ветка. Просто обломалась от ветра и упала. Возможно, так оно и было. Но это маленькое происшествие всколыхнуло что-то во мне. Неясное чувство тревоги с предвкушением какого-то нового открытия.
Предчувствие меня не обмануло. Бурелом, возникший из-за нескольких, буквально вырванных с корнем, деревьев, поваленных друг на друга в виде пирамиды, скрывал под собой еще что-то. Сначала мне пришло в голову, что это может быть медвежья берлога... Но я вспомнила, как Антон уверенно говорил, что медведей, как и других крупных животных, в этом лесу не водится. Разве что разные парнокопытные и волки...
Волчье логово, вот что это! Я замерла и прислушалась. Но нет, никаких звуков, лишь шелест крон качающихся деревьев и падающих капель дождя... Я представила, что там внутри могут вполне сидеть, прижавшись к друг другу, маленькие волчата. Брошенные, одинокие...
Чего вдруг меня посетила эта идея, заставившая полезть туда, вглубь? Но входа в логово я долго не могла найти. Зато стало ясно, что деревья от старости покрылись мхом и прогнили. Ступив чуть дальше, я почувствовала, что теряю равновесие и твердую почву под ногами...
По традиции, каждый раз обходившейся мне очень дорого, я вновь провалилась в какую-то яму. Впрочем, она не была глубокой, потому что я быстро приземлилась, оказавшись на дне, верхом на чем-то мокром и склизком. Боль от падения сначала не почувствовала, но попытка пошевелиться тут же пронзила меня, как током...
Мне снился удивительный сон, полный умиротворения и неги. На пороге пробуждения я почувствовала чье-то теплое и нежное прикосновение. Кто-то гладил мою руку. Открыв глаза, я невольно вздрогнула от неожиданности и испуга. В полусумраке лесной избушки, рядом со мной сидел какой-то незнакомый мужик. Сверху моей, была его рука.
Но стоило ему заговорить, и я тут же узнала его:
- Павел Александрович!
Он покачал головой:
- Я Сильвестр, барышня... Сильвестр Редька.
- Зачем же Вы меня обманывали? Там, в карцере...
Он опустил голову. Мне показалось, или у него на глазах блестнула слеза? Я, насколько это было возможно в полумраке, рассматривала черты его лица. Эта борода, нечесанные волосы, несомненно должны были свидетельствовать о простонародном происхождении этого человека. Но меня не так просто обмануть. Называвший себя Сильвестром молчал, потом я поняла причину:
- Ольга. Там все было иначе. За несколько часов или минут до смерти, люди не лгут. Да, я был графом Ордынским. Давно. В прошлой жизни. Но с этого дня называйте меня только Сильвестром. Павел умер. Там, в подвале...
- Но как?
- Возврата к прежней жизни не будет, как бы нам этого ни хотелось. Большевики захватили власть и собираются строить новую Россию. Без царя и всех, кого считают своими врагами. В этой новой России нет места Павлу Ордынскому. Имение разрушено, все состояние потеряно... Все мои родные - за границей. Уехать вслед за ними я не смог и не захотел...
- Почему?
- Почему я не уехал? Сначала я думал, что это смутное время не надолго. Была вера, была надежда на народ, который опомнится, проснется и сбросит с себя это наваждение, вернется к вере, исконным устоям. Но люди устали, устали от войны, от бессильной и нерешительной власти... Белая армия для них - олицетворение всего того, что противится новой счастливой жизни при коммунизме... На большевиков же смотрят с надеждой... Я верю, что со временем, но не сейчас, вся эта шелуха спадет, Россия обновится. Одно знаю, - моя судьба связана только с Родиной. Но граф Ордынский сможет остаться здесь только при условии, если станет частью народа... У меня был ординарец, он погиб, и я решил взять его имя. У него не было ни титулов, ни богатств. Простой казак, но рассуждал так ясно, что я удивлялся всякий раз, как необразованный человек может быть настолько умен и мудр... Многого мы не знали о своем народе, - в этом главная ошибка...
- Вы останетесь здесь, в Сибири?
- Да. У меня есть для этого причины.
Он пристально посмотрел на меня, заставив смутиться.
-----------
Боль вернулась резко и неожиданно.
- Марина!
- Маришка!
Я слышала свое имя откуда-то издали, как сквозь подушку. Собравшись с силами, я закричала:
- Я здесь!
А потом просто завыла, не в силах терпеть боль, раздиравшую мою ногу.
ПРОДОЛЖЕНИЕ следует, читайте Глава.81