Я обедаю на фуд-корте в торговом центре между двумя шоппингами, жду клиентку. За соседним столиком стайка подростков. Именно такие, как на подчёркнуто плохих фотографиях в Контакте, нерезких, с тусклым светом. Именно такие, как их рисуют развлекательно-познавательные порталы. В одежде на два размера больше, свитерах, будто с бабушкиной антресоли (и да, вероятно, именно оттуда). Одна девочка с чёрной помадой, вторая с большой фетровой шляпой. Мальчики богемно-субкультурные. Трэш, угар, тяжелый рок.
Я вспоминаю себя и своих друзей в этом возрасте. У нас не было быстрого интернета, мы не умели быть такими модными. Музыка распространялась быстрее. Слушали и смотрели на «КиШ», «Гражданскую оборону». Копировали? Некоторые да, но у меня всегда был очень широкий, хоть и поверхностный круг интересов. Мне равнозначно нравились образы и из гламурного MTV и из мрачного русского рока.
Настроения зато были те же самые. Очень хотелось любви и взаимности, подвига, творчества. Ничего не получалось. Даже творчество из-за отсутствия навыков было корявым, и от этого было ещё горше. Где набрать слов? Как сложить их между собой? Как сложить ноты? Что вообще делать?.. Понятно, что вообще-то надо готовиться к вузу и поступать. Но это необходимое, для общества. А для себя?
У одной девочки засосы на шее под шарфиком, и ей, вероятно, сложнее всех. Рукав кофты на секунду задрался. Она привычно, но бдительно поправляет его: на предплечье пара свежих следов от порезов. Неглубоких. Ровно таких, чтобы боль души на несколько минут можно было увидеть и потрогать. Она рискует. Из всей компании, вероятно, она хуже всех понимает, что включает её боль и как с этим справиться.
В целом компания меньше всего напоминает позитивный плакат о том, что юность — это только солнце, ветер и перспективы. То есть, да, это молодые счастливые люди. Сейчас им хорошо, они со своими. Но каждый из них проходит собственный подвиг. Уже не дети, ещё не взрослые, они ищут своё место в жизни, в том числе, через стиль.
Стиль этот, «винтажный» и «рокерский», растянутый и уже с вешалки будто потасканный, кажется мне сейчас чистым подарком смерти.
Где противоречие? Нет противоречия.
Молодые люди, мне кажется, в каждом поколении через это проходят. Даже если выглядят опрятно и гламурно. Даже если всё у них в талию и яркое. Просто неформалы острее это ощущают, может быть. А может, у тех, других, ярких подростков и юных людей, есть более определённая поддержка от близких. Может, не соответсвующая их природным наклонностям. Может, туповатая. Но она работает. «Ты пойдёшь в этот вуз и будешь работать тем-то.»
Юный неформал вынужден в этом время искать своё место самостоятельно. Может, ему некому довериться. Может, его сфера реализации легла уж очень далеко от семейной. Этот пересменок, в который он уместит внутри себя и своё, и чужое, и семейное, может занять годы.
Если всё пройдёт хорошо, опыт боли превратится в прекрасное творчество, которое проторит дорожку для многих таких же потерянных, каким был он, и облегчит им этот переход.
Юный неформал, даже если это девочка, всегда наследник Бальдра, который спускается в ад, чтобы пройти его насквозь и воскреснуть. Лет в 15 это тот, кто только что заглянул в лицо Хель. Выдерживать её взгляд и идти дальше требует огромного мужества. Близкие часто этого не понимают, и от этого ещё сложнее.
Когда-то дети вырастают. Ткани становятся дорогими, крой продуманным, наносной цинизм уходит, появляется огромная глубина.
Из странных подростков получаются самые сильные и чувствительные взрослые.
Мы тоже когда-то были такими. Всё хорошо, мы выросли и творим.
И всё же у меня каждый раз замирает сердце, когда я вижу на фудкорте стайки подростков.
