– Ты видел, как он вошел, – с горечью прошептала я, прикрывая рот ладонью, – и весь этот цирк был специально устроен.
– А ты умнее, чем кажешься, – усмехнулся мой все еще муж.
– Что я наделала? Как мне теперь Цареву смотреть в глаза? Что он обо мне подумал? – яростно терла я лицо ладонями, размазывая косметику и причитая.
– И вот, наконец-то, мы подошли к главному вопросу, – устроившись на стуле у обеденного стола, Филипп раскрыл принесенную с собой папку и вытащил документы. – Ты получишь свидетельство о разводе и сможешь спокойно жить, правда, с некоторыми условиями, – он мимолетно глянул на меня и вновь опустил взгляд в бумаги. – Первое условие будет таковым: ты ни с кем не встречаешься до пятнадцатилетия Ульяны. Второе условие – ты прекращаешь работать на Царева, вообще, без всяких пререканий. Ну и третье: раз в год моя дочь на летние каникулы приезжает в мой дом. Мне не важно, с тобой или нет, я хочу и буду общаться со своим ребенком, и только на моих условиях! – повысил он голос.
У меня даже слезы мгновенно высохли от тона и продиктованных мне условий Тихоновым. Я сидела и как дурная пялилась на мужчину.
– Стесняюсь спросить, – скрестила я руки на груди. – Больше тебе ничего не хочется? Ты меня загоняешь в такие рамки, что волосы дыбом встают. Ответь мне, пожалуйста, только честно, а сам бы ты выполнил хоть одно из этих условий, которые выдвигаешь мне?
Я зло впилась взглядом в ничего не выражающее лицо Филиппа. Был мимолетный порыв подойти и хорошенько врезать по лицу нахально усмехающемуся мужу. Его расслабленная поза и улыбающийся взгляд меня еще больше выводили из себя.
– Я тебе предоставляю выбор, – хохотнул Тихонов, упиваясь своей властью. – Или… я отсужу у тебя Ульяну, и ты останешься ни с чем.
– Думаешь, я сейчас, поджав хвост, соглашусь на все, что ты мне предлагаешь, и буду жить с этим? – чуть ли не топая ногой, повысив голос, спросила я.
– Ты умная женщина, и я нисколько не сомневаюсь, что ты примешь правильное решение, которое будет для нашей дочери приемлемо.
Я не могла понять, шутит он или действительно думает то, о чем мне говорит. Неужели у этого человека хватит совести забрать у меня дочь, которая ему совсем не нужна? Это же прихоти его матери, и не более. Я уверена более чем, что Ираида Витальевна затеяла всю эту игру. Зачем мы с дочерью Филиппу? Для него, кроме матери, никого больше не существует. Только она одна имеет право решать за сына, и Филипп, словно теленок на привязи, следует ее советам. Как я раньше не видела этого? Ведь он специально загоняет меня в угол, чтобы сделать приятное только ей – своей любимой матушке-мегере.
– Ты невыносим! –без сил опускаясь на стул, произнесла я. – Ты гнусен и жалок. Я ведь действительно тебя когда-то любила, все эти годы я ждала, когда ты придешь и скажешь, что был неправ, и мы с Ульяной для тебя что-то значим. Но нет, от тебя не было даже sms и телефонного звонка. Ты никогда не видел меня беременной, не присутствовал на выписке ребенка из роддома, ты ее не держал на руках, не видел, как она сделала первые шаги… Ты, ни черта не знаешь о ее жизни! – прокричала я последнюю фразу.
– Мне это не нужно, – передернул плечами и, словно защищаясь от моих нападок, сделал пару шагов назад.
– Конечно! Тебе плевать на остальных, даже на собственную дочь плевать. А вот угодить матушке – это для тебя дело всей жизни. Как же так? – я всплеснула руками и с иронией покачала головой. – Не дай бог Ираида Витальевна будет недовольна. Ведь она отлучит тебя от кормушки, и ты останешься в одних штанах. Хотя, нет, зная ее характер, останешься и без них, еще и должен будешь.