Быть надзирателем – значит испытывать на себе одну из самых мощных профдеформаций. Как сходит с ума человек, который попал внутрь этой системы? И что он на самом деле видит через перекрестья в решётках? Мой интервьюируемый согласился рассказать о своих первых рабочих днях в неволе.
-Скоты! Я это жрать не буду! – проходя по коридору, я вдруг услышал, как в дальней клетке орёт заключенный. Шум начал нарастать: его сокамерники, как бы в знак поддержки, забили кулаками по стенам, кто-то стал свистеть и улюлюкать – привлекать внимание постового.
-Тихо! – рявкнул я, и сделал громкий шаг вперед. По мере того, как я приближался к концу коридора, гул постихал. И, наконец, я остановился. Мой глаз нырнул в окошко железной двери, и от омерзения я в ту же секунду отпрыгнул назад – там мужик зашивал себе рот. В знак протеста против якобы невкусной баланды - еды, короче. Каким-то грязным шилом, которое он достал Бог знает где. Это был мой первый рабочий день.
БЕГИ ОТСЮДА КАК МОЖНО СКОРЕЕ
Меня зовут Максим, мне 26 лет, живу в Волгограде. Под конец моей службы в армии один знакомый с универа предложил пойти на зону вертухаем. Ну а что? Всяко интересней, чем работать по профессии каким-то экономистом за 8 тысяч, подумал я. Месяц за месяцем, комиссии, проверки, и вот день «икс» - моя первая экскурсия по тюрьме.
«Вонь, невыносимая вонь» - это первое, о чём я подумал, когда зашёл в СИЗО. Пахло канализацией. Так сильно, что казалось, именно от этого запаха облезает краска со стен. Я был одет по гражданке – в джинсы и какую-то футболку - и другие сотрудники сразу просекли – я только устраиваюсь на работу. Они проходили как бы мимо, замедляли шаг и, поровняясь со мной, говорили на ухо "не устраивайся сюда, беги как можно скорее".
Но дороги назад у меня уже не было. Как и денег (последние 10 тысяч я потратил на комиссии).
Первые дни мне не было страшно. Страх затмевало дикое рвение скорее понять специфику работы и местные правила, чтоб не чувствовать себя кроликом. Это особенно важно, когда приходится общаться с заключенными. Они сразу секут, что ты за человек - сильный или слабый. Иногда даже устраивают для этого проверки. Один, например, сутками рассказывал на весь блок, как истязался над детьми, со всеми физиологическими подробностями. Тут легко можно кукухой двинуться.
День за днём я понимал, почему меня отговаривали здесь работать. Это сильно изматывает еще и физически. Смены по 14-15 часов, а на сверхурочные едва ли пачку сигарет купить можно. Плюс, постоянный риск. Несмотря на то, что спецконтингенту отсюда выбраться почти нереально - в СИЗО непроходимая, порой даже для сотрудников, система решеток, замков и дверей, - некоторым уркам терять нечего. От таких в любой момент ждешь, что они тебе заточкой под ребро дадут.
ОТЗЫВЧИВЫЙ, СПОКОЙНЫЙ, СОШЁЛ С УМА
Самое непростое - совладать с психологическим давлением. Очень многие заключённые пытаются свести счёты с жизнью. Способы разные: вешаются на простынях, режут руки, ноги, шеи мойками (лезвиями от бритвы). Но в большинстве случаев это, как у нас говорится, "демонстративно шантажное поведение". То есть они привлекают к к себе внимание и начинают что-то требовать.
Но есть и забавные вещи. Например, в СИЗО сидят лидеры группировок, то есть главари. У них там подельники, шестерки, телевизоры с холодильниками - всё как полагается. И сидят они очень тихо - грубо говоря, в своё удовольствие. А вот те, кто стырили жвачку с "Пятёрочки" гнут пальцы так, строя из себя опгшников-ауешников, что становится просто смешно. Но и те и другие в один голос твердят: они невиновны. Верить им, конечно, нежелательно. Они только этого и ждут, чтоб чьим-нибудь доверием воспользоваться.
А есть самый адовый корпус - корпус несовершеннолетних. Там девчонки и мальчишки лет по 15-16 сидят. И они - это просто армия неуправляемых мартышек: нарушают режим, срывают мероприятия. Угомонить их нереально - малолетки.
Был еще у нас мужичок один, нерусский. Приехал с Армении к своему брату в гости. А тот ему предложил купить анаши - посидеть, покурить - отдохнуть, в общем. Ну и заехал этот мужичок по 228, брат подставил.
Поначалу армянин нормальный был, спокойный такой, отзывчивый. Но чем дальше дело шло - тем яснее он понимал, что за эти дела сроки большие дают. И начал сходить кукухой. Как-то хватает он меня на прогулке и тараторит:
- Давай, начальник, я тебе прямо сейчас 15 тысяч даю, и поедем чай ко мне домой попьём! 3-4 часа попьем и приедем обратно, вот уже такси стоит ждет!
БУНТ В КОРМУШКЕ
Через месяц работы у меня в кармане завопила тревожная кнопка. У нас есть туб-пост, где люди с туберкулёзом сидят. И там заключенные устроили бунт. Один из надзирателей, по их мнению, повёл себя "не по совести": то ли нагрубил кому-то, то ли руки распустил. Ну ответ и не заставил себя долго ждать. Заключенные стали выбивать кормушки (маленькое окошко, через которое выдают еду), выбивать двери - такой грохот стоял! Всё потому, что у заключенных - своё государство, в котором они друг за друга стоят горой. Особенно если стоять надо против вертухаев, тут их хлебом не корми - дай повозникать лишний раз.
КОЗА В КАРЦЕРЕ
Был интересный случай с одним душевнобольным, его посадили в карцер на общее положение. Проще говоря, это одноместный карцер с личной посудой и всякими принадлежностями: ручки, тетради, матрас. Выводим мы его на пересчёт утром, а он замирает внезапно и говорит:
-Я вчера козу украл. Живую. Мы с ней в карцере вдвоем теперь будем жить.
-Что ты несешь? - рявкнул на него мой коллега.
-Вы же у меня сокамерников отобрали вчера! Верните моих сокамерников!
-Каких сокамерников? Ты один сидишь.
А он глаза выпучил, и рукой тычет:
-Да вон же они стоят!
Мы оборачиваемся, а там никого нет. Ну, мы перекрестились, и увели его обратно.
Потом мы этого душевнобольного пошли кормить. Говорим, мол, давай посуду свою! А он снова чудит - нет у него, якобы ни ложки, ни тарелки, хотя те на столе лежат. Но он их в упор не видит. А мы-то обязаны его покормить. В итоге дал он нам чашку. Ну хоть так - налили борща. А этот заключённый остановился на секунду, развернулся и кинул чашку в кормушку, прямо в меня! Я с ног до головы, естественно, в борще и на резонный вопрос: «зачем ты это сделал?» он ответил:
-Я не буду есть в туалете!
Мы переглянулись и подумали: «в каком туалете?». А он раздраженно уточнил: «вы мне сказали идти в толчке есть!». Мы снова переглянулись, ничего не поняли, и я пошел стирать свою форму.
***
Пока что я буду продолжать работать в СИЗО, потому что в городе у нас маленькие зарплаты. Плюс, я заметил, что стал более настороженным, стрессоустойчивым и ответственным. Лишь бы только с ума не сойти.