Так за что же на 10 дет сел молодой парнишка?
Парнишка: «За слова»
Денисыч: «За какие слова?»
Парнишка: «Сказал на уроке истории в школе, что наше правительство тоже должно любить свой народ.».
Что это за xepня? В книжке черным по белому написано, что парнишу Гопчика посадили за то, то таскал молоко бандеровцам.
Но Гопчик еще кое-чем печальным знаменит. Он жрет свои посылки втихаря по ночам, но его за такое не бьют потому что он «теленок ласковый» и «ко всем мужикам ластится»… Чего?!
Хотя может он и не лагерный петух, может я просто неправильно понял значение этого слова «ластится». В том нам поможет словарь языкового расширения.
«Ластить» - значит улещать. А «улещать» - слово слишком известное, чтобы Солженицын его упоминал… Впрочем, и слово «изнасилование» в отношении НЕ женщины он тоже понимает по-особому.
Ну раз уж открыли, давайте еще что-нибудь глянем… О, тут про Михалкова есть)) Так, «бесогон» - это ветрогон… А «ветрогон» - это вентилятор… Ладно, допустим, г-но на вентилятор он действительно частенько набрасывает…
Денисыч находит кусок полотна пилы и припрятывает его. Очень разумное действие, когда до выхода тебе осталось десять дней. В оригинале, разумеется, Денисычу оставалось сидеть не десять дней, а два года. Но не будем на это отвлекаться, ведь наконец-то начинается работа.
Кирпичи зэки кладут настолько ловко, что кажется, что полуразрушенная старая кладка простоит куда больше, чем эта новодельная кривая хрень.
Нас ожидает еще один эпизод из книжки. Приходит бригадир и ругается, что в наличии неучтенный инвентарь – рулон толя. На кой хер зэкам в фильме толь, черт его поймет, объяснять не будут, но относительно него все настроены очень серьезно и намекают, что стукачей тут не любят.
Зэк бригадиру: «Если ты слово скажешь, кровосос, день последний живешь. Запомни!»
Бригадир (видимо, уже в обмоченных штанах): «Что вы, ребята!..».
Как и половина эпизодов в фильме, этот эпизод не понять без контекста. Ща я вам его навалю. В целом эпизод почти дословный. Дело в том, что зэки уперли толь у другой бригады, чтобы завесить пролеты и чтоб не дуло. Правда, уперли они его у бригады вольнонаемных, что конечно же не надо отображать в фильме. Ведь если это отобразить, то окажется, что не всё в Союзе построено зэками! Да и то, что построено, оказывается спиZжено у вольных. А спер этот толь Иван Денисыч. Вот такой он честный человек.
После демонстрации того, что стукачей здесь не любят, нужен очередной эпизод с чьей-то тяжелой судьбой. Некий рыжий из Юрмалы повествует, что попал в ГУЛАГ, взяв вину за брата на себя. А вину за что? Брат случаем не лесной? Вам об этом не расскажут, забудьте.
Далее все активно потеют – кладут кирпич. А Ярмольник Закадрович продолжает наваливать интересных размышлений, объясняя принцип организации труда зэков.
Ярмольник Закадрович: «В лагере бригады – это такое устройство, чтоб не начальство зэков понукало, а зэки друг друга. Прямо по Ленину. Или всем дополнительное, или все подыхайте <Чего?!> Ты не работаешь, гад, а я из-за тебя голодным сидеть должен? Нет, вкалывай, падла, один за всех и все за одного <Мушкетеры хepoвы!>.
Мушкетеры что, тоже коммунисты?
Ярмольник Закадрович: «Чем не прообраз бригад будущего, который впоследствии штатные пропагандисты нарекли «бригадами коммунистического труда»?
Да-да, коммунисты пошли от зэков, мушкетеры от коммунистов, а Ярмольник просто пошел на…
Ярмольник Закадрович продолжает: «Грудь стальная у бригадира, голова светлая, совесть чистая… Таков уж он, отпрыск работящего кулацкого рода.».
Этот бригадир со стальной грудью и чистой совестью, отпрыск работящего рода, кладет кирпич с такими зазорами, что я не понимаю, эта фраза Ярмольником сказана с иронией или с восхищением?
Хотя какая разница – что Ярмольник наложил, что бригадир. С приходом сумерек работа заканчивается. Да, проснулись, пожрали, пришли на работу в час дня, еще раз пожрали, и, судя по всему, проработали всего часа четыре… Какой-то неправильный фильм. Сейчас половина людей в ГУЛАГ захотело. Там смены в три раза короче!
Но хоть все и свалили, Денисыч не привык бросать работу незаконченной и остается один докладывать рядок. Правда, чихает и проЙОбывает мастерок. Но происходит чудо в виде неизвестно чьей руки, подавшей мастерок. Чур меня!
Денисыч «лОжит и лОжит» с таким мастерством, как будто мастерок, кирпичи и раствор впервые в жизни увидел прямо в кадре.
По окончании работы Денисыч прячет неучтенный мастерок (хотя тут все свои, но всё же немного не все) и торопится на выход. Но тут на закрытом строящемся объекте обнаруживается… ведьма?! Чурикова!
Денисыч: «Скажи, а это ты мне мастерок протянула? Я видно обронил его, когда чихнул…»
Чурикова (блаженно улыбаясь): «Я.»
Денисыч: «Высоко ведь! Метров восемь, не меньше!..»
Чурикова: «А бог его знает!..»
Денисыч: «Ну я побегу?»
Чурикова: «Беги! А то там тебя давно кличут!..»
Что за хрень нам показывают, понять сложно. В книге ничего подобного не было. Там вообще половины бессмысленных эпизодов не было. Надеюсь, Ярмольник пояснит?
Ярмольник Закадрович: «И Шухов побежал что было сил. Он ощутил вдруг необычайный внутренний прилив энергии, как будто поел досыта домашней пищи…»
Такой весь окрыленный Денисыч догоняет бригаду вовремя, и все идут назад… через поселок, которого до этого в кине не было…
И когда они добираются до лагеря, происходит эпизод с повторным досмотром. Денисыч под тревожные напевы очкует, что сейчас у него найдут кусок полотна пилы, который он в запарке забыл припрятать. Но досмотр осуществляется ненадлежащим образом, и беда его минует.
Денисыч: «Спасибо тебе, господи!..».
Ну раз тут столько чудес произошло, и такая музычка играет, то не иначе вмешался всевышний. В книге, правда, всё было немного по-другому и о другом, но это не так важно, нас интересует один маленький моментик: авторитет Цезарь просит Денисыча занять для него очередь в посылочную, дескать он посылку ждет. Угу. Авторитет Цезарь ПРОСИТ шестерку помочь. Да Денисыч в рассказе за ним по пятам бегал, подобно шакалу Табаки, выпрашивая, не занять ли Цезарю очередь за посылочкой, в надежде, что ему за это обломится колбаска или маслице…
Получение посылки показано, как и всё в этом фильме, жестко. Надзиратели колбасу надкусывают и смотрят, не возразит ли чего зэк. Даже варенье заставляют таскать в бумажном пакете. Короче, охрана лютует, что не сильно отличается от рассказа, но…
В рассказе Солженицын описывает, что соседи Денисыча были откормленные, подобно укpaинсkoмy бaндepoвцу.
Потому что питались отменно с одних только посылок. Посылки разрешали получать два раза в месяц. А в лагере больше тысячи человек, то есть условно 2 тысячи посылок в месяц. И на какой раз из этих двух тысяч охранников задолбает надкусывать колбасу, уж и не знаю… И даже переливание варенья из стеклянной банки в бумажный кулек как-то не выглядит жестоким: стекло отдавать зэку нельзя. И тут разве нужно что-то объяснять? Это стекло! Им можно порезаться, порезать кого-то, самоубиться, наконец. Так что охранники вообще могли сразу банку забрать себе, ан нет, они зачем-то заморачиваются и переливают всё в кулек… Дураки несоветские, наверное.
И понятное дело, что у блатных никто ничего не отбирал и не крысил. А вот у Денисыча… Доходило до того, что ему просто говорили, что посылок нет. Поэтому он и написал жене, чтобы она больше ничего не присылала. Потому что Денисыч – ЧМО. Потому что с ним так можно.
Причем всего этого Солженицын сам лично не видел, ему просто рассказывали. Вот за что мы все любим Солженицына, так это за проверенные источники.
Денисыч Цезарю из очереди за посылками: «Ну я тогда того, пойду?»
Цезарь: «Да, конечно».
<склейка>
Денисыч: «А вам ужин принести?»
Цезарь: «Нет, Иван Денисыч, ужин кушайте сами…»
Денисыч: «Спасибо!..»
Ми-ми-мишность сцены зашкаливает!
Ярмольник Закадрович: «Не всем такая пайка сегодня. Каждому – по труду. Таков закон в 104-й бригаде…».
Еще один уточняющий момент, который в книжке описан не так, как в кине…
По книжке в столовой Денисыч побежал первым делом получать довольствие на всю бригаду и внимательным взглядом подмечал, в какую тарелку попадало побольше мяса и трухи. Это две самые-самые две тарелочки – за себя и за Цезаря – от отставил поближе к себе, совершенно не переживая, что другим достанется баланда пожиже, а он сожрет за двоих. Не, ну он конечно чуть-чуть переживал, правда, обвиняя других, а не себя…
Однако совсем поборзеть не получилось – одну из двух жирных тарелочек пришлось отдать бригадиру, иначе его тот бы просто затоптал за жидкую баланду, поэтому вторая порция Денисыча была пожиже.
Но в кине – всё не так.
Ярмольник Закадрович: «Кому-то только триста, а кому-то и двести… Каждому – по труду!».
Ммм… И по какому труду?! Они же все одинаковое количество рядов кирпичной кладки сложили, причем одинаково криво. Да я б за такую работу все рыбьи глаза у них из баланды повытаскивал, что б не жировали))
Еще в кине есть какой-то тупой повар, за каким-то хреном орущий гимн артиллеристов…
Хотя тут все понятно:
Это единственная песня, которую знает режиссер, в которой упоминается это страшное имя…
После ужина Денисыч бежит к художнику, живущему в лесопилке. Ведь на утреннем построении тот его приглашал. И, кстати, этот искренне мерзнущий доходяга Денисыч варежки принципиально не признает?
Режиссер, вы же даже в фильме показали, что они у него есть!
Ладно, пох…
К слову, в книжке никакого художника нет.
Несуществующие откровения несуществующего художника: «Мне… повезло… Приглянулся я полковнику и его супруге <Чего?!>… А он обнял меня <…ять!!!!!> и говорит…».
Эротические фантазии создателей кина, видимо, достигли апогея…
В целом история ни о чем, да и на сюжет не влияет, так что в топку.
Напоследок он дарит Денисычу его портрет в честь скорого освобождения и...
… приободряет:
Художник: «Вы же герой!..»
Денисыч: «Да бросьте вы, Николай Иванович. Какой я герой…»
Правильно - никакой!
Вернувшись в барак, Денисыч застает Цезаря за потрошением посылки и одновременным ухаживанием за больным.
Цезарь: «Температура 39. А доктор будет только утром.»
Человек-градусник? Как он узнал, что температура ровно 39, если доктор придет только завтра?
Несчастный больной был и в книжке. Там эта ленивая ж..па просто прикинулась больным, зато вечером первым же стартанул на ужин. Но тут он у нас почему-то действительно болен.
Пришла пора подробнее рассказать о личности Цезаря. Цезарь – это лагерный авторитет. Его боятся и другие зэки, и охрана. Он ходит в шапке без номера, у него теплый бушлат, он курит хороший табак, регулярно получает посылки, которые никто не шмонает, ведь он сам башляет всем, кому надо, и работает в теплой конторе. Правда, Денисыч искренне считает Цезаря слишком благородным, но одновременно недалеким для зэка, и даже почему-то считает работающего на тепленьком местечке придурком. Авторитета. Придурком. Это пять.
И раз Солженицын писал про себя, то видимо так считал и Солженицын.
А теперь сопоставим два любопытных факта: факт первый – «…здесь людей по ночам режут. – Не людей, а стукачей!...» (ну вы помните). Факт второй: в кине показывают, как Цезарь просит Денисыча одолжить ему «десять суток» - это погоняло такое у самодельного ножичка… И в книжке черным по белому написано, что в бараке нож был только у Денисыча! Им он портняжничал за паек. И другого ножа в бараке нет, раз авторитет его просит у шестерки. За наличие такого ножа сразу выписывалось 10 суток. А раз недавно троих ночью зарезали, то это тройное убийство сразу же приписали бы тому, у кого этот нож найдут. Но Денисыч мало того, что не мог таких простых вещей сопоставить, он даже еще одну заточку с собой принес.
Разумеется, ножичек Денисыч дал в надежде на колбаску, и Цезарь эту колбаску ему дал. А почему бы и нет? Надо же подкармливать придурка, которого могут найти с ножом.
Но приходит суровый мажор, который «город-сад», и начинает терки насчет больного, что о нем нет объяснительной от бригадира. И раз нет объяснительной, то больному выписывается карцер. Разумеется, на 10 суток… С чего этот юный надзиратель сталь таким суровым и как произошло изменение его характера, нам не расскажут. Ну, просто быстро перековался, это ж сами знаете что за власть…
Денисыч, не заметив прихода главгада, решает вступиться за больного.
Выступление Денисыча было коротким: «Он в карцере не жилец!»
Старший надзиратель: «Кто сказал?!»
За его смелость Денисычу вешают положенные больному 10 суток. Это чтоб вы поняли, в какой страшной стране жил Денисыч…
Младший надзиратель приказывает шапку и бушлат не брать (о, бушлатики для заключенных к концу кины подвезли)). Несчастный Денисыч встает перед вертухаями на колени, признавая их мощь в сальтухах, и просит пощадить, ведь ему осталось всего 9 дней.
И Денисычу даже вертухаи сочувствуют и дают 9 суток, дабы не увеличивать срок на один день… А зря – могли бы сочинить «Один день Денисыча – 2»!
В общем, Денисыч в карцере страдает...
Ярмольник Закадрович: «Десять суток здешнего карцера, если отсидеть строго и до конца, это значит на всю жизнь здоровья лишиться. Туберкулез, из больничек уже не вылезешь…»
А. Туберкулез оказывается просто от холода… Ну что, читатели, до зимы!)) Встретимся в туб.диспансере!
Но внезапно чья-то добрая рука бросает в карцер телогрейку и шапку. Так что теперь видимо он уже туберкулезом не заболеет.
Денисыч: «Спасибо тебе, господи!..»
…А потом экран темнеет, и нам показывают фотку Денисыча уже с дочками и внуком…
И это ВСЁ.
Серьезно, режиссер? Кина закончилась вот так??? Ну, как бы сказать напоследок, вы опять напиZдели?
За авторством Солженицына в финале этого «увлекательнейшего» рассказа Иван Денисыч мирно засыпает у себя в бараке, радуясь тому, что утащил полотно, шестернул, ой простите, подработал за табачок, и плотно набил брюхо. И не в какой карцер его не отправляли. И вот это вот ВСЁ.
Несмотря на то, что в фильме многое переврали, а еще больше придумали, он получился неплохой экранизацией. Да, абсолютно такое же унылое г-но, как и рассказ.
Та часть киноэпопеи про Денисыча, которая фронтовая, разительно отличается от того, как это описано в книжке. Никаким артиллеристом Денисыч не был. И в плен к немцам попал, мыкаясь по лесам. После он из плена сбежал, и его взяли уже наши как шпиона, ведь дошло их только двое. Угу, дошло бы пятеро – им бы поверили, а вот двоим – никак.
Это как? Если всех, кто сбегал из плена, сажали как шпионов, то почему пятерым бы поверили, а двоим нет? Шпионы что, только парами ходят?
Хотя в кине «Т-34» после плена почему-то в ГУЛАГ никого не отправили. А, они же как раз впятером сбежали, всё сходится.
Три скудных абзаца в книжке, в которых открыто говорится, что отправили Денисыча в ГУЛАГ по надуманному обвинению, составили треть кина. Не было в рассказе никаких подвигов, не было парадов на Красной площади, не было забегов, не было самоубийств, не было посиделок с художником.
Хотя это всё придирки к кине как к экранизации.
Но если посмотреть на кину отдельно от рассказа, как на самостоятельный продукт, то о чём он? А ни о чём. Без оговорок. Тут вообще нет ничего интересного ни с точки зрения сюжета, ни с точки зрения какой-либо художественности. В кине десятки сюжетов, которые ничем не разрешаются. Да, экранное время идет, события идут друг за другом, но никаких выводов из них не делается. К чему эпизод с бабкой Чуриковой? К чему эпизод с парадом? К чему в лагере ребенок? Паркур охранников? И прочее, прочее, прочее… Эти эпизоды не повлияли абсолютно ни на что.
Я понимаю, Солженицын сидел, но на чём сидел сценарист?!
А звукарь, который ориентировался только на вздохи и чавканья? А оператор, который видимо сняв пару панорамных кадров, случайно нажал на zoom и весь фильм не знал, как вернуть все обратно, поэтому тут всё сплошь крупные планы.
Фильм плох во всем. Абсолютно во всём. И с технической точки зрения, и с драматической. А уж если ещё и сюжет в расчет брать!..
Снимали фильм про ужасы ГУЛАГа? И где ужасы? Работа до изнеможения? Нет. Массовые расстрелы? Тоже нет! Голод? Ну вроде как должен быть, но в фильме все сытые и откормленные. Кроме Денисыча. Вы же экранизировали самого светоча! Где это наше всё? А у него ничего этого в книжке нет! В книжке только какая-то унылая бытовуха и не самые лучшие условия. Да, Денисычу тяжело живется, потому что он по лагерной иерархии стоит почти на самом дне. Но это уж, извините, история совсем не про ГУЛАГ.
Сейчас книга вообще не выглядит как ужасы тюремной жизни. Да и в те годы некоторые вахтовики жили похуже, а значит в кине нужно побольше нагнетать. Ведь в противном случае оказывается, что главный герой ничего из себя не представляет. И история эта пустая, призванная лишь пожалеть. За что? А просто так.
Пожалеть лагерную шестерку, которая шестерит добровольно, а не потому, что в эти шестерки назначена. И мои шуточки можно принять за глумёж над невинно осужденными, да только это не глумёж. Потому что глумёж – это ваш фильм, режиссер. Даже сам Солженицын охренел бы от того, как вы его переврали! Теперь понятно, откуда в лагере столько электроэнергии. Это Солженицын в гробу вертится!.. Хоть какую-то пользу принес.
И эта книжка про лагерную бытовуху, авторитетов, шестерок, парашу входит в школьную программу… Это для того, чтобы потом все удивлялись, откуда в подростковой среде развиваются всякие зоновские понятия?
Любой взрослый человек посмотрит на это произведение с подозрением, сомнением и, откровенно зевая, скажет: «И что? В чем ужас-то?»
Только дети, чей опыт еще недостаточен и которые не навидались страху в жизни, смогут всерьез воспринимать страдания лагерной шестерки. Чтобы потом нормально воспринимать эти постоянные сверления мозга по ТВ о том, что у нас страх ГУЛАГа заложен генетически…
Современные мастера практической евгеники всерьез пытаются пропихнуть нам идеи некоего австрийского художника, который тоже считал, что у нас, русских, в генах заложено что-то страшное.
Ведь когда ноет Солженицын, то все требуют покаяния и признания советских преступлений, признания тоталитаризма, массовой слежки, доносительства, а когда ловят какого-нибудь важного дядю с кучей бабла...
… то все требуют расстрелов, конфискации, посадок родственников и всех работавших с ним.
Как у вас в голове всё это объединяется?!
И вишенка на торте – настоящий Шухов В ГУЛАГЕ НЕ БЫЛ, о чем написано в каждом издании этой ср..ной книжки.
Верной дорогой идете, гражданин режиссер.
На этом ВСЁ!
Автор UglyJoke (в редакции Лапчатого).