Два раза в год, зимой и летом, наша батарея уезжала из расположения полка, чтобы заняться непосредственно освоением военной техники и обретения навыков по её использованию. Три месяца были разделены приблизительно пополам. На первом этапе мы ехали на так называемую точку – площадку у взлётной полосы военного аэродрома, где мы учились засекать на радаре взлетающие и садящиеся самолёты, на бортах которых по своему графику обучались и тренировались пилоты. Наш график подстраивался под их график.
Приблизительно за месяц до отъезда мы начинали подготовку – собирали каркасы под военные полевые палатки, напиливали доски для настила нар. Всё это нужно было для того, чтобы в открытом поле по возможности быстрее разбить палаточный лагерь.
Фотографий внутреннего убранства таких палаток в свободном доступе я не нашёл, поэтому схематично нарисовал её устройство в Фотошопе.
Такая палатка рассчитана на 10 человек, но наши командиры поделили палатки по взводам. В нашем взводе было 4 Шилки с четырьмя членами экипажа в каждой. Итого – в палатку набилось 16 человек. Кто-то скажет - в тесноте, да не в обиде, что, мол, чем больше народу, тем теплее. Может оно и так, но это когда все бойцы «разложены по полочкам», а в момент бодрствования места катастрофически не хватало. До отбоя лежать на нарах запрещалось. Да! Я забыл сказать, что рассказываю про зимний этап обучения.
Итак, всё подготовлено и загружено, наша батарея в составе 4-х ЗСУ-23-4, 4-х зенитно-ракетных комплексов «Стрела-10» на базе БРДМ, грузового ЗИЛ-131 с прицепленной полевой кухней, командирского БТРа и Урала ОРНРиР, выдвинулись на железнодорожную станцию для погрузки на платформы.
Приехали, загрузились, укрепились… И ещё почти сутки торчали у эшелона. Повторюсь – зима! Холодно. Полевая кухня уже закреплена на платформе, поэтому нам выдали сухой паёк. На каждого по банке гречневой каши с мясом и по куску хлеба. Ещё раз напомню – зима! На улице -20! Каша в банках превратилась в лёд, разогреть негде. Хлеб (5 человек на буханку) резали на пайки двуручной пилой. Иначе никак.
Ну, наконец, поехали! Нам выделена теплушка с буржуйкой. Тем, кто устроился рядом с печкой, ещё ничего, до остальных тепло не доходило. Ехать всего 300 км, но ехали почти сутки…
Ехали, ехали, и наконец, приехали! Разгрузились, поехали на точку. Как добрались до места, сразу стали ставить палатки, очень хотелось тепла, понимаете ли.
И вот палатки поставлены, из досок для нар напилили немного дров, сидим, греемся. Тут нарисовались отцы-командиры, а палатки то им мы так и не поставили… В ярости комбат приказал разобрать все поставленные палатки, дескать, наперёд вам наука будет, будете знать, чьи палатки нужно ставить в первую очередь!
Что делать... Разобрали свои палатки, поставили командирские. Комбат сказал: Без моего приказа палатки не ставить! – и ушёл греться.
Приказа мы ждали до темноты, и вот наконец отогревшийся и подобревший комбат разрешил ставить палатки. Спасибо, отец родной! Не дал сгинуть от переохлаждения неразумному солдату.
И потекла служба в палаточном городке по учебно-полевым законам. Думаю, кто не жил в армейской палатке зимой, не поймёт всего «кайфа» подобного времяпровождения. Печь разрешали топить только ночью. А топить то было и нечем… Ежедневно на ЗИЛе в ближайший лес отправлялась команда заготовщиков дров, состоящая из представителей от каждого взвода, но, как правило, дров хватало только для того, чтобы «накормить» походную кухню и обогреть офицеров. Более подробно о заготовке дров я расскажу во второй части рассказа о зимнем проживании в палатках, которая будет называться «Пушкинский полигон».
Итак, дров почти нет! Буржуйка даёт тепло, только пока внутри горит огонь. Огонь потух – тепло моментально выветрилось. Как греться? Сначала в ход пошли доски нар, на которых лежали матрасы. Доски постепенно изымались, зазоры между досками постепенно увеличивались. И вот уже некоторые матрасы проваливаются в междосочное пространство! Нужно было искать другой способ обогрева. И вот что придумали: ежедневно с боевых машин сливали солярку, по фляге на палатку. Кто-то где-то нашёл кучу выброшенных автомобильных кресел, из которых мы выковыривали поролон. Технология протопки теперь выглядела так: в печи жгли минимальное количество дров, только чтобы был огонёк. Поролон рвали на куски, макали в солярку и кидали в топку. Ву-у-у, - отвечала печка звуком хорошей тяги. Жестяная труба моментально раскалялась до красна. Горит поролон, смоченный в соляре, не долго, поэтому процесс подкидывания новых кусков был постоянным. Для этих целей мы выделяли истопников. Дежурили по очереди, по два человека за ночь.
А что до основной цели нахождения на точке – так всё выполнялось согласно заранее составленного плана. Родина могла спать спокойно. Во всяком случае, на Дальнем Востоке.
