- Я люблю тебя, малыш! - И я тебя… Они шли по улице, обнявшись, и целого мира было мало им для чувств, и вся вселенная не могла вместить их любви друг к другу. Не было денег на такси, не всегда имелась у него даже мелочь на проезд в троллейбусе. Он работал экспедитором и получал за труд не ахти какие деньги. Она училась в университете. Сигареты, купленные «поштучно», пешие прогулки длиной в несколько остановок, городские звезды, не могущие сфокусировать свой свет из-за серых туч.
Их не волновало ничего, кроме чувств друг к другу. Они часами могли говорить на самые разные темы и были счастливы этим примитивным общением вне стен ресторанов, квартир с «евроремонтом», боулинг-клубов. Общение по дороге с работы, на которой он получал свои копейки, казалось им очень увлекательным. И не портило впечатления от этой урбанистической сказки ни отсутствие новых ботинок, ни отсутствие мелочи в карманах…
Я всегда думал, что счастье в деньгах. Я был уверен, что спокойствие и радость от самого существования на земле спрятаны в кожаном салоне Bentley, в шезлонге на берегу Эгейского моря и в квартире за миллион долларов. Мне казались смешными люди, рассказывающие о том, что «счастье за деньги не купишь».
Вещающие об этом люди были обычно двух типов – или нищие, или очень богатые. Насчет нищих все было понятно. Эти любят рассуждать о чести и порядочности, не имея за душой ни копейки. Дай им сто долларов, да не дай, а покажи только – и они уже готовы сделать что-то «не совсем» хорошее. Пропьют сто долларов – опять начинают рассуждать о преобладании духа над телом…
Вторые – люди богатые, но какие-то дерганые что ли, недовольные всем. Они и коньяк за пятьсот долларов пьют, морщась недовольно, и устриц из раковин высасывают, презрительно скривившись… Нет, веры таким рассказчикам быть не может! Что вы тут советуете? Дайте мне сто тысяч долларов, а там разберемся – можно ли купить счастье за дензнаки или нельзя. Я был уверен, что можно.
Что такое счастье вообще? Что-то эфемерное, неуловимое. Радость от покупки новых брюк можно назвать счастьем или нельзя? Можно. Кратковременным счастьем. Счастьезаменителем. Покупка машины – это счастье долговременное. Но в любом случае счастье не бывает вечным. И только постоянное владение большими суммами, позволяющими купить буквально все, может дать счастье вечное. Так я думал. Я был уверен в этом. Я уже почти знал, что это единственно верный рецепт счастья…
Для того чтобы заработать много денег, нужно много работать. Можно еще украсть, но тогда радость от обладания средствами будет соседствовать со страхом ответа за свои неправомерные действия. Выход один – работать. Работать много. Кто работает – тот имеет. Не иначе. Любой насмехающийся над этим золотыми правилом успеха - глупец. «Я работаю на заводе от зари до зари, да денег что-то не шибко вижу…» Значит, не в том ты месте работаешь!
И я начал работать. В первую очередь над самим собой. Убить лень, максимально растянуть границы усталости, работать, работать, работать… Пахать! Большие деньги появились очень скоро. Но до денег ПО-НАСТОЯЩЕМУ больших пришлось добираться по весьма обрывистой скале.
Моя жена из студентки превратилась в молодого специалиста. Старт ее карьеры в крупном издательстве был даже резче моего. Уже через два месяца – повышение. Через четыре месяца компания оплатила ей дорогой курс обучения второй профессии. Наступили времена, когда нам не нужно было задумываться о том, где взять денег на новую одежду, на самую дорогую одежду, на неоправданно дорогие шмотки, созданные каким-то известным итальянским гомосексуалистом.
Я так говорю – «наступили времена». На самом деле времена наступили не сразу. Мы шли к этим временам, приближали их, поднимались по ступенькам все выше и выше. И вот, как лампочка в темном подъезде, перед нами засияло осознание того, что мы ПРИШЛИ. Остановились, отдышались. Осмотрелись. Все супер! Погнали дальше, не сбавляя темпа…
Прошло три года. Всего-то. Я теперь передвигался по городу на дорогом автомобиле, друзья, появившиеся у нас, были из того же теста, что и мы сами. Все – успешные. Все – богатые. Почти все наши друзья были богаче нас, но, на самом деле, войти в общество людей, зарабатывающих пятьсот тысяч в год, тому, кто зарабатывает двести тысяч в год, очень просто. Мы питались в одних с ними ресторанах, передвигались на приблизительно одной стоимости иномарках, жили в квартирах с приблизительно одинаковым ремонтом. Ели ту же тарелку супа в том же ресторане. Пять тарелок супа не съешь, потому мы были приблизительно равными среди равных…
Первые месяцы жизни с ощущением возможности приобретения всего, чего душа пожелает, были великолепны.