Ислам Махачев: На данный момент бой с Волкановски — один из самых интересных

Новый чемпион UFC в легком весе Ислам Махачев рассказал о прошедшем бое против Чарльза Оливейры и поделился некоторыми планами на будущее. — Абдулманап был твоим секундантом на первом поединке в США. Кто жестче — он или Хабиб? — Они оба жесткие. Сейчас Хабиб нас тренирует, и мы между собой с парнями говорим, что яблоко от яблони далеко не падает. Также он кричит во время тренировок, подход такой же: дисциплина на первом месте. Но, наверное, у Хабиба нет такого профессионального опыта, он может просто нас загонять. Уже тренировка закончилась, а у него все равно надо дополнительно-дополнительно-дополнительно что-то делать. — А кто громче подсказывает? — Хабиб громко подсказывает, его всегда слышно. Он перед мои боем пришел в раздевалку, а до этого еще ребят секундировал. У него уже голоса не было. Говорю: «Ты как будешь подсказывать? Тебя не слышно почти». Отвечает: «Найду силы». — Смеешься, когда Конор пишет, что он возвращается? — Он возвращается каждый день в твиттере. Два года уже не дерется. Если бы он все это время молчал, его бы уже забыли. Вот он периодически что-то высказывает, старается быть на слуху. — Тебе желают защитить пояс как можно больше раз. Интересно защищать или завоевать новый? — На данный момент нужно защитить пару раз. Потому что если не защитить завоеванный пояс, то это как-будто неполноценный чемпион. Завоевал — надо защитить. И сейчас начинается тяжелая работа: у меня-то была мотивация его забрать, а теперь за мной есть голодные пацаны, которые хотят его отобрать. — Не чувствуешь, что тебе не хватает яркого оппонента, такого, каким был Конор для Хабиба? Например, Бенеил Дариуш — яркий оппонент? — Дариуша, наверное, можно назвать самым неярким из возможных. С ним будет тяжелее всего раскрутить и продать бой. Думаю, поэтому Дэйна Уайт даже нигде не сказал, что Дариуш может следующим драться за пояс. UFC не интересны просто хорошие бойцы, которые бои выигрывают. В категории до 70 кг есть Майкл Чэндлер. В UFC он провел четыре боя, два проиграл, но в Америке это большое имя, чемпион Bellator, у него зрелищные поединки. Дастин Порье дрался с Конором три раза, с Хабибом дрался, тоже очень большое имя. Это бои, которые людям интересны. — А чемпион из категории до 66 кг Волкановски? — Это — объединение двух поясов. Людям всегда интересен бой людей, которые давно не проигрывали. Они всегда ждут поражения одного, поэтому объединение поясов всегда интересно. — Тебе самому интересно с ним подраться? — Да. Он номер один в рейтинге лучших бойцов вне зависимости от весовых категорий, почистил свой дивизион. И в плане стиля у него много навыков и в борцовский, и в ударной технике. Думаю, на данный момент это один из самых интересных боев. — Ему уже сейчас нужно начинать готовиться к бою с тобой? — Да, им всем нужно начинать тренировать борьбу. — Оливейра позвал на подготовку сильного борца-вольника из Ирана. Ты же в первом раунде бросил его вроде броском из самбо. Сам чувствуешь, что твой соперники недооценивают твою подготовку в самбо и дзюдо, думают, что надо готовиться именно как к вольникам? — Если начинать с самого начала, то борьбу нельзя набрать за два-три месяца… Даже за пять лет. Это должна быть база, которая идет с детства. Если база есть, то ты вспомнишь эти навыки. Но, если у тебя этой базы нет, ты хоть пол-Ирана позови, не сможешь подтянуть борьбу. Наоборот, тебе это может помешать. Тебе этот тренер может внушить, что ты сам уже такой борец, что можешь кого-то повалить. И у меня в бою это было — Оливейра хотел меня как-то бросить… У нас с детства эта школа есть, в Дагестане почти все с этого начинали, это — фундамент. Возьмем Хабиба. Все же знали, что он будет бороться, готовились годами, брали тренеров, спарринг-партнеров. Но Хабиб шел, в две ноги проходил и валил. Зрелый спортсмен должен понять, что не стоит зацикливаться на этой защите от борьбы, нужно улучшать свои навыки, чтобы свой бой навязывать. — А ты план на бой на 100 процентов выполнил? — Где-то в какие-то размены заходил, а этого не было в планах.Потому что в разменах любой может попасть. У меня план был такой — одиночные удары, максимум два удара, потом входить в клинч, вязать. И дать ему понять, что у него не получается. Мы Оливейру знали. Знали, что когда у него не получается, и он это понимает, у него не идет бой. — Дал ему это понять? — Да, потому что, когда мы в партере оказались, он начал там треугольники закидывать. Но я спокойно это все контролировал. В последних боях, когда его в нокдаун отправляли, никто его добивать не шел, потому что он мог какой-то прием сделать. А когда он увидел, что я этого не боюсь, что сам туда лезу, то понял — будет тяжело.