Август — время отвальных в гарнизоне: «академики» убывают на учёбу, заменщики отправляются в другие края. Прощание с однополчанами. У ДОСов появляются «Уралы» с контейнерами, снуют помощники, подающие домашний скарб в контейнер, тоскуют жёны, наблюдая за недостаточно бережной погрузкой нажитого, дети мешаются под ногами. Хорошо, если в полку нелётный день — лётчики эскадрильи помогут быстро справиться товарищу с переноской вещей из квартиры в контейнер, а вот в лётный день приходиться клянчить бойцов у инженера или ОБАТО. Много их не дадут, процедура затянется. Но делать нечего — надо как-то решать эту проблему. На крайний случай есть общежитие холостяков, там тоже можно уговорить парней помочь с погрузкой. Каждый выживает, как умеет. Наконец, контейнер отправлен, осталось устроить однополчанам отвальную.
Масштаб отвальной зависит от полковых традиций, должности и широты души виновника и дня проведения — полёты могут помешать. Место проведения также варьируется от этих же условий: лётная столовая, квартира, природа или гаражи. С проведением таких мероприятий на природе стало трудно: в самом городке укромных мест для шумной компании нет, а за пределами стало неуютно — обстановка в Грузии стала взрывоопасной.
Сидим на отвальной в лётной столовой — провожаем несколько человек на учёбу в академию. Тут присутствует Резо, он уже списался с лётной работы, ждёт приказа на увольнение из армии. Рядом со мной пристроился Виталя, он тоже ждёт расчёта с полком — списался в начале года, уже отправил на миргородщину вещи и семью. Виталя только что вернулся из родных краёв, куда вывез семью на личной автомашине - «ласточке», как он её называл, обратно в полк добирался на перекладных и успел рассказать мне про свои приключения.
Выехал он из Грузии спокойно, а вот возвращался совсем в другую обстановку. На дорогах появились какие-то вооружённые люди, останавливают транспорт, устраивают досмотр, реквизируют всё, что посчитают оружием. Автобус, на котором добирался Виталя, несколько раз подвергся унизительной процедуре обыска мужчин на обочине. Женщины оставались в салоне. При первом же требовании человека с ружьём выйти из автобуса, Виталя незаметно вытащил лётный нож из кармана и сунул его в сумку. Эта предусмотрительность оказалась не лишней. Его тщательно обыскали, а молодого парня, который отказался отдать свой нож, избили, нож отобрали. Хорошо, хоть отпустили.
Отвальная идёт заведённым порядком: выступают начальники с напутствием, говорят лестные слова в адрес убывающих; виновники торжества отвечают благодарностями отцам-командирам полка, где они доросли до должности, позволившей им учиться в академии. Убывающие офицеры — кадры уважаемые в полку, нет среди них людей, которых полк отправляет на учёбу, чтобы избавиться от услужливых дураков.
Потом начинаются воспоминания однополчан про всякие смешные случаи за время службы с виновниками торжества, а в армии всё становится смешным, что было на волосок от трагедии. Доходит очередь и до рассуждений о текущем моменте: будущее строевого полка затуманилось… Но у «академиков» про это голова не болит - три года ясных перспектив. Опять — учёба. О чём тут рассуждать!
Кто-то из офицеров рассказывает свежий случай соприкосновения с действительностью за пределами гарнизона, куда офицеров понесла нелёгкая на личном авто. На обратном пути, недалеко от города на дорогу вышли люди с оружием и дали сигнал остановиться. Но хозяин легковушки проигнорировал сигнал — народ одет не по форме, в руках ружья, автомат, а у него на заднем сиденье военная фуражка — объехал по обочине. Едут дальше, но пассажир оглянулся и закричал: «Стой!» Водитель дал по тормозам. Оказалось, что сзади один из этой банды целился по автомашине из автомата. Военная фуражка не работала, как отличительный знак неприкосновенности. Люди с оружием подошли, разразился скандал на почве непонимания сторонами текущей ситуации. Грозились отобрать авто у офицеров. Но скоро в самой группе обозначились противоречия, нашлись среди местных люди, готовые отпустить военных на все четыре стороны без конфискации имущества. Хозяину авто удалось сыграть на этих разногласиях, местные заругались между собой, стали выяснять кто у них главнее — пузатый человек с ружьём или тщедушный с автоматом, - под этот раздрай офицерам удалось уехать.
Ничего удивительного в этом инциденте уже не было: Гамсахурдия открыто называл советские войска оккупантами, требовал вывести войска из Грузии. Я сам видел телепередачу про грузинского президента, у которого корреспондент спрашивал, мол, а почему он со своей собакой разговаривает по-русски. « А потому, - ответил президент, - что она собака, и общаюсь с ней на собачьем языке». Не-не, военную фуражку с задних полок авто надо уже убирать.
Со столовой мы с Виталей ушли вместе.
- Как тебе на новой должности, - спросил Виталя.
- Лучше не придумаешь! Обучаю молодёжь, много летаю за инструктора. Уважаемая должность. Но скоро этой благости придёт конец.
- А что такое? Здоровье? Решился, наконец, списаться?
- Разговор имел с командиром полка неприятный для меня. Предлагает мне должность комэски занять.
- А что же тут неприятного? Подполковника получишь, ты же майором второй срок ходишь.
- Да на кой ляд мне эти портянки, морока с личным составом?.. Пытался отбрыкаться, мол, это не моё, не мечтал, старый уже, предлагал молодёжь двигать... Вон их сколько дикорастущих с амбициями. Справятся!
- Не удалось от предложения отбиться, - догадался Виталик.
- Только командира разозлил. Пообещал поставить замом у комэски-заочника, мол, пока он по сессиям будет шляться, ты будешь его работу делать за зарплату зама и «подполковника» тебе не видать. Те же яйца, только вид — сбоку.
- Дела… Чем закончилось?
- Попросил у командира время подумать. Может само рассосётся.
- Ты не обижайся, но я думаю, что ты, Александрович, на эту должность не подходишь.
- Так и я говорю…
- Ты для этой должности слишком добрый.
- Добрый?!
- На этой должности нужен офицер, которому нравится гнуть подчинённых через колено. А ты всё больше уговорами, убеждением стараешься… Замполитские замашки у тебя ещё не выветрились.
- Может быть ты и прав.
- Не - может, а так и есть. У меня чуйка - отменная. Оцени, как я вписался со своим увольнением. Под самый занавес успел семью и свою «ласточку» из Грузии вывезти. Помнишь наш разговор в Тегеране?
- Помню. Ты — молодец! Настоящий — хохляра.
- А то! Когда хохол народился — еврей заплакал! Быстрее бы рассчитаться и тикать отсюда. Забыть эту Грузию, как страшный сон!
Мне пора свернуть с улицы на тротуар к моему дому, а Виталику иди дальше. Мы прощаемся.
21 августа в полку была лётная смена день-ночь. Москва уже какой день бурлила от ГКЧП, телевизор показывал балет, личный состав было напрягся, но командование решило действовать по плану боевой подготовки и провести полёты. Привычная деятельность как-то благостней душе военных, чем музыка Чайковского. Пусть там сами сначала разберутся кто главнее и сильнее, а нам учебно-боевую подготовку никто не отменял. Надо молодёжь готовить, пока керосин ещё поступает. До итоговой проверки нужно в полку и в эскадрильях провести лётно-тактические учения, они тоже в плане значатся. И государственную границу никто ещё не отменил.
На первой после проверки полка на авиабазе Мары лётной смене мне досталось три заправки. В первой открутили с ведомым сложный пилотаж парой в зоне, а потом сошлись в ближнем воздушном бою друг против друга. Победил ведомый. На земле подошёл ко мне мокрый от пота, но довольный:
- Это тебе за то, что на проверке ракету мне не дал по мишени пустить.
- Вот ты какой злопамятный, - засмеялся я, - никак простить не можешь срыва захвата.
- И не прощу, пока обещание своё не выполнишь.
- Какое ещё обещание?
- Проставиться за уничтожение мишени, вот — какое! Я не забыл.
- Тьфу, ты! У кого - что, а у кошки в думах — мышки.
Второй заправкой свозили с комэской на двух спарках молодых лётчиков на сложный пилотаж парой. А третьей — звеном слетали ночью на перехват. Изображали обеспечение других родов авиации. Изобразили, перехватили цель. Каждому истребителю звена удалось выполнить имитацию пусков УР. Молодцы офицеры боевого управления — ловко управляли цепочкой из четырёх самолётов! Звено отработало на «пять».
До конца августа месяца было ещё три смешанных лётных смены. На себя слетал ночной перехват в стратосфере и на боевое маневрирование парой, а остальные полёты - днём и ночью - были в инструкторской кабине.
Налёт за август получился сногсшибательный: восемнадцать часов на двадцать шесть полётов. Семь часов и ровно половина месячного количества полётов пришлись на инструкторский налёт.
Чувствую себя полезным человеком и учить других мне нравится. Есть у меня, правда, один неизбывный недостаток для этой должности: «рисовать» плановую таблицу на полковые полёты не могу. Не получается. Из-за этого на меня чужие комэски нехорошо косятся. Мой-то уже притерпелся, приспособился, даёт мне «рисовать» плановую таблицу только при эскадрильский сменах. И то, закончив свой основной вариант, забирает у меня черновик другого погодного варианта полётов и быстро его переделывает.
Никогда не думал, что моя жажда равенства, братства и справедливости сыграет со мной такую жестокую шутку. Все требования по планированию я хорошо знаю и расставить значки упражнений по бланку плановой таблицы проблемы не было. Передо мной возникала проблема выбора лётчиков на заправки. Не поднималась у меня рука «рисовать» заправки первого залёта лётчикам своей эскадрильи, а уж о том, чтобы сумма заправок наших лётчиков была больше, чем в других эскадрильях даже и подумать не мог.
Процесс «рисования» меня изматывал, стирательная резинка непрерывно работала, я никогда не укладывался в сроки готовности черновика, лётчики были недовольны моим распределением самолётов и очерёдностью заправок, комэски досадовали, что приходится переделывать после меня черновик. Какое-то время я дома вечерами корпел для тренировки над плановыми, но быстро убедился, что это пустая трата времени: никогда мне не избавиться от мук справедливого распределения самолётов между всеми лётчиками полка, никогда мне не выйти на уровень своего комэски. Он их «рисовал» в лёт, заметно было, что получал от этого процесса и его итога удовольствие, легко глушил недовольство комэсок и лётчиков других эскадрилий щедрыми посулами дать лишние заправки на следующей смене.
Коллеги смирились с этим моим недостатком и перестали доверять мне плановые таблицы. Только в крайнем случае! Зато я был хороший методист, старательно вёл все многочисленные журналы учёта тренажей, тренировок, изучения документов, доведения шифротелеграмм и пр. и пр. И учить других у меня получалось. Даже подумывал сдвинуться в какое-нибудь училище на преподавателя, но без академии это — невозможно.
И командиру полка, между прочим, приводил аргумент в пользу своего отказа от должности комэски, мол, «рисовать» плановые таблицы не умею. Командир не поверил, что такое может быть, но комэск, присутствующий при разговоре, покивал головой, мол, увы, так и есть. Комполка, не долго думая, пообещал мне дать замкомэску-мастера плановых таблиц.
Да что же он ко мне прицепился? Ну и назначь этого замкомэску-мастера плановых таблиц комэской, а я у него замом буду. Меня уже не удивишь командиром и званием, и возрастом младше меня, я умею подчиняться.