Внеочередной материал о поездке по округам члена статистического комитета области войска Донского Ивана Васильевича Тимощенкова. Материал выходит в дополнение публикации канала @Каменский Артефакт
Огромные степные пространства в Донецком округе, по реке Яблоневой, на протяжении всей этой реки, и в вершинах рек Ольховой и Чира, принадлежали некогда генералу Алексею Ивановичу Иловайскому, бывшему войсковым атаманом войска Донского с 1775 по 1797 год. Ныне как раз на этих местностях помещаются две волости: Верхне-Макеевская и Поповско-Иловайская, заключающие в своих районах 7 681 десятину крестьянской душевой земли, наделённой на 2 401 душу при освобождении от крепостной зависимости, и 55 457 десятин земли частных владельцев, а всего 63 138 десятин.
Когда то вся эта земля принадлежала дворянскому помещичьему роду Иловайских (им же, кроме того, принадлежали обширные степи в тех местах, где ныне волости: Деркуло-Титовская Донецкого округа и Дмитриевская Таганрогского округа), теперь же за фамилией Иловайских в Поповско-Иловайской волости нет уже земли ни одной десятины, а в Верхне-Макеевской к началу 1899 года состояло 573 десятины, принадлежащих помещице Анне Денисовне Иловайской, вдове Иосифа Петровича Иловайского; в том же году владелица продала из поместья этого 400 десятин, так что остаётся теперь за коренными потомственными владельцами всего лишь 173 десятины, которые служат площадью и попасами для известных в Донецком округе двух скотских макеевских ярмарок: Георгиевской – 23 апреля и Просковеевской – 14 октября.
В сороковых или пятидесятых годах помещикам Иловайским, на основании положения о войске 1835 года, из всего пространства земель, которым они владели по праву первого захвата, вырезано было по числу крестьян восьмой ревизии что то около 40 тысяч десятин, остальная же земля была причислена к войсковым земельным запасам, и из неё нарезано потом к настоящему времени, как видно это по спискам землевладельцев в обеих названных волостях, 117 участков по 400, 200 и менее десятин, данных чиновникам в потомственную собственность и мелкопоместным дворянам на души имевшихся у них при крепостном праве крестьян.
Земля Иловайских, нарезанная им после введения в действие положения от 1835 года, теперь разорвана на большие и малые клочки и находится во владении разнообразнейших лиц:
из неё 173 десятины, как выше пояснено, находится во владении вдовы А. Д. Иловайской,
7 681 десятина – под душевыми наделами крестьянских сельских обществ,
1 455 десятин купило лет 18 тому назад у приказа общественного призрения товарищество в 64 двора из дворян Николая и Петра Бредихиных и лиц разных других сословий (живут хорошо, пашут больше на лошадях, землю делят на три поля),
339 десятин – у купца А. П. Золотарёва,
5 281 десятина – у купца Г. С. Нифонтонова,
1 039 десятин – у крестьянина И. Ф. Остроушкова,
2 400 десятин – у крестьянина В. И. Ерёмина,
1 305,5 десятин – у крестьянина П. Д. Усикова,
625 десятин 2 138 сажени – у крестьянина А. П. Анисимова с товарищами,
400 десятин – у крестьянина Бочагова,
7 535 десятин – у купца Н. А. Кожухова,
4 032 десятины – у купца М. М. Жеребцова,
3 300 десятин – у жены почётного гражданина Н. И. Батырева.
Последние двое землевладельцев, хотя купили свои теперешние поместья непосредственно от помещиков Сулиных и Потаповых, но всё-таки земля эта ранее принадлежала Иловайским.
Таким образом, одно из самых крупных помещичьих имений в донской области раздроблено совершенно, перешло почти всё в другие руки и не сохраняет никаких следов своих прежних владельцев. Здесь в настоящее время не только никто не живёт из господ Иловайских (Анна Денисовна Иловайская приезжает сюда из Черкасска только на время открытия на её земле ярмарок), но даже нет могил их и их предков.
Неизвестно, принадлежит ли роду господ Иловайских поместье в волости Дмитриевской Таганрогского округа; что же касается земли, принадлежавшей им некогда в Деркуло-Титовской волости Донецкого округа, то она в последнее время перешла уже в шестые руки.
После генерал-лейтенанта Василия Дмитриевича Иловайского и его вдовы Екатерины Петровны, поместье это перешло к М. Д. Новикову, от него – к помещику Миллеру, от Миллера – к князю Долгорукову, от князя Долгорукова – к жене генерал-майора М. И. Грековой, а от наследников этой последней в настоящем году, – к какому то графу.
Как шатко и трудно поставлены иногда в экономическом отношении в здешних местах помещичьи имения, можно видеть на примере А. Д. Иловайской, владеющей ныне в слободе Верхней-Макеевке 173 десятинами с ярмарочной на них площадью. Госпожа Иловайская до начала настоящего года владела при слободе Макеевке 573 десятинами, но земля эта была заложена, как говорят, по 50 рублей на десятину и по залогу за ней стояли огромные платежи, платились также положенные земские и дворянские сборы и, кроме того, ярмарочная площадь на этой земле, как доходная статья, оценена была земством в 60 тысяч рублей и за неё на владелицу установлен был ежегодный налог в 460 рублей 52 копейки.
Все эти платежи, в общем, являли собой настолько солидную сумму, что владелице, чтобы содержать своё хозяйство и оправдывать лежавшие на нём платежи, необходимо было получать доход ярмарочной площади не менее 6 тысяч рублей. И ″борьба за существование″ увлекла И. Д. Иловайскую на весьма несправедливые и жестокие меры. С помощью подходящих распорядителей и шайки наёмных служителей она взимала с приезжающего на ярмарки торгового люда и местного населения, доставляющего на ярмарку для продажи сельскохозяйственные продукты, такие высокие поборы, которые близко граничили с грабежом.
Ярмарочная площадь у неё была ограждена канавами и крепкими заставами. На последних находились особые её кассиры и ценовщики. Ведёт крестьянин для продажи пару волов; ценовщик прикидывает им цену и находит, что они стоят 120 рублей, и в таком случае хозяин волов должен уплатить во владельческую кассу 1.20 р., а без этого лишается права продавать на ярмарке своих волов: ведётся лошадь, ценовщик полагает ей цену 30 рублей – кассир получает 30 копеек, везётся воз дров – оценивается в 1 рубль и оплачивается 10 копеек, хотя продаётся потом на площади за 20-25 копеек или везётся обратно.
За некоторые товары побор брался до трёх раз; например, за рогатый скот, кроме сказанного верёвочного сбора, по оценке при въезде на ярмарочную площадь, бралось во второй раз до 10 копеек, когда селянин продавал приведённую на ярмарку скотину мелкому скупщику-шабаю и в третий раз, когда шабай продавал скотину в гурт, то есть крупному промышленнику. Таким путём госпожа Иловайская возвышала в иной год доходность своей ярмарочной площади до восьми и более тысяч рублей, но продолжалось это только до тех пор, пока в 1898 году местное население – выведенное этими поборами из терпения, учинило сопротивление полицейским властям, подняло бунт и разгромило ярмарку.
Дело потом рассматривалось харьковской судебной палатой, виновные понесли наказание, а владелице ярмарки были указаны законные границы для пошлин и поборов. Со скота, например, стало браться один раз от 5 до 10 копеек, да и то со скота, пригоняемого на ярмарку со стороны, со скота же местных жителей вовсе ничего не берётся.
Ярмарка после всего этого стала давать владелице валового дохода в год всего лишь от 3 до 4 тысяч рублей, а этого вместе с арендой, какую давала свободная от ярмарок земля, было далеко недостаточно для оплаты всех лежавших на поместье платежей. Поэтому А. Д. Иловайская в настоящем году вынуждена была продать из своего имения 400 десятин и оставить в своём владении только ярмарочную площадь и при ней 173 десятины земли. При продаже земли пошли по 60 рублей за десятину.
Госпожа Иловайская, как слышно, желает продать и остальную свою землю, вместе с ярмарочной площадью, по 200 рублей за десятину, а цену эту дать пока не находится охотников.
Волость Верхне-Макеевская состоит только из двух поселений коренных местных крестьян: самой слободы Макеевки в 624 двора и посёлка Новопавловского в 183 двора. Кроме того, на прикупленных и арендованных участках земли в районе волости находится ещё 155 дворов пришлых иногородних крестьян. В самой слободе Макеевке крестьянское население по землевладению делится на четыре общества, из которых каждое на полных земельных наделах 3.5 десятин на душу; в посёлке же Новопавловском одно общество и имеет земельный надел по 1 десятине 400 кв. сажень (1/3 надела).
При освобождении от крепостной зависимости здесь в обоих поселениях, почему то оказалось весьма много безземельных ревизских душ. Всего их было именно до двухсот. Это были дворовые, кантонисты и актовые. Помещики не обязаны были давать им наделы, и они остались безземельными.
С течением времени из ревизских душ, наделённых землёй, до 80 убыло смертью и переселением в Сибирские губернии (ушло 13 лет тому назад 11 семейств), наделы их оказывались мироплатными, то есть выкупные платежи за причитающуюся им землю делились по раскладке на наличные ревизские души, и общества, чтобы избежать этой излишней тяготы, роздали земельные наделы убывших собственников желающим из безземельных, причислили их к земельным, дав им и усадьбы по общественным приговорам своим. Но и после этого безземельных ревизских душ всё-таки состоит теперь в слободе Макеевке 112 и в посёлке Новопавловском 26.
Есть несколько примеров, что иногородние крестьяне и мещане, принятые крестьянскими обществами через казённую палату в число граждан и наделены полевой землёй и усадьбами. За усадьбы в таком случае иногородцы ничего не платят; между тем свои безземельные граждане, платят за усадьбы, смотря по величине их, от 3 до 5 рублей в год.
Относительно усадебных мест между собственниками всех здешних обществ в предыдущие годы были большие толки и волнения. Дело в том, что усадьбы здесь представляют собой крайнюю неравномерность. Из них есть занимают местность в десятину и более, а есть, наоборот, в четверть десятины и менее. В одном и том же ряду иногда одна усадьба в 10 сажень шириной и 60 длиной, а другая в 40 шириной и 60-70 сажень длиной. Многим эта неуравнительность всегда казалась крайне обидной, и волостной сход придумал было меру, как в этом деле достигнуть полной, по его мнению, безобидности.
Он составил приговор, брать в общественный доход, на выкупные платежи за землю и другие денежные повинности, со всех усадеб без исключения плату: с больших по 20 рублей, а с малых по 1.5-2, 3-3.5 рубля. Если денег этих не будет доставать на оплату всех общественных податей и повинностей, то сбор недостающей суммы уже раскладывать обычным порядком на души.
Проект этот был послан в окружное по крестьянским делам присутствие. Но хозяева больших усадеб, находя, что установление такого порядка будет для них в большой степени обременительно, подали туда же свои жалобы, и крестьянское присутствие, найдя протест жалобщиков основательным, не разрешило облагать платой все усадьбы.
Результат с этого неудачного ходатайства был тот, что за обществом накопились большие недоимки, так как в ожидании нового порядка не делалось никаких денежных сборов и не производилось ни выкупных, ни никаких других платежей в течение целого года. Теперь, впрочем, недоимки эти уже погашены.
Значительные вообще размеры усадебных мест служат причиной того, что здесь в большой степени между крестьянами развита охота к левадоводству. Левады заведены при усадебных местах, так что составляют нераздельные части их. Всего в волости под левадами считается 243 десятины.
Для местных крестьян вполне понятно, что теперь самое благоприятное время для приобретения земли (хотя цены на землю поднялись значительно и здесь, но находится весьма много землевладельцев, желающих сбывать продажей свои участки и дачи, и земля пока ещё не перешла в руки капиталистов и торговцев-скупщиков), и они, сколько можно пользуются всяким удобным случаем.
В слободе, как выше уже замечено, четыре крестьянских общины:
николаевская (часть Елизаветы Иловайской),
осиповская (Иосифа Иловайского),
григорьевская (Григория Иловайского),
васильевская (Василия Иловайского).
Из них григорьевская и васильевская прикупили к своим наделам целыми своими обществами за круговой порукой по 200 десятин. Сделали они это в самое последнее время. Григорьевское общество купило участок за 10 000 рублей (по 50 рублей за десятину), а васильевское за 11 000 рублей (по 55 рублей за десятину).
Первое общество просит у крестьянского поземельного банка 9 000 рублей ссуды, а второе 10 000: задатка же общества отдали каждое по 1 000 рублей. Если банк просимых сумм не даст, то крестьяне порешили доплатить от себя, а земли во что бы то ни стало не упустить.
Кроме того, из крестьян этих же обществ и других составилось уже и действует четыре земельных товарищества:
- макеевско-новопавловское – купило 200 десятин, взяло ссуду из банка в 3 000 рублей, платит банку в год 195 рублей,
- новопавловско-афанасьевское - купило 200 десятин, взяло ссуду в 4 000 рублей, платит банку в год 230 рублей,
- зотовское – купило 415 десятин, банк дал 18 000 рублей, от себя приплатили что то около 7 рублей на десятину, платят банку в год 472 рубля 50 копеек,
- яновское – купило 200 десятин, банк дал 13 800 рублей, от себя товарищи приплатили по 3 рубля с десятины, банку ещё не платили.
Сверх всех этих покупок земли устраиваются в волости ещё десять покупок крестьянскими товариществами, к которым приезжал уже член крестьянского банка для осмотра покупаемой земли. Покупает каждое из этих товариществ земли от 200 до 450 десятин, по цене от 49 до 70 рублей; на товарища домохозяина берётся в покупаемых участках от 10 до 25 десятин; паёв менее 10 десятин нет; верхов для уплаты крестьянами от себя, сверх банковской ссуды, оказывается от 5 до 22 рублей. Платить банку всеми этими товариществами придётся в год от 2.10 р. до 3.25 р. за каждую купленную десятину.
И здесь, как везде в последнее время, сделки крестьян с землевладельцами по покупке земли часто расстраиваются вследствие большого спроса на землю и быстрого повышения цен на неё. Землевладелец, продав землю и получив иногда задаток, вдруг находит покупателя, который даст ему далеко дороже, отказывается от сделки с первым покупателем и совершает её со вторым.
В настоящем году имел здесь место такой случай. Жительница города Новочеркасска, жена чиновника госпожа Данилова, продала крестьянскому товариществу участок в 200 десятин за 11 000 рублей и взяла задаток 700 рублей; по пути же в Макеевке состоялось другое товарищество во главе с одним зажиточным и денежным крестьянином и предложило владелице Даниловой за ту же землю 13 000 рублей (по 65 рублей за десятину вместо 55 р.). Госпожа Данилова отказала первому товариществу, возвратив вдвойне задаток и вошла в сделку со вторым, но второму товариществу банк не дал ссуды, так как некоторые из домохозяев этого товарищества, и в том числе самый главарь и инициатор дела, затеявший всю эту историю, купили уже в другом товариществе с помощью банка по 25 десятин (а крестьянский банк не допускает покупки с его помощью одним домохозяином более 25 десятин), почему эта вторая сделка Даниловой не состоялась, и она осталась по-прежнему собственницей земли, наделав лишь хлопот и разорения крестьянам.
В Макеевке некоторые из помещиков новой формации (купцы, мещане и другие лица, совершенно чуждые земле, но скупившие земли бывших здесь помещиков Иловайских и чиновничьи участки) поустановили в своих имениях при эксплуатации земли особые системы, оказывающиеся на практике весьма выгодными.
Мещанин Бочагов, например (купивший усадьбу и землю Иосифа Петровича Иловайского), не имеет в своём хозяйстве никакого земледельческого инвентаря, не употребляет при обработке земли никакого денежного капитала, а между тем ежегодно получает обильные жатвы. Местные крестьяне все полевые работы делают ему без денег. Г. Бочагов каждую отдельную часть своей земли делит на два поля, причём одно поле отдаёт крестьянам под попас скота и сенокос, а другое за это крестьяне ему летом и в спасовку пашут. Так же за землю, отдаваемую под попасы и сенокос, крестьяне и сеют хлеб господину Бочагову, и боронят, и убирают. За все решительно работы в своём хозяйстве землевладелец этот разделывается землёй и это, как надо полагать, весьма ему выгодно.
Купец Аркадий Парфентьевич Золотарёв, человек весьма состоятельный, купив в Макеевке имение одного из Иловайских (прекраснейшую когда то усадьбу, а теперь разрушенную и обезображенную, каменный дом, сад и 399 десятин земли), сам проживает в Каменской станице, купленным же поместьем управляет совершенно заглазно. По эксплуатации земли он выработал постепенно такую систему. Сначала несколько лет он отдавал всю землю целиком крестьянам по 2 рубля за десятину и по 2.25 р; но крестьяне не всегда платили исправно и с ними у него иногда дело доходило до суда, почему он отверг этот порядок и установил скопщину.
Землю разбирают у него крестьяне с третьей копны, и сами привозят урожай на ток; для молотьбы же нанимается ежегодно конная машина. Для раздачи земли и получения урожая землевладелец держит приказчика из мужиков, который у него в усадьбе и живёт, жалованья получает 60 рублей в год, держит на владельческой земле до двух десятков скота, накашивает в свою пользу 20 копен сена, может держать сколько угодно птицы, свиней и прочего. Для молотьбы хлеба господин Золотарёв ежегодно присылает особого доверенного, который смолачивает хлеб, отдаёт зерно на станцию железной дороги Миллерово (провоз от 60 до 80 копеек с четверти) и уезжает.
Землевладелец Иван Фёдорович Исаев, заштатный псаломщик (владеющий в Макеевке тысячью десятин земли) при эксплуатации своих земельных угодий, распоряжается всем сам лично и находит для себя наивыгоднейшим смешивать обе указанные выше системы, то есть и сдаёт крестьянам землю из скопщины и заставляет их пахать, сеять, боронить и убирать хлеб для него, разделываясь за все работы попасной и сенокосной землёй и сухим кормом в зимнее время.
Надельную свою землю крестьяне Макеевской волости делят на два поля и одно из этих полей развёрстывают на три года для распашки под хлеб, другое же в течение трёх лет держат под попасом скота. При развёрстке на души пахотной полевой земли, имеющие много скота домохозяева иногда ничего не получают для распашки; не имеющие же скота или меняются с имеющими (берут у них пахотную землю, уступая им в своих попасах), или берут на свою часть в попасном поле скотину и с хозяев её получают деньги.
Вблизи Макеевки для арендования желающим из крестьян находятся земли троякого рода: частных владельцев, войсковые и казачьи общественные хуторов Ольхового и Веженского Мигулинской станицы. Последние земли находятся от слободы на расстоянии от 12 до 15 вёрст. Земли частных владельцев берутся в аренду участками по цене 1.50 р. – 3 рубля за десятину; войсковые – от 1.50 р. до двух рублей, и казачьи от 80 копеек до полутора рублей. Подесятинно казачьи земли отдаются по одной и той же цене как и участками, частных же владельцев и войсковые земли подесятинно можно арендовать только от 3 до 5 рублей за десятину, и притом безразлично как под распашку, так и под сенокос. Если берут землю из скопщины, то косят сено пополам, а хлеб отдают из третьей копны.
Духовная жизнь крестьянского населения слободы Макеевки в последнее время в чрезвычайно угнетённом состоянии. Население крайне стеснено неимением в слободе церкви уже более двух лет и отсутствием божественных служб. Здешнюю церковь и её служителей просто преследует какой то злой рок. Несколько лет тому назад у местного священника сгорел дом, причём сгорели и двое его детей, а в прошлом 1898 году у него же сгорело опять всё подворье. Старик так поражён был этим несчастьем, что занемог от горя и умер. Сама церковь в 1896 году была обокрадена, а в 1897 году сгорела до основания. Крестьяне немедленно после этого сложились с каждой души по 4 рубля, собрали доброхотные даяния и решили восстановить церковное здание как можно скорее, но тут их постигло новое несчастье. Строить церковь они подрядили некоего крестьянина Владимирской губернии, Шуйского уезда, Ивана Ефимова Емилищева, за 12 тысяч рублей. Условия были таковы, чтобы подрядчик начал постройку ранней весной 1898 года и к концу лета этого года возвёл её вчерне всю и покрыл и за это получил бы 6 000 рублей; далее, в настоящем году он должен был отделать её всю к концу лета и получить уже остальные деньги. Но Емелищев не возвёл церковного здания вчерне и не покрыл его даже к августу 1899 года, а между тем получил уже от общества денег до 8 000 рублей. Крестьяне увидели себя обманутыми и в начале августа этого года были в тяжком затруднении. Перед этим Емелищев бросил постройку и скрылся неизвестно куда, оставив всех своих рабочих без дела и распоряжения. Крестьяне искали подрядчика своего повсюду; иногда узнавали по слухам, где он находится, и писали ему. А он каждый раз отвечает: ″Сейчас еду″ и скрывается в другое место.
Грамотность местного крестьянства тоже не в блестящем положении. В волости 3 школы: две в самой слободе Макеевке и одна в посёлке Новопавловском; но на общее число населения из 3 448 душ мужского пола и 3 587 душ женского, грамотных приходится 1 605 мужчин и 137 женщин.
Иван Тимощенков
Газета «Приазовский край» № 315-316 декабрь 1899 год.
Навигатор ← По округам донской области