…Закончив с письмом, Денисыч ест… Долго есть. Как выражался сам Александр Исаич, ВНИМЧИВО… Правда, рыбий глаз он есть не стал, его съест другой лагерник.
А потом… они еще едят. И не просто едят. Эту сцену киноделы тоже не смогли снять с одного дубля и разбили по склейкам. Просто одного дубля мало, чтобы снять эти талантливые чавканья.
А после завтрака Денисыч бежит в барак, чтобы там получить паек… А его не раздавали в столовой, потому что... Почему?!! Ведь тараканы, крысы и прочие твари которые сбегаются на крошки, – это же самое нужное в помещении, где набито несколько десятков человек. Простите, Александр Исаич, несколько сотен… Хотя в фильме вряд ли столько наберется. А наш гениальный герой еще и прячет хлеб зашивая его в подушку. Или это такая ловушка для тараканов, которых он потом сожрет?
Только вдумайтесь о масштабах антисанитарии. Зэки живут натурально в собственном г-не. И дело не в злых совках, которые не оставляют другого выбора. Зэки сами жрут среди рыбьих костей, прячут еду в кроватях, а единственные, кто требует соблюдать чистоту, это надзиратели.
После завтрака в бараке показывают прочий контингент: евреи, интеллигенты, бaндepoвцы и лесные братья… Странно, что режиссер не стал делать на этом акцент в фильме, ведь такие хорошие люди – нацисты, убийцы, насильники... А, они же все по 58-й статье… Тогда жертвы режима!
Заняты жертвы режима полезным делом – читают газетку. Правда, не первой свежести.
Читающий зэк: «Газета полгода шла, проверить ее надо было или нет? Правда это или неправда?»
А на кой черт проверять всесоюзную газету полугодовой давности? Ну, если только на наличие инопланетных технологий… потому что судя по цвету это, с..ка, газета из далекого будущего! Полгода до вас добиралась, проверки проходила, а не то, что края не порваны, так она даже не пожелтела!
Какая качественная «Правда» была в Союзе!
Пока Денисыч, как опытный шпион, прячет хлеб в окружении десятка других зэков, в лагерь прибывает некий сержант Иванов для прохождения службы.
Лагерный начальник другому лагерному начальнику: «Принимай, практикант из Москвы.»
Другой лагерный начальник практиканту: «Хозяйство у нас небольшое, контингент трудный – политические. Уголовников нет».
А этот эксперт по лагерным делам в курсе, что в те годы все политические статьи относились к уголовным? Да и в наши годы тоже!
В процессе знакомства с практикантом выясняется, что это генеральский сын. Мажор, короче.
Лагерный начальник: «Он хочет отрасль поднимать. Хочет наш лагерь в город-сад превратить…»
Почему в город-сад? Видимо, потому что в саду тоже САЖАЮТ!
Хотя, погодите, это же Маяковский:
По небу тучи бегают,
Дождями сумрак сжат,
под старою телегою
рабочие лежат.
И слышит шепот гордый
вода и под и над:
«Через четыре года
здесь будет город-сад!»
…
Режиссер, Маяковский-то вам что сделал?!
В рельс снова лупят молотком, и все выходят на работу. Из трех бараков выходят зэки. Так, еще на территории лагеря есть контора вертухаев, медпункт, столовая, чуть позже покажут лесопилку, и судя по шикарно оформленной растительности на лицах заключенных, одно из строений – это барбер-шоп. А в последнем домике они сношаются, наверное… Хотя скорее всего это баня, что впрочем моим догадкам не противоречит.
Построение отменное. Зэки ходят, курят, общаются. Специальный дедушка обновляет номера на шапках. А Денисыч исповедуется некоему авторитету, который делится с ним чинариком. Это местный авторитет Цезарь, которому в книге уделили куда больше времени, чем в фильме. Но его мы обсудим позже. Пока достаточно и того, что у него блатная шапочка, даже без номера, так что сразу становится понятно, что дядечка непростой.
Зэк ноунейм: «Цезарь Маркович, дайте разок потянуть…»
Цезарь Маркович, поворачиваясь к Денисычу: «Возьми, Иван Денисович…»
А сердобольный Денисыч с братком ноунейм не хочет поделиться? Как бы есть за что. Без этой лагерной шестерки ты всего лишь вышел бы на работу голодным. Дело в том, что несколькими эпизодами ранее эта шестерка-зэк ноунейм сохранил его завтрак…
Но у Денисыча есть дело поважнее – например, поплакаться в телогрейку Цезарю.
Денисыч: «С Лизонькой-то моей наверное беда… О браке ни слова… А ему лет сорок, а может и больше…».
Авторитет его утешает, что через десять дней срок Денисыча закончится, бояться ему нечего, работает он добросовестно, как оценил Цезарь, «за двоих пашет». Так что все будет хорошо. Но в лагере хорошо быть не может. А посему – вот вам новая напасть: перед выходом заключенным устраивают досмотр и требуют оголиться на морозе, чему закономерно возмущается один из сидельцев.
Один из сидельцев: «Вы не имеете права раздевать людей на морозе!.. Вы не советские люди!»
В смысле – не советские? Советские люди умеют же только сажать и тиранить! Вот дебил, он что, Солженицына не читал?
Тут режиссер приукрасил. У Солженицына это описано куда более спокойно и без истерик, что удивительно. Ни с кого рубах снимать не требовали, и обыск никого не удивлял. Хотя распахнуть все на морозе тоже так себе удовольствие, но всё же это не полностью оголиться. Хотя вообще-то у них еще и бушлаты были. У всех! Для полного понимания: охрана и зэки одеты одинаково. Но мерзнут по книжке почему-то только зэки. Поэтому в фильме бушлаты у них отобрали. Сложно, знаете ли, играть сильно замерзшего, когда усиленно потеешь.
Эпизод, как и все эпизоды в этом фильме, кончается ничем. Все просто разозлились. И если трясущийся доходяга Денисыч работает за двоих, то за скольких человек работает вот этот жбан?
Всех выводят из коридора и ведут через снежную пустыню под церковные песнопения. Ведут на строящийся завод. Да, в фильме это завод, где Ярмольник Закадрович за кадром поясняет нам детали строящегося предприятия.
Ярмольник Закадрович: «Трудами зэков начиналась великая реконструкция. Не пройдет и семи лет, как созданное здесь ошеломит весь мир полетами в космос…»
Тут всё понятно – всё в Союзе построили зэки. Это каждый дурак знает…
Хотя, лучше бы каждый дурак знал что-нибудь полезное... Правда, в этом случае он бы перестал быть дураком.
Но на фоне столь страшных мыслей нам выдают шутку про то, что партия издала декрет о часовых поясах, и середина дня теперь не полдень, а час дня.
Денисыч проявляет чудеса остроумия: «Неужто и солнце ихним декретам подчиняется?»
И это прямая цитата из книжки. И мы помним, да, что в книжке Шухов – необразованный тупой быдлан, а в фильме – тракторист в мирное время и командир орудия в войну, то есть человек неглупый и образованный. Но шутки у них – одни и те же. Режиссер, это пять!
И да – что смешного в этой шутке, остается загадкой. Декрет этот вышел в 1931-м году. В фильме на дворе… 1951-й год. И за 20 лет эта шутка должна уже по идее всех подзае..ать! Хотя, до этих жирафов даже газеты доходят через полгода… Что уж говорить про шутки.
Работа в кине кипит. Кто-то лежит, кто-то крутит самокрутки, чья-то бригада вообще просто сидит… Двое человек месят раствор. А сценарист что месил вместо написания сценария? Почему они все сидят? Понятно, если перерыв или отдых, но может вы сперва покажете тяжелую работу? А то шуточки, стояние у окна и болтовню про всякое – показываете, а чем трудовой лагерь был трудовым я так и не понял. Да и если уж быть честным, то распорядок у вас в лагере куда более вольный, чем в детском садике…
Сцена из кина:
Один зэк ноунейм: «Здесь людей по ночам насмерть в постелях режут.»
Другой зэк ноунейм: «Не людей режут, а стукачей...»
Эй, благородные политзаключенные, среди которых нет уголовников, это как понимать?! Доносительство – это плохо, а резать по ночам – это хорошо?
Хотя, о чем это я? Они же все друг другу братья!.. В основном – лесные…
Для справки:
Лесные братья – бандформирования, действовавшие в период годы Великой отечественной войны и в послевоенный период на территории бывших советских Латвийской и Литовской республик, а также в Псковской области. Прикрываясь лозунгами борьбы за независимость, бандформирования активно сотрудничали в фашистами в период ВОВ, после войны – с представителями спец.служб США и западной Европы, получая от них финансирование, инструкторов, оружие и пр. Занимались грабежами и убийством в основном мирных жителей, главным образом коммунистов и сочувствующих им граждан, включая детей, стариков и женщин. По некоторым оценкам, за период существования жертвами лесных братьев стали порядка 40 тыс. мирных граждан. Были полностью уничтожены только к 70-м годам XX века.
Так, за разговорами, посиделками и курением работа первой половины дня и закончилась. Брошен кипящий раствор, не закрыта печь, и от такой тяжко лагерной жизни один честный труженик решает долго лезть наверх, видимо на третий этаж этой невероятной высотки, чтобы оттудова упасть… Я бы сказал, что «довел проклятый Сталин!!!», но мне кажется, что больше довел ваш унылый пиZдежь!
Вообще фильмы про ГУЛАГ измельчали. Раньше десятки, сотни, тысячи трупов!.. А тут всего один на весь фильм, и тот самоубился…
После столь прискорбного события все …жрут.
Прямо тут. Учитывая, что кадр с тарелкой идет прямо за кадром с трупом, я очень надеюсь, что они не труп сожрали!
Очередной зэк ноунейм: «Фетюков Семен Борисович, довольно большим начальником был. Троих детишек имел, жену-красавицу, но как сел – от него все отказались. По детям он очень тосковал. Так жена его, дрянь, ничего лучше не нашла – написала: «Не тоскуй, дети твои не от тебя. Живи для себя, успокойся.». Вот он и успокоился.»
Да-да, хороший человек, жена-шлюха его бросила после приговора, всё плохо… Может лучше расскажете, за что он сел? Ну чтобы мы еще больше поплакали? Потому что мне лично вот это больше интересно, чем все ваши попытки сбросить всю вину на бабу.
Отобедав, все дружно крестятся, ни разу не подавившись после смерти столь дорогого друга. Но тарелочку трупа всё же кто-то прикарманил. По книжке он, кстати, даже не думал о самовыпиле и спокойно дожил до конца. Книжки. Просто если бы в кине сейчас никто не умер, то все бы забыли, что кина о чем-то страшном… Ведь судя по этим сценам, весь день в лагере – это жрачка, прогулка, а потом опять жрачка. И для кого это ужас, кроме анорексиков???
Тут же демонстрируют еще одного персонажа, которому даже 18-ти лет еще нет, а он уже в ГУЛАГе.
Денисыч: «Вовчик, тебе сколько лет?»
Вовчик: «Десять дали.»
Вообще, когда читаешь Солженицына, создается впечатление, что кроме числа «10» других чисел он вообще не знает. И в карцер на 10 суток, и этому 10 лет, и тому…
Да тут все десятку получили! Кроме фильма.
Можно добавить, что Солженицын вообще никогда не упоминает статей, по которым сидели зэки. А ведь за разные подпункты 58-й статьи давали разные сроки. И уж если рассказываешь о разных судьбах, то это, наоборот, как бы крайне важно! Но Солженицыну на это пофиг. Ведь сам он просидел всего 8 лет…
Продолжение следует.
Автор UglyJoke (в редакции Лапчатого).