Однажды в двери дома мудреца постучался убивец. Истощённый и раненный, просил он убежища и пищи. Мудрец велел накормить и обогреть незваного гостя, а после отпустил его с миром, дав с собой еды и воды. Ученик не понимал сего поступка и, как только убийца ушёл, обратился к учителю.
- О, мудрейший. Почему ты помог этому человеку. Он убийца и злодей. Мы только зря потратили еду.
- Не отворачивайся от вопрошающего, и тебе твои траты обернутся наградой. – произнёс учитель. Но, увидав, что ученик не понимает, вздохнув, объяснил. – Мы дали ему кров и еду, а он нас не убил. Откажи мы ему, уже бы пили чай у Кондратия.
- Дядя Ведагор, - как-то отчаянно окликнул учителя Воряжко, наматывая на стоптанные ноги обмотки, что явно требовали замены. – где мы уже?
- Да, если верить картам, мы уже на самом северном краю леса. – тихо ответил старый сечник, складывая пожитки. – Вон, морем то как пахнет. Наверное, морем. Ну, мне говорили, что вот так оно и пахнет.
- Морем. По-моему, просто гнилью какой-то воняет уже с целую луну. И, с прошлой луны, ты мне говоришь, что к краю мы подошли. – разочарованно пробормотал мальчик.
- Так ведь, лес огромен. Мы, в его объятьях, как мурашки. Да и петляем, как дурные всю луну. За день мы сколько пройти умудряемся, коль по прямой? Шагов с тысячу, не больше, расстояние то пройдено. А натопаем петляя сколько? Я и не считаю.
- И я не считаю. Только вот, идём мы, идём, а всё никак не дойдём. Куда идём то? – развёл руки озираясь в никуда, больше показательно, фыркнул пацан.
- К Азгаботу мы идём. Тут он, где-то. Да только карты шибко с высока нарисованы. Где-то тут, это может и две луны пути по этим зарослям поганым. Нам бы ориентир ещё какой.
- А кто это? Ну, Азгабот этот? Какое-то чудище? – мальчик натянул лапти и приготовился услышать очередную историю старика.
- Да, какое там чудище. Место это такое. Вроде как гробница былых времён. Я про неё давно услышал, да вот беда, не знал где искать. А уж как-то довелось мне одного живоеда прикончить. А в его могиле много всякого добра было полезного. Вот и карта. Ох, и забавное то дело было… - начал Ведагор.
- Да ты ж рассказывал. И как он девок потрошил, и как без следов в деревню проникал и сквозь запертые двери.
- Да? А, ну да. Подзабыл я, видать. Что у нас там с харчами то?
- Да, не густо. Одна лапка зайца, что я последнего поймал, на ломтики нарезана. Сухие уже ломтики. И всё. – Варяжко хотел открыть сумку и показать, но замер. Старик рукой велел ему пригнуться, а сам распустил цепь.
Прямо на путников, медленно, странно дёргаясь и издавая тяжёлые хрипы шёл мертвяк. Его бока были разорваны, рёбра выломаны, а почерневшие лёгкие свисали наружу и надувались будто два пузыря при каждом вдохе.
Мертвяк с большим трудом делал каждый шаг, и казалось, его вовсе не интересуют путники. Он прошёл мимо Ведагора, едва зацепив его плечом, дошёл до Варяжко и хотел было брести дальше. Как вдруг остановился, захрипел и оскалив гнилые зубы потянулся к шее паренька.
В тот же миг цепь звонко лязгнула, звонко разрезала воздух и тяжёлый наконечник пронзил мёртвую черепушку, будто переспелую тыкву.
- Ого. Я и не думал, что тут кто-то живёт. – поджав подбородок произнёс Ведагор.
- Живёт? Так он же дохлый! – закричал Варяжко. Но крик его был не от страха, а от того, что весь он, с головы до ног, был покрыт содержимым головы мертвяка.
- Дохлый. Но, жил ведь. Дохляки далеко от места своей гибели не ходят сами по себе. Знать, где-то тут должны быть люди. Может даже и живые. – старик присел подле покойного и осмотрел его. – Этого явно удушили. Душили с такой силой, что шею сломали.
Взглянув в полумрак, откуда и приковылял покойный, Ведагор жестом скомандовал ученику топать за ним.
Прошло не больше четверти дня, как путники набрели на нечто, что указывало на людей. Старый железный столб, покрытый ржавчиной, окутанный вьюном, торчал из земли. Наверху было нечто вроде перекладины. Это явно был некий указатель, но весьма давно. Сейчас же кто-то использовал этот столб, как виселицу. Висельник, что мирно раскачивался на столбе, был ещё весьма свеж. Не старше трёх дней.
Потратив ещё четверть дня, путники набрели на необычное место.
Варяжко, что кроме своего города и не бывал нигде, был впечатлён и напуган. Дома были странные, прямоугольные, со множеством окон. На вид очень старые, разрушающиеся. Местные, а их тут было не шибко много, пытались ремонтировать эти строения как могли. В результате, в каменных стенах дыры были закрыты досками, брёвнами, а то и просто завалены лапником.
Странными были и жители. Их одежда была одинаковой по покрою, но различалась по цвету. Было непонятно, где кончается рубаха и начинаются штаны. Всё это будто было одним целым.
Всего в посёлке насчитывалось четыре больших хаты в два этажа и две одноэтажных. Остальные постройки были намного моложе и больше напоминали сарайчики для хранения хлама.
- Нам туда. – указал Ведагор на дверь одной из хат.
- Почему именно туда? – спросил Варяжко.
- Едой оттудава веет. Знать трактир, или харчевня. Там то всё и выведаем.
Старый сечник уверенной походкой направился по намеченному пути, не обращая внимания на то, что ученик помедлил, заинтересовавшись каменным изваянием, что представляло собой некого человека.
Странная одёжа была на нём. Да и сам он, был каким-то хилым на вид, не крупным, если судить по плечам. Лысый, невыразительный. Но, он явно был уверен в себе. Он твёрдо стоял на своём пьедестале, смотря куда – то в даль и указывая туда же рукой.
- Нравится? - тронув за плечо парня произнесла какая-то старуха. Варяжко вздрогнул, отскочил в сторону, но быстро успокоившись, почтительно поклонился.
- А кто это? – спросил паренёк.
- А ты сам не видишь, что ли? Вот же, написано тут! – старуха указала на проржавевшую табличку, которая местами была проедена до дыр. На таблички ещё можно было различить символы. Варяжко немного умел читать. Его мама была читающей и научила немного. Но вот на табличке надпись была какой-то корявой, будто на неизвестном письме.
- Не могу я это прочесть. – потупив взгляд произнёс парень.
- Эх вы, дикари. Небось с берега припёрлись к нам сюда. Или с каменного хребта?
- Из леса мы пришли.
- Ну да. Так тебе и поверю. В лесу не живёт никого. Как далеко наши мужики во времена моей молодости не забирались, ничего там не нашли, кроме тварей.
- Знаете, в моём городе тоже так многие говорили. Думали, что в эту сторону вовсе ничего уже нет, а то и край света тут. – Варяжко произнёс это как-то в укор.
- В городе? – старуха выпучила глаза, а после залилась противным хохотом. – Ты где слово то такое услышал? Городов, так если подумать, сотен пять годков уж как нет. В прах все рассыпались. Вот, только такие места, как наш Уморск и остались.
- Что за название такое, Уморск? – Варяжко вновь посмотрел на ржавую табличку и попытался прочитать задом наперёд.
- Название, как название. Уморск, потому что у моря построен.
- А где море то?
- Когда строили, было тут море. Но оно ушло. До него сейчас топать и топать. Рыбаки уходят, пять дней топают, ловят рыбу и обратно десять дней с уловом плетутся. Да не мучай ты глаза, коль читать не умеешь. Написано тут «Владимир Ле…»
- Ле? Лекарь, что ли?
- А хоть бы и лекарь. Кто его знает. Всегда тут стоял и всегда за ним все ухаживали. Вот и сохранили.
- Зачем?
- Чтоб был. – рявкнула старуха, явно недовольная таким противным непониманием. Оттолкнув паренька с пути, она поковыляла куда-то быстрым шагом. Настолько быстрым, насколько себе могут позволить старухи её возраста. Но, неожиданно остановившись бабка обронила. – Не оставайся тут. Вернись туда, откуда пришёл. У нас хуже, чем там, откуда ты.
Ведагор вошёл в плохо освещённую комнату. Вдоль стен стояли небольшие столы, а где-то в глубине явно кто-то копошился.
- Есть кто живой? – крикнул старик.
- Есть. Но, это ненадолго. – отозвался кто-то.
- А ты кто таков будешь? Трактирщик? – Ведагор выбрал стол и с трудом уселся, поправляя железный костыль, что заменял ногу.
- Кто таков? Трактирщик? Ты, старик, с каких мест таких припёрся. Говор у тебя слишком отличается. – из полумрака показался мужик в грязном фартуке, который когда-то давно был белым. Так давно, что очень может быть, сам мужик уже не помнил этого.
- Издалече мы. Ну, а родом я с Захолустья. – Ведагор осмотрелся по сторонам и почесал брюхо, как бы намекая, что не прочь подкрепиться.
- Захолустье? Это где ж такое? Мур знаю, Губу, Пик, Прибрежный. Про захолустье впервые слышу.
- Южнее это.
- Ага. Южнее, значит. Хотя, вид у тебя такой, что может и не врёшь. Ну да ладно. У нас то чего забыл?
- А вот. – Ведагор достал из сумки старую карту и развернул на столе. Указав пальцем, он посмотрел на мужика. – Сюда вот мне надобно.
Мужик посмотрел на карту и шмыгнув носом развернул её к себе.
- Странная она какая-то. Полоса береговая вон где отмечена. А она сейчас вот так проходит. – он очертил невидимую линию пальцем. – Вот это на Пик похоже очень, а значит, это пятнышко, это Солевая пустошь. Тогда мы вот тут, нет, вот тут. А это место, что тебе нужно, получается за сеткой.
- Что за сетка?
- Да нет сетки никакой. Так назвали. Когда-то там рыбаки сеть огромную натянули, чтоб случайно не пройти дальше. Граница это. Дальше всякая мракохерь творится. Оттуда и к нам иногда лезет.
- Мертвяки бродячие одолели?
- О, а ты знаток? Да вот, что я тебе скажу, старик. Мертвяки не одолели. С ними уж справимся. Глупые, медленные, гнилые. А вот душитель ночной бродит. – мужик огляделся, будто опасаясь быть услышанным. – Говорят, это повешенный Васька вернулся. А всё потому, что несправедливо повесили.
- Это тот? Что на старом столбе?
- Ага, на указателе.
- За что вздёрнули бедолагу?
- Да, у нас за многое не дёргают. Убийство, да насилье. Вот и всё.
- Умертвил кого? Аль снасильничал?
- Снасильничал. – усмехнулся мужик. – Ну и говор у тебя, старик. И снасильничал, как ты говоришь, и убил. У бабы Розы внучка была единственная. Хотя, если подумать, она вообще на весь наш посёлок девка единственная была. Семнадцать лет всего. Остальные то, по уходили, по умирали. Новые не рождались. И вот Васька надумал жениться. И уж чего и как там у них вышло такое, непонятно. Только девчонка пропала. А нашли их утром на старом складе. Она удушенная, да так, что шею свернул ей. И по всем признаком постель у них была. А Васька в мочёную рыбу пьянущий. Ели разбудили. Кричал, что ничего не помнит, что пьян был. И плакал, и просил. Пока суть да дело, сбежал. Как раз у столба и нагнали.
- Так, коль никто и ничего своими глазами не видал, а он не сознался, как узнали, что повинен.
- Повинен. – с ухмылкой повторил мужик. – Бежал он. Невиновный не побежал бы. Вот его и вздёрнули.
- Значит, виноват? Так ты ж сам сказал, что может и не он?
- А может и не он. Потому как сразу к нам душитель ночами являться начал и людей душить. Бабу Розу первой. Как думаешь, может это Васька отмщения хочет?
- Может и хочет. Хотя, трудно сказать. Мне б взглянуть на того душителя. – Ведагор начал перебирать в голове тварей, что душат людей.
Удушница больше всего подходила под подозрение. Но, она не ломала шеи, а просто проникала через печную трубу, когда печь прогорала. Чёрный банник дела свои творил только в бане. Висельник использовал верёвку и душил только в месте своей гибели. С каждым из них Ведагор встречался и бился.
- Посмотреть? Как на него посмотреть? Он только ночью приходит, когда все спят. Кого выберет, оно не ясно. А утром просыпаемся, в казармах мертвец.
- Что за казармы такие?
- Да ты видать и правда, из лесу выполз. Обычные казармы, где спят. – мужик посмотрел на старика и убедившись, что тот и правда не понимает о чём речь, даже как-то удивился.
- Спят, значит. – пробормотал Ведагор. – Вот бы знать, в какой из этих ваших казармов тварь объявится.
- А чего тут знать. Или в первой, или во второй. У нас их всего тут две. Раньше для мужиков и баб по отдельности было, а потом уж как-то всё перемешалось, поменялось. Для простых, и для важных. – мужик приподнял подбородок.
- А ты, как я понимаю, из важных?
- Конечно из важных. Еду готовлю, людям подношу. Важное дело.
- Кто тогда в простых ходит?
- Тот, кто дела себе найти не может важного и выполняет простую работу. Перенести чего, откопать, закопать.
- Ага. Вот значит, как у вас устроено. Ну а что, не хитро, и на словах всё удобно. А вот если у тебя, например, сын родится. Он важным будет, или простым?
- Если бы родился, сразу был бы никем. До семи лет я бы за него отвечал и старался бы важным сделать. А после семи годков он бы уже себя сам показать должен был. Сумел бы обрести талант к важному делу, учился бы и стал важным. А не нашёл бы дела важного по себе, пошёл бы в простые. И либо всю жизнь простым провёл бы, либо искал бы себе важное дело дальше.
- А только ли это важных от неважных отличает? Только место, где спят? – Ведагор постучал пальцем по столу, пытаясь найти подвох в столь простом, и кажется, удобном устое.
- Нет. Что ты? Во многом различие. Не важным и работа вся грязная в первую очередь достаётся, и еда похуже. Важным в первую очередь всё. Важные и совет держат, как дальше жить. А неважные подчиняются решению. Потому как, коль человек себе важного дела не нашёл в жизни, не может он претендовать на те же блага и удобства, что важные. И решать за других он тоже не может, потому как со своей жизнью решить ничего не сумел.
- Хитро. А вот, не станет важных, что делать будете?
- Ну, скрывать не буду, труднее станет. Но, не пропадём. Сами лопаты в руки возьмём, да сами грязную работу делать будем. Было уже такое годов так с две сотни назад. Как-то вышло так, что почти все каким-то важным делом овладели. Неважных почти не осталось. Как видишь, не умерли. Потому как человек, будь он врач, или пекарь, дров наколоть сумеет уж как ни будь. А вот сможет ли тот, кто только дрова рубить и умеет, зуб человеку вылечить, или хлеб вкусный испечь? Увы.
- Ладно. – Ведагор покряхтывая встал из-за стола. – Коль ты важный, так скажи мне вот что. Коль я сумею тварь вашу извести, что в награду получу?
- Награду захотел? – мужик скривился. – Мы от таких похвал давненько уже ушли. Сумеешь извести, благодарность тебе и не более. Еды дадим столько, сколько тебе требуется, и не более. Может ещё какую помощь окажем. Но награду не жди.
- Для меня и харчи, награда достойная. Только я не один. Подмастерье со мной. На двоих можем еду рассчитывать?
- Подмастерье? То есть, пока ещё не важный? Как на неважного и дадим. – ответил мужик и загибая пальцы что-то начал прикидывать.
- По рукам. Как бы нам с подмастерьем моим в ваших казармах заночевать?
- Да, запросто. – махнул рукой мужик. – На закате готовы для вас места будут.
На закате посёлок будто затих. Редкие жители одним мгновением пропали с улицы, подобно муравьям забредая в казармы. Ведагор подозвал Варяжко и протянул ему мешок.
- А теперь, слушай внимательно. И не вздумай ослушаться. Тут саван живоеда и отвар бесовника. Как все улягутся, выпей отвар до капли. Сон как рукой снимет до самого утра. Конечно, утром тебе немного неприятно будет, но это мелочи. Накинь на себя саван и не вздумай снимать, что бы не случилось. Твоё дело смотреть в оба. Коль произойдёт чего ночью, всё подмечай. Но сам не вмешивайся. Завтра всё расскажешь. А то тварь эта непонятная, незнакомая. Как знать, на что способная? Я уж во второй казарме так покараулю её.
Выслушав слова мастера, паренёк зашёл в казармы для простых. Кто-то запер за ним дверь, а какой-то мужик указал место для ночлега.
Обитатели этой странной хаты долго болтали, рассказывали истории, кто-то пел, кто-то смеялся. Одна женщина тихо плакала весь вечер, не обращая внимания на других. Видимо, у неё что-то случилось. Наконец, люди начали разбредаться по своим койкам и вскоре наступила тишина. Слушаясь наказа учителя Варяжко вынул бутылочку с коричневой жижей, откупорил её и зажав нос, залпом выпил. Напиток обжог горло и чем-то тяжёлым, каким-то колючим, упал в живот, забурлил и попытался выбраться обратно. Задержав дыхание, зажав рукой рот и нос паренёк сумел удержать отвар внутри себя, заставив его успокоиться в брюхе. Теперь осталось набросить саван живоеда.
Варяжко несколько раз наблюдал, как мастер растворяется в воздухе, набрасывая эту белую тряпку. Старик становился невидимым, а может и бестелесным. Паренёк же в такие моменты выполнял роль жертвы, подпуская к себе очередную тварь как можно ближе и ожидая, пока не явится учитель. Теперь вот самому можно было испытать эту невидимость.
Натянув саван паренёк вздрогнул, лишь только просунул голову в ворот. Всё вокруг будто превратилось в дым. Почти прозрачные стены, почти прозрачные спящие люди. Они были отчётливо видны в темноте, но были вроде бестелесных.
Паренёк прогулялся по комнате и к своему удивлению обнаружил, что преград для него тут нет. Он свободно проходил сквозь расставленные кровати, мог просунуть руку сквозь стену. И вот, в голову пришла забавная мысль.
- Я могу пройти сквозь стену, но почему я не проваливаюсь сквозь пол? – Варяжко потопал ногой по дощатой половице.
Походив кругами, он опустился на колени и осторожно коснулся половицы рукой. Та была твёрдая. Но, как только Варяжко представил, что это не половица, а стена, рука легко проскользнула сквозь твёрдое дерево.
Улёгшись на пол, паренёк прислонился лицом к доскам и просунул его сквозь них. Под полом был подвал. Какие-то ящики, мешки, бочки. Всяческий хлам. Ничего интересного и полезного. Но, это было весело и интересно, так заглянуть туда.
С улыбкой удовлетворения парень поднял голову и остолбенел. За почти прозрачной стеной висело нечто.
Чёрное, будто из угольной пыли, со светящимися жёлтыми глазами. Оно медленно подобралось к окну и просунув руку жалобно зашептало. – Покушать. Дай мне покушать. Я так хочу кушать.
- Кто здесь? – вдруг зашептала женщина, что проплакала весь вечер.
- Покушать. Дай хлебушка. Хоть корочку. – жалобно прошептало нечто.
- Это ты? Правда? Я сейчас. – женщина встрепенулась и начала перебирать свои пожитки. Отыскав кусок хлеба, она бросилась к окну не скрывая радости. – Вот. Вот всё что есть. Кушай. – шептала она, протягивая хлеб. На её лице появилась счастливая улыбка.
Чёрная рука приняла подачку. Варяжко увидал зубастую пасть, в которой одним мгновением пропал кусок хлеба, будто его и не было.
- Покушать. – жалобно прошептала тварь.
- У меня больше ничего нет. Это всё, что у меня было. – начала оправдываться женщина.
- Покушать! Дай хлеба! Дай чего ни будь покушать! – рявкнула тварь и в тот же миг чёрная рука схватила несчастную женщину за горло. Улыбка на её лице сменилась гримасой ужаса. Она выпучила глаза, захрипела, попыталась руками разжать мёртвую хватку чудища.
Борьба длилась не долго. Варяжко услышал хруст и обмякшее тело рухнуло на пол. Всё случилось так быстро, что паренёк не успел ничего понять. Стянув с себя саван, он бросился к женщине, попутно разбудив криком всех спящих. Но, женщина была мертва.
Следующим утром Варяжке было не до разговоров. Выпитый накануне бесовник не успокоился. С первыми лучами солнца он попросился наружу через все возможные пути. Паренёк сидел в отхожем месте, вцепившись руками в собственные коленки и стонал. В какой-то момент ему приходилось подскакивать с места, разворачиваться и открывая рот, издавать грозный рык, освобождая брюхо. Затем вновь приходилось спешно усаживаться на место и стонать.
- Ты там не отвлекайся. Что дальше то было? – спрашивал Ведагор из-за закрытой двери.
- Да что? Ничего. Жрать оно просить начало чего ни будь. А как не дала ему баба еды больше, в один миг шею ей сломал. – стонал парень
- На деда – всееда не похоже. Может это проглот? Хотя нет, тот бы печень вырвал. Трактирщик говорит, что баба эта мужа недавно потеряла и плакала о нём. Может в этом дело? Может это Страдало приходил. И душит он также. Больше всего на него похоже. Они это просят и впустить, и поесть, и поспать, и тепла. А коль не пустишь, не поможешь, убивают.
- А этого Страдало убить то можно? – Варяжко подпрыгнул и вновь опустив лицо в вонючую дыру издал рык.
- Можно. Голову рубишь ему и после глаза надо успеть выколоть, покуда он веки не сомкнул. Иначе переберётся в жертву свою. Приманить вот его трудно. Нужен кто-то страдающий.
- Я вот тут страдаю сейчас. – завыл парень.
- Не, то не те страдания нужны. Ладно, ты тут пока покряхти, а я пойду побеседую с народом.
Отпустило парня только к полудню. На трясущихся ногах он вышел из отхожего места и поплёлся по посёлку в поисках учителя. Долго искать Ведагора не пришлось. Тот сидел в харчевне и ел похлёбку. Увидав ученика, он предложил и ему отобедать, но тот скривился.
- Ну, ладно. Потом покушаешь. Вот что я узнал, послушай. Тут все что-то или кого-то теряли и у каждого своё горе найдётся. Страдало на это горе и приманивается. А посему, точно узнать, кого он в этот раз выбрать сможет, трудно. Но, есть способ иной.
Ведагор выставил на стол бутылочку с зеленоватым отваром. Подвинув её к пареньку, он неоднозначно кивнул.
- Нет. Я ещё от бесовника не оправился. Задница огнём горит. Дважды не переживу. – залепетал паренёк.
- Да это слезянкина роса. От неё не несёт. Но, зато ты точно приманишь тварь эту. А я уж с ней расправлюсь. – пояснил Ведагор.
- А плохо мне не будет? – несмело парень потянулся к бутылке.
- Будет. Но не так, как утром. И пройдёт быстро. Зато и людей спасём и харчами разживёмся.
- А может, кого-то из местных напоить?
- Местных я не знаю. Они могут перепугаться и делов наворотить. А ты знаешь, чего ждать и себя в руках удержать сумеешь. – Ведагор опять кивнул. – Пей.
Парень несмело откупорил бутылочку и понюхал. Пахло чем-то свежим, приятным. Осторожно пригубив и ощутив приятный мягкий вкус, Варяжко залпом осушил бутылочку и выдохнул, ощутив, как в брюхе утихли отголоски недавней бури.
- И что сейчас? – спросил он.
- Ждём вечера. Подкрепись пока. Сегодня заночуем в одной казарме. – старик зачерпнул похлёбку и с удовольствием отправил ей в рот.
С очередным закатом местные вновь, подобно муравьям, бросились в свои казармы. Лишь только дверь закрылась, Варяжко и Ведагор расположились на своих местах и принялись ждать времени, когда все уснут.
Варяжко слушал истории и песни обитателей, и в какой-то момент ощутил грусть. Чем тише становилось в казарме, тем сильнее становилась грусть. И вот, она уже обернулась печалью, затем огромной печалью, что тяжёлым камнем легла на сердце. От этой тяжести хотелось плакать, скулить, выть. Не заставили себя ждать слёзы. Они крупными, горячими каплями покатились по щекам.
Перед глазами парня всплывали воспоминания прошлого. Мама, что умерла совсем молодой. То, как она читала мальчику сказки, пела, купала, кормила его. От каждого такого воспоминания хотелось уткнуться в подушку и завыть.
Затем Варяжко вспомнил похороны матери и то, как печалился отец. Потом болезнь отца и его бессилие. Каждое воспоминание тянуло за собой последующее, и от каждого последующего на сердце становилось ещё тяжелее.
И вдруг, парень услышал шёпот. Жалобный, едва слышный, но такой знакомый и приятный голос.
- Покушать. – шептал голос.
Варяжко утёр слёзы и вгляделся в темноту. За окном была мама. Она была так красива и так печальна. Протянув руку, она манила парня и вновь прошептала. – Дай мне покушать. Я такая голодная.
Варяжко встал и быстро начал соображать о том, что из еды осталось в его мешке. Отыскав кусок сухой зайчатины, он ринулся к окну. Но, путь преградил Ведагор.
- Это мама. – прошептал парень.
- Нет. – прошептал Ведагор и вырвав кусок сухого мяса из рук ученика, оттолкнул его назад.
- Покушать. – прошептала мама ещё более жалобно. – Дай мне покушать. Я такая голодная.
- А ну, пошла нахрен от сель. Нет тут тебе еды никакой. Самим мало. – рявкнул Ведагор и жадно вцепившись в кусок жёсткого мяса, принялся жевать и нарочно чавкать.
- Чтоб тебе подавиться! – рявкнула чёрная тварь, в которой мгновение назад Варяжко видел мать.
- Ага. – промычал Ведагор и засунув оставшийся кусок мяса в рот, облизал пальцы.
Тварь замолчала. Совсем немного она повисела за окном, а затем, медленно, бесшумно она убрала свою руку и просто исчезла.
Утро в посёлке ознаменовалось настоящим праздником. Нового покойника не было, а Ведагор громогласно оповестил всем важным, что тварь повержена и больше не вернётся.
- Вот ты как ловко её. – усмехнулся трактирщик, набивая мешок харчами. – Что это было то?
- Да так, душитель. Больше не побеспокоит. Руку ему отрубаешь, он испаряется и не вернётся. Висельник это ваш был. Вы бы его сняли и сожгли. А то на его костях ещё какая тварь явится.
- Ага, сделаем. – пробубнил мужик. – Вот вам еда. Твоя пайка больше, как важного, пайка мальца меньше, как простого. Вам как раз до сетки дойти хватит. А больше вам и не надо. За сеткой вы долго не протянете.
- А может протянем? – усмехнулся Ведагор.
- Ну, может – не может. А тратить ценные харчи на это может неправильно. В любом случае, благодарны мы тебе. Остался бы?
- Да уж нет. Дела у меня там.
- Ну, дела, такие дела… - усмехнулся мужик. Протянув Ведагору мешок, он похлопал старика по плечу.
Оставляя за собой этот странный посёлок Уморск, Варяжко всё думал о том, как же он был опечален ночью. Но, после того, как ночное горе его буквально разрывало на куски изнутри, он испытал странное облегчение. Будто сумев отпустить всё то, что тяготило его.
- Дядя Ведагор, а почему ты башку твари не рубанул, и глаза не выбил? – спросил Варяжко, в последний раз обернувшись назад и посмотрев на то, как посёлок скрывается в лесу.
- Так то Страдало укакошить можно таким способом. Это не он оказался. – почесав в ухе мизинцем ответил Ведагор.
- Всё-таки тот висельник?
- А? Нет. Тот, видать, вовсе не виноват. Потому и указал я на него, чтоб схоронили. Не гоже человеку так болтаться.
- А что ж было тогда это?
- Попрошайка обычный. Редкие твари, но не страшные, если не пытаться их убить. Послать их нужно куда подальше, тогда к этому месту больше не возвратятся. Толи по глупости, толи по старости, позабыл я про них. А ведь они тоже на горесть людскую приманиваются, облачаясь в того, по ком человек тоскует. Ты вот, кого видал?
- Маму. Кушать просила. – грустно ответил парень.
- Вот эта тварь на то и играет. Кушать то ей и не хочется. Ей главное подманить и шею сломать. А зачем, никто не ведает. Только вот запомни, не пытайся убить Попрошайку. Никому не удалось живым из этой битвы выйти. Она только злится больше и тогда уж никому несдобровать. Встретишь её, нахально посылай куда подальше, ничего не давай и никому не позволяй. Только это её отвадит. Хотя, если всё получится, что я задумал, пропадут все эти твари из мира.
- Задумал? А чего?
- Да так, мелочь задумал. Всю гнилую силу разом извести. Если всё верно, что я знаю, там, впереди, место есть, где одна штуковина хранится, которая в один миг всех ведьм, тварей, живоедов и прочих гадов гнилых изведёт. Тогда и мы, сечники, важными быть перестанем и в простые уйдём.
Однажды в двери дома мудреца постучался убивец. Истощённый и раненный, просил он убежища и пищи. Мудрец велел накормить и обогреть незваного гостя, а после отпустил его с миром, дав с собой еды и воды. Ученик не понимал сего поступка и, как только убивец ушёл, обратился к учителю.
- О, мудрейший. Почему ты помог этому человеку. Он убивец и злодей. Мы только зря потратили еду.
- Не отворачивайся от вопрошающего, и тебе твои траты обернутся наградой. – произнёс учитель. Но, увидав, что ученик не понимает, вздохнув, объяснил. – Мы дали ему кров и еду, а он нас не убил. Откажи мы ему, уже бы пили чай у Кондратия.
Спустя луну убивец вернулся, и не один. Он потребовал от мудреца еды и кров. Но, узнав, что еды на всех не хватит, приказал убить мудреца и его ученика.
Всем привет. Сегодня вот такая сказка. Возможно, странная немного. Но, какая есть. Пусть каждый сам себе представит мораль, которую эта сказка могла бы нести. Хотя, может той морали и нет вовсе.
Для тех, кто на канале недавно, и не совсем понимает, что за фигня тут творится, рекомендую заглянуть в «Путеводитель». Там вы сможете найти истории, в том числе, и про Всенежу, и про Витенегу. Так сказать, получится понять с чего всё началось.
Ну, а если вообще углубиться в историю, то начало истории ведьмы, что по слухам людским, на Зачарованной поляне живёт, найти можно в книжке «Ведьмы Чёрного леса».
Приобрести книжку можно по ссылкам ниже. Ну и, там же вторую книжку, про Лунную деву.
Книга I: Ведьмы Чёрного леса
Книга II: Лунная дева и твари Чёрного леса
Спасибо, что читаете.
До встречи в Чёрном лесу и за его окрестностями.