Этот спор о теории относительности Галилея произошёл ранним утром первого января во время празднования очередного Нового года. Все тосты и поздравления с пожеланиями уже были произнесены, вторые блюда с салатами отпробованы. Из культурной программы осталось чаепитие с шикарным новогодним тортом. За столом щебетала прекрасная половина компании о тех животрепещущих проблемах, которые интересуют в основном только женскую часть общества. Хозяин квартиры, где отмечался праздник, в простонародии Петрович -- физик по образованию и хороший парень по совместительству вместе с одним из гостей математиком, назовём его Шуриком, единственные некурящие мужчины старались, как могли, поддержать беседу о моде, кулинарии и новостях попсовой эстрады. Выбрав удачный момент смены темы щебетания, Шурик решил, что хоть и не полезно дышать табачным дымом на кухне, но будет правильнее пообщаться с представителями сильной половины человечества, жарко беседующими в помещении для приготовления пищи. Оставив Петровича нести бремя хозяина дома в зале, он присоединился к мужскому клубу, обсуждающему, как выяснилось, справедливость классической теории относительности Галилея в фазе повышенного голоса. Здесь следует отметить, что все участники беседы были в нормальном состоянии алкогольного опьянения, соответствующей новогоднему утру. То есть все эти ребята, включая Петровича, хорошо знали свою норму и уровень употреблённого спиртного ни у кого не был превышен ни разу. Что касается Шурика, то он вообще не пил спиртосодержащие жидкости с раннего детства. То есть спор вышел на уровень жесткого отстаивания своих позиций точно так же, как если бы все его участники были абсолютно трезвы. Вообще, все без исключения персонажи этого повествования достойны того, чтобы вызывать чувства симпатий. Интересно, как различные уровни и виды образования влияют на подходы к оценкам и трактованиям одного и того же события. Для Шурика довольно быстро прояснилась суть "`конфликта"' интересов. С одной стороны выступала коалиция из двух участников обсуждаемых событий. Один из них имел юридическое, то есть гуманитарное, образование и служил криминалистом в правоохранительных органах, давайте называть его юристом. Его темпераментно поддерживал другой участник обсуждаемых событий, работающий фрезеровщиком высокого разряда на одном из уцелевших после перестройки на тот момент предприятий. Высшее образование он решил вообще не получать, хотя потенциальные возможности для этого у него имелись в полном объёме.
До прихода Шурика они описывали третьему собеседнику, успевшему на тот момент закончить третий курс технического университета, случай с ними на рыбалке. И хотя на этот раз ни о каком улове речь не шла, инженер, так будем называть оппонента юриста и фрезеровщика, отказывался верить в их аргументацию от слова "`совсем"'. Тут же Шурик был приглашён в качестве арбитра обеими категорически уверенными в своей правоте сторонами.
Юрист, опираясь на моральную поддержку фрезеровщика, готового подписаться под изложением его истории, поведал, что этим летом они, отходя от заправки, расположенной на правом берегу Волги в сторону вверх по течению не смогли на полностью загруженном катере выйти на глиссирование. Для далёких от этой проблематики читателей сделаю пояснения. Когда катер сильно загружен, мотор с перегрузом по мощности пытается "`вытолкать"' его на режим глиссирования, т.е. в состояние скольжения по поверхности воды. Расход топлива и нагрузка на узлы двигателя при этом значительно выше рассчитанных для длительной работы на крейсерской скорости после выхода на глиссирование. Поэтому народ перемещается по катеру и даже, пусть это место пропустят сотрудники водной инспекции, вылезают из кокпита на носовую палубу, чтобы сбалансировать судно так, чтобы оно перешло на глиссирование. После заветного выхода можно опять рассаживаться по местам, мотор будет толкать катер как воднолыжника, пока не будут сброшены обороты. Если катер перегружен или погодные условия не позволяют добиться выхода на глиссирование, то приходится либо кого-то высаживать на пригородный автобус, либо "`ползти на брюхе"' в водоизмещающем режиме. Скорость, расход топлива и ресурса двигателя при этом будет в разы выше. Совершенно понятно что выход катера на глиссирование зависит от его скорости относительно воды, а не от берега. Катеру глубоко плевать на то, с какой скоростью движется масса речной воды относительно берега. Он будет выходить на глиссирование с одной и той же скоростью относительно воды по течению, против, поперёк течения или в стоячей озёрной воде. Если, например, сплавлять катер с неработающим двигателем по горной речке со скоростью течения превышающей скорость его выхода на глиссирование, он будет нестись вместе с потоком не скользя по воде так, как будто он стоит у причала. Но если связать его нос фалом и мост через горную речку, то стоя относительно берега, он будет глиссировать в набегающем на него водном потоке.
Наши рыбаки, поняв, что катер на глиссирование против течения не выходит, решили схитрить и развернулись в противоположном направлении, полагая, что скорость относительно берега увеличится и проблема таким образом решиться. И, о чудо, катер по течению вылез из воды на режим скольжения. Не сбавляя оборотов, они опять развернулись и продолжили движение в намеченном направлении против течения. Инженер же громко настаивал на том, что им нужно было в школе учиться, а не нести безграмотную ахинею. В ответ ему предъявлялся "`железный аргумент"' -- так ведь получилось же, против реального эксперимента не попрёшь, забудь всё, чему учили тебя эти физики-теоретики. Инженер, твёрдо убеждённый в своей правоте, но не находящий хоть какого-то объяснения описанному реальному чуду, чуть не плача стоял на своём. В первую секунду Шурик пожалел о том, что покинул зал, в котором проводился сравнительный анализ творчества Филиппа Киркорова и группы "`Ласковый май"', где можно было просто помолчать, и шагнул в пучину кухонного осуждения основ классической теории относительности. Обиднее всего было то, что критике подвергалась именно теория Галилея, а не специальная теория относительности, приписываемая Альберту Эйнштейну, которая действительно не совсем понятна даже некоторым профессиональным физикам. Бывает и такое, хотя верится в это в начале двадцать первого века с некоторым трудом. Катер даже в режиме глиссирования двигался со скоростью, значительно уступающей скорости света. Но после внедрения концепции российского образования, которую предложилО Фурсенко (могу себе позволить, раз кофе сталО среднего рода), появились сторонники плоской формы Земли и индивидуумы не знающие алфавит. С чем, безусловно, можно поздравить предводителя "`грамотных пользователей"'.
С одной стороны, теперь силы спорящих сторон уравновешивались, так как сторонников теории относительности Галилея стало столько же столько противников -- двое на двое. С другой -- нужно было что-то делать с их экспериментальными данными. Просто заявить, что это не согласуется с современным представлением об устройстве мира нельзя. Инженер в сердцах попросил Шурика попробовать объяснить им, что они не правы и, чтобы ситуация не переросла в конфликтную, вышел из кухни. Теперь Шурик остался в меньшинстве, против вооружённых "`экспериментальным чудом"' юриста и фрезеровщика. Единственным плюсом в сложившейся ситуации являлось то, что градус напряжённости в споре с уходом инженера обнулился. Но два, почувствовавших вкус победы оппонента, ждали вразумительных аргументов или признание поражения.
Шурика спас жизненный опыт в области эксплуатации катеров и подвесных моторов класса, подобного тому, на котором были получены результаты эксперимента. Но сначала была попытка объяснить правоту инженера с точки зрения школьной физики и виртуального экспериментирования. Шурик предложил представить себе, что Вы положили на воду спасательный круг и разгоняете катер до выхода на глиссирование в разных направлениях от этого круга -- по течению, против, поперёк. Оппонентам мешала мысль о движении берегов относительно круга и катера. Шурик попытался убедить их представить, что берега далеко, и их не видно, или они скрыты в тумане. Ведь наличие тумана никак не повлияет на выход на глиссироваиние. В результате он получил твёрдое убеждение оппонентов в том, что в тумане катер будет выходить на глиссирование по течению и против по разному, просто из-за тумана это будет невозможно объяснить людям в катере. Шурик попытался воскресить их воспоминания о школьном учебнике физики за 8 класс. Если в поезде идти со скоростью 5 км/ч по ходу, то Ваша скорость относительно Земли будет выше на 5 км/ч, а если против хода, то относительно станции пассажир будет двигаться медленнее на ту же величину. Но относительно вагона пассажир движется со скоростью 5 км/ч в любом направлении безотносительно того, движется поезд, или стоит. Где-то в этом месте критически думающий фрезеровщик начал понимать суть теории относительности и поддерживать Шурика, пытаясь приводить свои аргументы в пользу теории Галилея. Но юрист не сдавался и в свою очередь перешёл в контратаку, развивающуюся по сценарию анекдота про Штирлица. Он прямо спросил Шурика: знает ли тот закон сохранения энергии? Шурик знал закон сохранения энергии, но он не знал: знал ли его юрист. Если знал, то зачем спрашивает? А если не знал, то зачем ему это нужно? На утвердительный ответ Шурика, юрист перешёл к аргументации. "`Когда ты гребёшь на лодке по течению, то почти не напрягаешься. А когда -- против, то нужно тянуть на себя вёсла, как будто Камаз. Поэтому и на глиссирование против течения выходить тяжелее,"' --- для пущей убедительности, он изобразил движение гребца по течению и против течения. У Шурика по спине пробежали мурашки от мысли, что и законы уголовного кодекса нашими юристами трактуются как закон сохранения энергии. Можно только посочувствовать тем, кто после такого толкования ожидает своего освобождения от гребли против течения.
Нужно было чётко и аргументировано с научной точки зрения объяснить оппонентам причину столь чудесного выхода на глиссирование их катера в условиях эксперимента. Без этого все теоретические рассуждения наталкивались на скалу: "`Тогда почему у нас то получилось?"'
--- Вы заправились у правого, более высокого берега и пошли в сторону фарватера на среднем? -- спросил Шурик.
--- Да,-- хором ответили авторы нового способа выхода на глиссирование по течению.
--- Двигатель у Вас "`Вихрь 30-М? Если мне не изменяет память?"' -- продолжал опрос авторов и свидетелей эксперимента настырный Шурик дальше.
--- Да, ты правильно помнишь, -- спокойно отвечали его оппоненты, абсолютно уверенные в тщетности любых попыток разрушить их "`железную логику"'.
--- Колпак на моторе был снят? -- колпак -- это такой кожух подвесного мотора, выполняющий роль автомобильного капота. Тридцатисильные двухтактные лодочные моторы были достаточно чувствительны к закрытию себя этим аксессуаром. Даже когда в колпаке были прорези в районе карбюратора, воздух в камеры карбюратора поступал как через противовирусную маску или респиратор. Поэтому, когда волна была некритично высокой, и можно было себе это позволить, судоводители во время движения старались обходиться без колпака или обтекателя. Более того, свежий ветер с левого борта, накачивающий камеру карбюратора как турбонаддув, существенно прибавлял мощности Вихрю, и катер бежал пошустрее, в том числе и при выходе на глиссирование.
--- Да, -- не очень понимая ход мыслей Шурика, однозначно вспомнили экспериментаторы после некоторых раздумий, исключающих ошибку.
--- А ветер был с левого пологого берега, и волна ещё не окрепла? -- уверенно производил впечатление ясновидящего Шурик на ошарашенных оппонентов.
--- Да, действительно, ветер тогда был с левого берега и средней силы, -- согласились экспериментаторы.
--- Развернувшись по течению, вы подставили открытый от колпака воздухозаборник карбюратора под свежий ветер. Подача кислорода заметно увеличилась. Мотор "`вздохнул полной грудью"' и вытолкнул катер на глиссирование. А если бы ветер дул с противоположного берега, то эффект оказался бы противоположным, резюмировал Шурик.
Всё встало на свои места, и конфликт был исчерпан, когда на кухню вошёл Петрович. Это был в целом хороший парень. Но как у всех хороших парней у него были и отрицательные стороны характера. В данном случае принципиальную роль сыграло нежелание Петровича перегружаться в процессе учёбы. Каждую сессию он оставлял один-два экзамена на пересдачу в следующий семестр. Вообще, в период его обучения на физфаке на факультете ходила единица простоты -- один петрович. Но она считалась как и фарада очень крупной единицей. Поэтому простоту всех мерили в микро, нано и пикопетровичах. Три петровича, по всеобщему убеждению, считалось смертельной дозой. В суть спора его посвятил ушедший в зал инженер. Поэтому он пришёл поделиться своим мнением по обсуждаемому вопросу. Он, так не очень уверенно спросил Шурика: "`Шур, но там скоростЯ вроде бы как складываются?"'
А Вы как считаете? Кто прав в этом споре?
