В Okko продолжается показ сериала «1703» — черной комедии, представляющей новый взгляд на мифологию бандитского Петербурга. Расследовать преступления в Северной столице, располагающей ко всякого рода чертовщине, предстоит опытному следователю Гоше (Гоша Куценко), который за годы работы выработал свои экстраординарные методы допросов, и его новому напарнику Вадику (Кузьма Сапрыкин) — молодому оперу из Москвы, который приехал на зов своей властной невесты и мечтал не служить, а шутить, выступая в стендапе. На службе Вадику приходится нелегко: за две недели он проходит огонь, воду, испытание обаятельной вебкамщицей, шутками Ильи Соболева и питерской ночью, которая в сериале никогда не заканчивается. Мы поговорили с Кузьмой Сапрыкиным о том, как его встретил «черный пес Петербург», самом крутом копе в истории кино, роли «Супер Майка» в новом сериале Романа Волобуева и карьерных амбициях.
«1703» – пожалуй, первый в России проект, который снимался полностью ночью. Тяжело было подстроиться под такой график? Мы спали, когда могли. Сначала были смены с пяти до пяти, потом пошли белые ночи, и смены стали с восьми до восьми. Помню, шестую серию снимали в октябре на заливе: пять утра, стеной льет дождь, а я еще все время хожу в легком плаще. Атмосферно, в общем. Мы с Гошей прошли всё вместе с нашими героями. Город открылся тебе с новой стороны? Я очень люблю Питер. Хожу по нему, и, кажется, уже везде там снимался. Помимо «1703» у меня было еще три проекта в Северной столице – «Маруся Фореvа!», «Проект “Анна Николаевна”» и третий сезон «Екатерины». Что такое «язык семнашки»? Речь же не о словечках-штампах типа «поребрика», которых у вас в сериале нет, в отличие от другой новинки с питерским акцентом «Надвое»? Это меткие обороты в духе «он какой-то мимозный»? Не совсем. Просто мир сериала описан каким-то особым языком, и всем нужно было заговорить на нем, чтобы туда погрузиться. Мы с режиссером постоянно искали в истории какие-то парадоксы, рассматривали варианты сыграть так или иначе. Короче, вся команда была на одной волне.
На съемках у тебя произошел разрыв мениска. Как с такой травмой продолжать работу? Это случилось на 50-й смене ночью, в лесу. Оттуда я сразу поехал в больницу. Чтобы не стопорить съемки, пришлось до операции сниматься еще четыре дня. Потом прооперировался, пару дней отдохнул и поехал дальше работать. То есть ты должен принять решение – либо ты не снимаешься вообще, либо терпишь через боль. Ближе к финалу эта боль как раз живет внутри моего героя, который окончательно обалдевает от происходящего. Я чувствовал примерно то же самое. Слоган первого сезона для меня: «Спасибо, что живой». Были на съемках какие-то еще экстремальные ситуации? В тире у Гоши отлетела гильза, и на меня прямо во время дубля с потолка упала лампа. Но мы не оставили съемку, я все отыграл, потому что это хорошо ложилось по смыслу – Петербург не принимает моего героя. Случались и другие мистические казусы, и все они работали на историю. Гоша в сериале слушает только Буланову, по кругу. Если бы Вадику пришлось так зациклить песни одного исполнителя, кто бы это был? Вадик мог бы слушать что-то из саундтрека «Брата» или Земфиру. Она подходит ему по настроению – иногда оно романтичное, иногда упадочное, иногда возвышенное. А если бы ты выбирал для себя? Наверное, выбрал бы Zoloto.
В первом эпизоде Вадик встречается со своим кумиром из мира стендапа Ильей Соболевым, который сыграл самого себя. Соболев дарит ему лучшую, по его мнению, шутку: «Встали за дворец»… Да, Вадик знакомится со звездой, на которую хотел равняться, а там вот такой чувак из толчка – он у меня так в телефоне и записан. Это была вообще самая первая съемочная смена «1703», где мой герой только в начале пути – делает первые шаги, ищет себя, и Питер ему в этом помогает. Встреча с Соболевым – это по сути история краха идеалов. Случалось ли подобное в твоей жизни? Пока нет. Есть коллеги, родственники и друзья, на которых я равняюсь, но подобного разочарования в ком-то никогда не испытывал. Как ты сам относишься к стендапу? Иногда смотрю с удовольствием. Все зависит от стиля и харизмы исполнителя, который к тому же должен быть очень эрудированным. У «человека из толчка» тоже есть сумасшедший юмор, не поддающийся логике. Вообще работать с ним было интересно – что-то я ему подсказал, что-то он мне, такой вот взаимообмен. У Гоши в кабинете висит постер «Место встречи изменить нельзя», и он часто упоминает героев этого культового телефильма. Кто для тебя самый крутой коп мирового кинематографа? Шерлок Холмс. Можно же его назвать копом (смеется).
Съемки в самом летнем сериале этой осени «Отпуск-2» были максимально на контрасте с суровым Питером? Нигде не бывает идеально. Там тоже свои условия: +35, жара. Хотя на море, конечно, съемки легче переносятся, в выходной можно сходить искупаться. «Отпуск» – это все-таки легкая комедийная история, в актерском плане мне было нетрудно над ней работать. Ты питаешь какие-то теплые чувства к русскому югу? Ну, я туда сам отдыхать не езжу (смеется). Полтора года назад я провел лето в Геленджике на съемках первого сезона «Отпуска», а в этом году практически два месяца на съемках второго. Там бывает хорошо, но только недолго. А где тогда лучшее место для отдыха? Этим летом четвертый раз летал в Грузию. Там я чувствую себя свободно.
Еще одна премьера этой осени с твоим участием – сериал «Аврора» Романа Волобуева, которого ты не знал как кинокритика, но надо полагать, теперь можешь рассказать о нем как о режиссере. Волобуев тоже создает свой ни на что не похожий мир – с особым языком и юмором. С ним оказалось очень легко, не надо было притираться. Я с улыбкой ехал на смены. Такое нечасто бывает? Бывает по-разному, но на этих съемках было четкое понимание, что ты приедешь и будешь кайфовать. Это какая-то химия, возникающая на площадке. В «Авроре» твой герой – пожарный, влюбленный в героиню Лены Трониной, – идет работать в стриптиз-клуб и танцует там собственно в образе пожарного. Это будет сцена в духе «Супер Майка»? Перед съемками я как раз его смотрел, чтобы вдохновиться и понять, что мне делать. Первая ночная смена в проекте – и сразу раздеваться! Я сделал, как мне кажется, все, что мог. Получил в глаз от партнеров во время первого же дубля (смеется). Сейчас в прокате «Сердце пармы» – ваша вторая совместная работа с режиссером Антоном Мегердичевым после «Движения вверх». В самом фильме ты произносишь, кажется, только одну фразу: «Господи, прости». В сериальной версии мы можем больше узнать о твоем герое? Может, там появятся новые сцены, но это все-таки второстепенный персонаж без линии развития. Сам проект был очень интересный, на съемках в Губахе я по полной испытал профессию. Смены начинались в четыре утра и заканчивались в четыре дня, потому что рано темнело. Ветродуи, бороды…
Какие у тебя карьерные амбиции? Большие! Хочется двигаться по своему собственному пути, не быть похожим на кого-то. Чтобы люди верили, что ты можешь работать над ролью, а не просто представлять из себя оболочку. Что с тобой можно что-то создавать, а не только использовать. Я очень люблю свою профессию, я без нее не смогу. Часто предлагают какие-то похожие образы с уклоном в комедию? Да. И я сам еще ищу себя. Нет таких предложений, для которых я должен кардинально преображаться. Все используют то, что есть сейчас. А я пока не понимаю, каким меня видят со стороны. В общем, надо постоянно работать над собой. В комедийном жанре я больше всего существовал, и у меня есть какая-то чуйка, связанная с юмором. Комедия – это вовсе не легкий жанр. Я очень подвижный в этом плане, и был таким с детства. Когда я один, сам с собой, может быть, я совсем другой. Слушаю Майю Кристалинскую… Ты говорил, что намного больше успеваешь, когда работаешь. Страдаешь трудоголизмом? Ну, или наслаждаешься им? Без работы я не очень хорошо себя чувствую. Она держит меня в тонусе. Но актерство непредсказуемая штука – иногда ты параллельно снимаешься в трех проектах, а иногда берешь паузу. В съемках самое важное – это терпение и ожидание. Бывает, ты приезжаешь и очень долго ждешь свою сцену, а важно быть готовым подключиться в любую секунду, не теряя при этом настрой. Смотрите сериал «1703» в онлайн-кинотеатре Okko.