Продолжение 3. Начало: https://dzen.ru/media/ochek/apostol-pavel-i-markion-sinopskii-issledovanie-6355240745886359bd6c4953
Достоверность источников
1. Деяния
Однако, в том, что касается Деяний – так ли это? Точно известно (из самих Деяний) что писались они позднее евангелия Луки тем же самым автором, Лукой, предположительно в 60-м году. Но существуют обоснованные сомнения в датировке самого евангелия Луки. На сегодня известно, что оно в точности, практически слово в слово повторяет Евангелие Господне, представленное Маркионом Римской церкви все в том же 140-м году без первых трех глав лукина евангелия. Нападки на Маркиона, якобы урезавшего лукино евангелие, основательно опровергнуты как в работах прошлого века Гарнака, Уайта, Кушу и проч., так и в современных работах Клинкхардта, Винсента и Рота – евангелие Господне признано первичным пресиноптическим текстом, а существование источника «Q» поставлено под сомнение[1].
Заметим также, что между 140-м годом представления Маркионом своего «евангелия Господня» и обвинениями Маркиона в преступном вычленении первых трех глав и прочем цензурировании текста евангелия от Луки, представленными Иринеем Лионским в его книге «Против ересей» около 180-го года, прошло около сорока лет, почти полвека – и за это время никто не спохватился огласить, что, казалось бы, имевшееся аж с 60-го года первого века, то есть почти за век до явления маркионова Нового Завета, в распоряжении Церквей лукино евангелие было Маркионом в его евангелии Господнем преступно и безжалостно искромсано в угоду еретическим воззрениям самого Маркиона. Из этого с несомненностью следует вывод о том, что ни в Римской церкви, ни в других Церквях второго века, с которыми Рим состоял в каноническом общении, никакого евангелия от Луки не знали и в глаза не видели по крайней мере до того, как о нем было объявлено в Мураториевом каноне около все того же 180-го года – иначе читавшие его до явления маркионова евангелия в 140-м году непременно подняли бы шум задолго до внезапного открытия Иринея, что, оказывается, Маркион искромсал Луку – но, однако, за полвека ни гу-гу, никто и словом не обмолвился о сравнении старого лукина евангелия с маркионовым новым. Значит, безусловно, евангелие от Луки могло появиться и появилось позднее, между 140-м и 180-м годами, и источником его было именно маркионово евангелие, которое было произвольно дописано беззвестными фальсификаторами под именем Луки – а не лукино евангелие было искромсано «еретиком» Маркионом.
Таким образом, датировка евангелия Луки смещается на вторую половину второго века, а вместе с этим и датировка «Деяний», что делает этот источник вторичным и малодостоверным. И все те биографические подробности, описанные в «Деяниях», на которых основываются все биографии Павла, на поверку оказываются не более, чем фантазийными выдумками античных романистов, взявших за основу своих фантазий другие имевшиеся источники сведений о Павле, «расширив и углубив» их в «Деяниях» произвольным образом. К анализу этих биографических вольностей и их возможных источников мы еще вернемся в дальнейшем рассмотрении биографии Павла, а пока обратимся к анализу всех прочих имеющихся в нашем распоряжении перечисленных выше источников.
2. Соборные послания апостола Петра,
кто бы что ни заявлял об их подлинности и достоверной принадлежности самому Петру, вызывают недоверие самим своим пафосным началом: «Петр, Апостол Иисуса Христа… Симон Петр, раб и Апостол Иисуса Христа», поскольку Господь лично дал Симону имя «Кифа», по-арамейски «скала», которое сам Петр ни за что бы не променял на ошибочный греческий перевод «Петр-камень» - так что эти послания изначально сами себя разоблачают как псевдоэпиграфы и веры им нет. Заметим, что и ранних упоминаний (до 180-го года) об этих посланиях тоже не имеется. Так что упоминание Павла «Петром» скорее всего является свойственным послеапостольскому времени псевдоэпиграфом времен куда как более поздних, чем удостоверенное в 140-м году явление Маркиона в Римской церкви. К тому же вызывает весьма весомое подозрение само упоминание «Петром» Павла и его посланий: «во всех посланиях, в которых есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, превращают, как и прочие Писания» - о чем это? Скорее всего, это намек анонимного автора, не удержавшегося упомянуть антимаркионитскую полемику, начавшуюся с публикации Маркионом своих «Антитез», поскольку до этого ни о каких «извращениях Писаний» ничего не известно. Как, собственно, и о самих «Писаниях», если иметь в виду Писания Нового Завета, четвероевангелие, которое впервые целиком упоминает Ириней Лионский в своей книге «Против ересей» около 180-го года, а также «Мураториев канон» того же времени. Таким образом, и этот источник должен быть поставлен под сомнение как недостоверный.
Идем дальше.
3. В первом послании к Коринфянам Климента Римского
Павел упомянут дважды, но вот беда – сам Климент Римский в нем не упомянут от слова совсем. Так же, как и время написания послания. К этому надлежит присовокупить, что о самом Клименте известно крайне мало: Тертуллиан (около 200 года) сообщает, что Климент Римский был рукоположён святым Петром (откуда бы ему узнать об этом спустя целый век?). Ириней Лионский (180 г) упоминает Климента, как современника апостолов (?). Согласно Евсевию (около 320 года), Климент был предстоятелем римской церкви с 92 по 101 годы (чем дальше от события, тем все более точными оказываются и даты, и описания). Что касается самого этого послания, то в самом тексте Послания автор не называет своего имени. Приветствие приводится от лица всей Римской Церкви: «Церковь Божия, находящаяся в Риме...» Видимо, по этой причине в коптской версии в конце Послания его название указано в такой форме: «Послание Римлян Коринфянам» (Schmidt. 1908. S. 125). О личности Климента каких-либо сведений в Послании не содержится. Более того, разброс датировок, предполагаемых исследователями, крайне широк: от 70 года до 140 года.
Считается, что Климент Римский жил в первом веке, был вторым-четвертым римским епископом в 95-101 годах, и даже рукоположенным самим Петром-Павлом, и написал одно-два (первое-второе) послания к Коринфянам. При этом большинство ученых считает первое послание подлинным, а второе – псевдоэпиграфом (подделкой, приписанной Клименту), зато по срокам написания оба послания числятся от 70 до 140 года (притом, что Климент почил в Бозе условно в 101-м году). При этом наиболее распространенная версия датирования 96-м годом опирается на цитату: «внезапные и повторяющиеся несчастья и препятствия, которые постигли нас" (1: 1) - которая берется как ссылка на гонения при Домициане. Степень достоверности подобного допущения оставляю без комментариев. Более ранее датирование даже вплоть до начала Первой Иудейской войны опирается на цитату из главы 5 под названием «Не мало бедствий произошло от того же и в ближайшее время. Мученичество апостолов Петра и Павла»: «Но оставив древние примеры, перейдем к ближайшим подвижникам: возьмем достойные примеры нашего поколения. По ревности и зависти величайшие и праведные столпы Церкви подверглись гонению и смерти. Представим пред глазами нашими блаженных апостолов. Петр от беззаконной зависти понес не одно, не два, но многие страдания, и таким образом претерпевши мученичество, отошел в подобающее место славы. Павел, по причине зависти, получил награду за терпение: он был в узах семь раз14, был изгоняем, побиваем камнями». Однако, в другой цитате, , из главы 47 «Настоящий раздор ваш хуже первого бывшего во времена Павла» где поминается Павел и его Послание к коринфянам, коринфская церковь упоминается как «древняя», что наводит на времена и сроки скорее поздние чем ранние: во времена Павла эта церковь никак не могла считаться древней, да и при жизни Климента, пожалуй, тоже – во всяком случае, древней ее бы вряд ли назвал ровесник века Климент, почивший в 101-м году.
Удивительно, что в одном и том же тексте в начале Павел упомянут как современник автора, а в конце основанная им церковь в Коринфе упомянута как «древняя» - обратим внимание на это противоречие, чтобы вернуться к нему впоследствии.
Одну из самых поздних датировок (120-125) предложил О. Цвирлайн, который считает, что сведения о мученичестве Петра и Павла в Послании не являются свидетельством современника и носят литературный характер (Zwierlein. 2009; такую же датировку значительно раньше, но на др. основаниях предлагал К. Эггенбергер (Eggenberger. 1951), но его теория не встретила поддержки). По его мнению, Послание имеет много общего с Посланием Иакова и Первым посланием Петра, которые рядом исследователей относятся к числу неподлинных и поздних в составе НЗ – возьмем и этот аргумент на заметку.
Дальше всех в этом вопросе пошел, пожалуй, Л.Л. Уэлборн в "Предисловие к 1 Клименту: риторическая ситуация и традиционная дата", предположивший датой написания 140-й год, однако его аргументов здесь мы привести не в состоянии, так как полный текст его книги недоступен для российского читателя. Однако, отметим, что именно 140 год является годом прибытия в Рим Маркиона с его «Апостолом» Павла.
Тем не менее, послание несомненно было написано до начала антимаркионитской компании около середины 140-х годов, поскольку в нем активно цитируется ВЗ без полемики с маркионитами.
Интересным для нас во всем этом являются прежде всего два упоминания Павла, уже процитированных нами, во втором из которых упоминается еще и его 1 Послание к коринфянам, с кратким описанием сути разделения на «Кифовых и Аполосовых». Заметим, что это упоминание встречается в самом конце послания Климента, в 47 из в общей сложности 65 глав послания. Столь незначительное обращение к посланиям самого Павла по сходной причине представляется странным: если авторитет его был столь высок для коринфян в его времена, что позволил прекратить распри и разделения, то почему бы и Клименту не воспользоваться в первую очередь его посланиями, как самым весомым аргументом для прекращения вражды в коринфской общине?
А теперь самое время вспомнить и разобрать аргумент, считающийся неотбойным доказательством принадлежности Первого послания самому Клименту Римскому и никому более. Около 170-го года тогдашний епископ коринфской церкви Дионисий пишет ответное послание римской церкви, цитата из которого сохранилась в «Истории» Евсевия до наших дней[2]: «Сегодня святой день Господень, и мы прочитали ваше Послание; будем всегда читать его в наставление себе, как читаем и то, которое послал нам еще раньше Климент».
Я лично считаю, что эта цитата действительно является полноценным подтверждением авторства Климента его Первого послания к Коринфянам по причине, на которую редко обращают внимание. В 65 главе Послания упомянуты посланцы: Клавдий Эфеб и Валерий Витон с Фортунатом. Кто это такие, неизвестно, но это и не важно. А важно то, что римской церковью они были рекрутированы для доставления послания в Коринф. А теперь представим: являются эти посланцы в Коринф и говорят, мол, вот вам послание от нашего стола к вашему столу. Естественно, что они будут опрошены хозяевами, чьих мол будете, «чей холоп?». И естественно, они сразу ссылаются на хозяина: автор послания – наш епископ Климент. И тут уж никуда не денешься: да, послание несомненно принадлежит авторству Климента и в коринфской церкви об этом знали, и не только знали, но и всему миру поведали, что имеют в распоряжении исторически ценное послание от самого Климента, древнего епископа римской церкви, современника апостолов. Так что источник сведений об авторстве из этой цитаты Дионисия становится неоспоримым.
Но удивительным является другое: как же в Коринфе утвердилась традиция читать по церквям Климентово послание, написанное в конце первого века – настолько оно считалось важным и ценным; и при этом даже мельком не упоминаются куда более значимые в богословском и вероучительном смысле два послания самого Павла, написанные им совсем незадолго до Климентова по сравнению со временем, прошедшим между 1 посланием Климента и ответом Дионисия, о нем упоминающим, а о павловых – нет. Ведь в Коринфе их должны были беречь и содержать как самую великую святыню, и уж если читать по церквям – то их в первую очередь, а не малозначительные письма Климента.
Более того, Дионисий в своем ответе римлянам не только не упоминает павловых посланий к коринфянам, но и на климентово упоминание их в главе 47 никак не отзывается. Казалось бы: если знает об их существовании, то должен бы отметить ссылку Климента на них, типа «да, вот и Павел, как вы указали, писал нам о том же»; если не знает (что, согласитесь, странно), то вроде бы обязан спросить, а что это, мол, Климент написал о каких-то павловых посланиях, упомянул каких-то Кифу-Аполоса? Но нет, молчок – почему?
Я лично считаю, что, во-первых, в Коринфской церкви времен Дионисия ничего не знали ни о каких Посланиях Павла к Коринфянам и в глаза их никогда не видали – иначе бы читали «в День Господень» их, а не климентовы; а во-вторых, не всполошились, прочитав 47-ю главу, потому что ее там просто не было.
На каком основании мной делаются такие смелые выводы, давайте разберем.
Итак, «во-первых». Предположительно, 1 послание Климента к коринфянам, будучи написано в Риме и получено в Коринфе где-то около сотого года, сохранилось и было читаемо «в День Господень» в церкви Коринфа в течение по крайней мере три четверти века, или дольше. Значит, столь мало значительное в богословском плане послание сохранялось, как святыня, на протяжении жизни нескольких поколений верующих – тем более сохранялись бы павловы. Однако, о чтении павловых посланий в «день Господень» Дионисий не упоминает.
Теперь «во-вторых». За столь долгий срок традиционного чтения уж кто-нибудь да нашелся бы выяснить, о каком-таком послании Павла к ним, которого здесь и в глаза не видывали, упоминает Климент. И начались бы расспросы, расследование, сделали бы запрос в римскую церковь, что имеется в виду – и, несомненно, получили бы оттуда копию посланий, якобы имевшихся в распоряжении римской церкви со времен по крайней мере Климента, который их явно читал, коль упоминает, пусть и вскользь, о содержании, и о Кифе с Аполосом. Но нет, молчок – и даже Дионисий не счел нужным упомянуть о таком казусе в своем специальном послании к римской церкви.
Разгадка этого кроется в простом и очень ясном предположении: римская церковь не знала павловых посланий до Маркиона, привезшего их в Рим в 140-м году, как не знала их и церковь в Коринфе.
Так, минуточку – но они же, пусть вскользь, но очень ясно и недвусмыленно по содержанию упомянуты Климентом в том самом его 1-м Послании к Коринфянам – и как быть с этим?
Ответ, как ни странно, находим опять у Дионисия в его третьей сохранившейся у Евсевия цитате, где он говорит о подделке своих Посланий: «Братья просили меня писать им послания; я и писал их, но апостолы диавола переполнили их сорняками: одно выбросили, другое прибавили — горе им! Не удивительно, что постарались подделать и Писание Господне, раз занялись и не такими важными».
Кто такие эти «апостолы дьявола»? Несомненно, Дионисий называет так маркионитов, с которыми он вел ожесточенную полемику в своих других посланиях. И упоминание подделки Писаний – прямое указание на обвинения в адрес Маркиона, «обрезавшего» Луку. Сегодня, и уже более века как эти обвинения и подозрения с Маркиона сняты доказательством первичности его Евангелия Господня как пресиноптического текста в работах Гарнака, Кушу, Нокса и Уйта в прошлом веке и в современных нам работах Кликхардта, Винсента и Рота. А «апостолами дьявола» и «первенцами сатаны» (как называл св. Поликарп Смирнский Маркиона) оказались не маркиониты, а как раз те самые их «святые» разоблачители, на поверку подделавшие и послания Павла из маркионова корпуса в современный канонический вид, и его Евангелие Господне в три синоптических евангелия. Так что именно у «святых отцов» второго и последующих веков было в ходу то, на что сетует Дионисий: «одно выбросили, другое прибавили» - и, видимо, именно с этой «прибавкой» мы имеем дело, обнаружив ссылку на послания Павла в 1 Послании Климента. То есть, в том древнем манускрипте, который хранила у себя коринфская церковь, этой сслыки на павловы послания просто не было, и появилась она гораздо позже, когда 1 Послание Климента к Коринфянам прославилось и, став широко известным через попавшие обратно в Рим списки с него сделанные в Коринфе, начало переписываться уже в Риме и других церквях ойкумены, где традиция зачитывать его по церквям превратилась в общецерковную, и была таковой вплоть до 6-го века, после чего постепенно сошла на нет.
А теперь вернемся к двум цитатам климентова послания и вспомним вопрос, которым задались выше: почему в одном тексте один и тот же автор в начале (гл.5) упоминает Павла как своего современника, а в конце (гл.47) – основанную им церковь в Коринфе как «древнюю». Из всего выше сказанного ответ вытекает с очевидностью: вторая цитата (с учетом того, что Климент умер около сотого года и реально мог быть современником и живым свидетелем Павла), содержащая и «древнюю церковь», и пресловутое упоминание о павловом послании к Коринфянам было вставлено в климентово послание намного позднее, видимо, не ранее начала антимаркионитской полемики. Возможно, что это послание пестрит и другими лоскутами, пришитыми к нему в процессе многократных переписываний ретивыми «святыми» фальсификаторами – вот почему так расходится «большинство ученых» в датировках этого текста: одни видят в нем древность первого века, а другие – признаки середины второго. К этому стоит присовокупить, что самый древний из сохранившихся текст климентова послания относится к пятому веку – и только Бог знает, что с ним проделывали переписчики на протяжении целых четырех веков.
Ну хорошо – но тогда вопрос: кому и зачем понадобилось внедрять столь незначительную ссылку с упоминанием вскользь некоего намека на содержание павловых посланий в этот древний памятник? Однако, понадобилось, и еще как понадобилось-то святым «апостолам сатаны», обвинителям Маркиона в «урезании» подлинных посланий Павла – вот только где их было взять-то? Нет никаких упоминаний о каких-то других, кроме маркионовых, «подлинных» посланий Павла вплоть до Иринея Лионского, лишь в 180-м году спохватившегося уличить «первенца сатаны» в искажении путем изъятий и подчисток «подлинных» павловых посланий – однако, эти подлинные послания, более древние, чем маркионовы, с которыми сравнивали «урезанные» послания из маркионова «Апостола», так и не были никогда представлены, и откуда они вдруг взялись в конце второго века, так и осталось неизвестным. До обвинений Иринея всем было известно, что павловы послания в Рим привез Маркион в дар Римской церкви, а до этого нигде и никогда не упоминалось ни о павловых посланиях, ни о самом Павле, апостоле язычников – что удивительно. Ну, точнее упоминалось в перечисленных нами выше источниках, из которых лишь два мы еще не до конца разобрали в настоящей работе – остальные давно признаны (и не только нами) не заслуживающими доверия. То есть, как говорится, «хоть тушкой, хоть чучелком», но влезть хоть куда-нибудь как можно незаметнее в те источники, которые очевидно древнее маркионова «Апостола», чтоб хотя бы обманом доказать, что павловы послания были известны и в ходу еще задолго до Маркиона – только этим и можно объяснить столь скромные вкрапления в текст климентова послания ссылки на 1 Кор Павла аж в 47-ой главе, до которой читатель пока еще доберется…
В целом, оказывается невозможным достоверно утверждать, что это послание написано ранее 140 года прибытия в Рим Маркиона с корпусом павловых посланий. Иначе говоря, это послание не является достоверным свидетельством того, что павловы послания были известны Римской церкви до Маркиона. Возможно, что сам некто Павел, и был известен, к примеру, тому же Клименту по слухам, или даже лично – но никаких павловых посланий он в глаза не видал, и ничего никогда о них не слышал.
Идем дальше.
4. Игнатий Богоносец
по преданию писал свои письма по дороге из Антиохии в Рим под конвоем в течение всего пути, длившегося два года. То есть, предположительно, написаны эти послания были примерно между 105 и 112 годами. При этом в Послании в Рим Игнатий лишь упоминает вместе имена апостолов Петра и Павла, не упоминая павловых посланий, о которых упоминает вскользь лишь в послании к Ефесянам. И удивительно похожи ссылки на Павла в посланиях Игнатия Богоносца опять-таки датируемых на рубеже веков. Сравните:
1Кор Климента гл5.: «Павел, по причине зависти, получил награду за терпение:…»
К Рим Игнатия гл4 : «Не как Петр и Павел заповедую вам. Они апостолы…»
1Кор Климента гл47: «Возьмите послание блаженного апостола Павла. О чем он прежде всего писал вам в начале евангельской проповеди? Истинно он по вдохновению написал вам как о себе самом, так и о Кифе и Аполлосе, потому что и тогда произошло у вас разделение на различные стороны».
К Ефес. Игнатия гл.12: «Вы сотаинники Павла освященного, засвидетельствованного, достоблаженного, у ног которого желал бы я быть, когда приду к Господу. Он во всем послании своем к вам поминает вас во Христе Иисусе».
Скромненько так, и со вкусом, как бы невзначай, ничего лишнего. Вот только удивительно, что сии мужи апостольские о великом Павле упоминают столь незначительно.
Интересно, что самый ранний из сохранившихся текстов климентовых посланий (обоих) нашелся в Александрийском кодексе, отнесенном к пятому веку – и что с содержимым этих текстов произошло за четыре столетия переписываний и уничтожений копий, никто теперь не знает. То же в еще большей степени относится к игнатьевым посланиям, самый ранний источник которых датируется аж десятым веком, а до этого – тишина, известны только некоторые упоминания о них в древних текстах. Удобно.
Что ж, можно подводить итоги, и они таковы: ни одно из всего лишь двух имеющихся в наличии упоминаний Павла и его Посланий до Маркиона в трудах «мужей апостольских» не может претендовать на достоверность, поскольку они имеют выраженные признаки поздней фальсификации второй половины второго века в ходе антимаркионитской полемики отцов-ересиологов, которую правильнее называть травлей.
Таким образом, приходится сделать вывод, что в распоряжении науки не имеется ни единого достоверного факта, свидетельствующего о наличии павловых посланий в Риме, и знакомстве с ними Римской церкви до Маркиона.
То есть, если отбросить обиняки, то можно утверждать, что до приезда в Рим Маркиона Римская церковь посланий Павла не знала и в глаза не видала. А о самом Павле, может, что и знала по слухам, ничем не подтвержденным.
В пользу этой версии говорят еще и следующие соображения.
Вспомним, что между Климентом, единожды помянувшим 1Кор. Павла в 95-м и книгой Иринея «против ересей», в которой он обвинил Маркиона, как исказителя, произвольно урезавшего и искромсавшего павловы послания в угоду своим еретическим взглядам в 180-м прошло 85 лет – и никто в Римской церкви за 85 лет не заметил «разницы» в павловых посланиях, и шуму не поднял. То есть, если Маркион привез и подарил римской церкви обкромсанные изуродованные послания, то был бы немедленно в этом уличен, поскольку вроде бы римская церковь их знала, читала и использовала аж, по крайней мере, с 95-го года, а то и гораздо раньше с учетом, что писались они Павлом вроде бы в середине и в начале второй половины первого века (к примеру, Послание к Римлянам датируется «большинством ученых» 58-м годом, место написания – Коринф). Но выдворен из церкви Маркион был за свои «еретические» воззрения – и никакое искажение павловых посланий ему не вменялось никем из шельмовавших его отцов-ересиологов на протяжении еще более чем сорока лет, что выглядит весьма странно. Тот же Поликарп, ругая Маркиона на все корки, не преминул бы уличить его в кощунственных изъятиях из павловых посланий, если бы знал о них, сравнив с неурезанными подлинниками. Тем более, что уж коль скоро Павел направил свое Послание к Римлянам непосредственно в Рим, Римской церкви, то церковь эта должна была хранить его у себя как великую святыню – но нет, именно Маркион привез в Рим в числе прочих и Послание к Римлянам, которое должно было храниться именно в Риме а не где-то на периферии Империи. И странно, что никого в первые годы бытования Маркиона в Римской церкви не удивил этот факт, и никакого сравнения маркионова варианта Послания с «хранившимся» в Риме произведено не было, и Маркиона не уличили в его искажении не только немедленно, но и еще на протяжении почти века истории Риской церкви вплоть до конца второго века.
Значит, Римская церковь до Маркиона не читала, не знала и в глаза не видела посланий Павла, как не видала и синоптических евангелий, о чем уже было упомянуто выше. Очевидно, что Маркион привез послания Павла в Рим, никак не исказив их, в их первоначальном виде – иначе не посмел бы провернуть аферу с урезанием текстов, опасаясь, что может быть разоблачен теми, кто читал «подлинные» послания Павла. Именно «святые отцы», мужи апостольские, начавшие шельмовать Маркиона за придуманную ему вину в гностицизме-дуализме, пошли на подделку текстов, вписав в них свое, ветхозаветное законничество, отвергнутое Павлом. И обвиноватили Маркиона дружным хором в обрезании того, что они придумали и вставили сами в священные (вроде бы) для них тексты павловых посланий. Что, собственно, только подтверждает уже давно установленную наукой приоритетную подлинность маркионова Апостола при сравнении его с канонической версией в работах Гарнака, Кушу и прочих.
Приходится сделать, вслед за целой плеядой ученых, воспоследовавших Гарнаку и Кушу, вывод о том, что каноническая версия Посланий Павла не является достоверной, а верить можно лишь тому, что содержится в восстановленной версии Посланий, начало восстановлению которых положил Гарнак в книге о Маркионе «Евангелие странного Бога» (Harnack А., von. Marcion: Das Evangelium vom fremden Gott. — Leipzig, 1921), дело которого по восстановлению «Евангелия Господня» и маркионова Апостола было подхвачено и продолжено спустя век многими авторами, часть из которых мы уже упоминали выше в примечании под номером 3. То есть, для понимания того, что в действительности было написано о себе самом и своем Учении самим Павлом в его Посланиях, необходимо воспользоваться восстановленной версией «урезанного» Маркионом корпуса павловых посланий: то, что содержится в краткой маркионовой версии, содержится и в канонической – но очищенное от обширных дописок, совершенных за века по заказу господствующей Церкви и приписанных ею Павлу для освящения этого священного фальсификата авторитетом его имени.
[1] «Однако в 2015 г. Дитер Т. Рот опубликовал расширенную критическую реконструкцию Евангелия Мар- киона, сопроводив греческий текст различными уровнями достоверности чтений. Дополнительно использовав, в частности, ранние «западные» ла- тинские редакции Евангелия от Луки, в том же году Маттиас Клингхардт11 опубликовал итоговую реконструкцию греческого текста Евангелия Мар- киона, сопроводив ее текстологической сверкой с синоптическими еванге- лиями. Его анализ доказывает, что каноническое Евангелие от Луки являет- ся пересмотренным изданием Евангелия Маркиона, на этом основании текст Маркиона был идентифицирован исследователем как «пресиноптический», датировка Евангелия от Луки отнесена ко II столетию н.э., а существование гипотетического «источника логий Q» поставлено под сомнение. В 2016 г. утверждения М. Клингхардта были заслушаны и обсуждены в Монреале на сессии «Quaestiones debatae» Общества исследователей Нового Завета (SNTS), где ведущие исследователи Маркиона выступили с докладами под единым названием «Евангелие Марсиона и Новый Завет: катализатор или последствия?»12. Что касается критики, ее своеобразным современным ито- гом стало издание в 2017 г. книги известного исследователя Тертуллиана П.А. Грамальи «Un confronto con Matthias Klinghardt»13, в которой был проведен сопоставительный лексический анализ греческого текста, опубликованного Клингхардтом, и выявлены общие «луканизмы». В попытке отстоять независимость канона, Грамалья предложил «гипотезу двух изданий Лу- ки», первое из которых оказалось у Маркиона: ««Я полностью согласен с Клингхардтом, что Евангелие Маркиона не было разрушительной манипу- ляцией фанатичного еретика, который сфальсифицировал тексты. Я думаю, что <…> Евангелие Маркиона было фактически первым изданием Евангелия от Луки, а не пресиноптическим текстом»14. В споре с римскими епископа- ми, которые располагали «вторым изданием Луки», «Маркион оставался ве- рен этому первому изданию», заключает Грамалья15. Таким образом, осу- ществленное Клингхардтом полноценное критическое издание Евангелия Маркиона в целом подтвердило мнение Дж. Нокса и тех предшествовавших ему исследователей, кто указывал на это евангелие как на более раннее по отношению к синоптическому. Спустя восемнадцать (!) столетий догмати- ческой критики усилиями западных библеистов на сегодняшний день репу- тацию Маркиона можно считать восстановленной».
А.Л. Рычков «Гностическое христианство в истории европейской философии: от маркиона до наших дней», Соловьѐвские исследования. Выпуск 2(57) 2018
[2] Евсевий «История церкви» книга 4 глава 23, 10-11