Наскоро перекусив краюхой еще теплого, ароматного домашнего хлеба с куском овечьего сыра, Василий залпом опрокинул в себя уже успевший остыть чай. Накинув плотную синюю рубаху поверх забытой когда-то сыном в деревне черной футболки Abibas, он взъерошил могучей пятерней и без того торчащие в беспорядке после недолгого сна темные густые волосы, потянулся, крякнул и вышел из избы на широкое, пахнущее свежим, еще не тронутым краской деревом, крыльцо. - Эх, лепота..., - не мог не вымолвить он, с любовью оглядывая копошащихся в траве курочек, ухоженный огород и пестрящий покрытыми утренней росой бутонами палисадник, разбитый его супругой Тамарой. - Доброе утро, Василий! - в благостной тишине деревенского утра Тверской губернии неожиданно громко раздался вежливый, с нотками металла женский голос. Василий подпрыгнул и в сотый раз с недоверием покосился на новенький комбайн, стоявший возле его дома. Дела в колхозе шли в гору, и ему, как самому лучшему и опытному механизатору, накануне вручили д