Из воспоминаний А. Лебедя:
НДПА – Народно Демократическая Партия Афганистана включала в себя два крыла: парчунисты и халькисты. Производные от слов: парчун- знамя и хальк – народ. Парчунисты которых в партии было 30%, это элита, державшая в руках все. Это были крупные собственники, ученые, дипломаты. Образованное и грамотное меньшинство. Все остальные, крестьяне, рабочие и прочие, это халькисты.
Все руководящие посты в партии и в армии, от командира полка и выше, естественно, занимали парчунисты. Все кто ниже по должности – халькисты. Понятное дело, что халькисты ненавидели тех, кто выше. Командир полка мог отдать любой приказ, все равно его переиначат и сделают наоборот. Все это Александру Лебедю поведал начальник политотдела 444-го полка «командос» Меджид.
Высокого роста, мощного телосложения, он заметно выделялся среди других. Афганцы в большинстве своем народ мелкий, худощавый. Меджид одинаково ненавидел душманов, погубивших его брата и собственного командира полка: за то, что он учился в Лондоне, был богат и не утруждает себя делами полка. Если речь заходила о его командире, он начинал выражаться как портовый грузчик. Отлично знал русский язык, который выучил за полгода, будучи на курсах замполитов при академии им. Ленина.
Понимаешь, Саша – говорит он Лебедю – хожу на занятия – скучно. На третий день вышел в город, посмотрел: - Масквааа!!! Учебу он забросил, его не хотели выпускать. Но Меджид сходил к начальнику академии и продемонстрировал знание языка, который он выучил при помощи московских девок. Генерал послушал….и выпустил новоиспеченного замполита.
Замполит из Меджида, по мнению Лебедя, был никакой. Всех тонкостей педагогики не знал и знать не хотел. Из всего богатого арсенала поощрений и наказаний, использовал только два. Один для поощрения, второй для наказания. Если солдат отличился, он строил роту, вызывал отличившегося из строя и минут десять говорил о нем. Он превозносил до небес реальные и мнимые достоинства, не забывал упомянуть родителей, братьев и сестер, дядьев и теток, кишлак в котором он родился, ущелье где стоит этот кишлак, давший миру такого замечательного человека. Желает ему здоровья, счастья, много детей и много ослов и другой живности, хорошего дома и прочее, прочее. Потом доставал из кармана 2-3 бумажки по сто афгани и вручал солдату. Все остальные млеют в надежде, что в ближайшее время они тоже совершат что-нибудь и в их адрес будет сказано столько хороших слов.
Провинившегося солдата Меджид вызывал к себе, тот шел как кроли к удаву, прекрасно зная, чем все это закончится. Как только солдат оказывался в пределах досягаемости, следовал короткий, без замаха удар в челюсть. Менее трех метров никто не отлетал. Друзья относили тело, долго приводили его в чувство. После этого у солдата пропадало всякое желание нарушать дисциплину.
При всем при этом замполит пользовался колоссальным авторитетом в солдатской среде. Он был лично храбр, не прятался за спинами в бою. Был предельно заботлив. В любой обстановке, проверит, сыты ли солдаты, хорошо ли размещены, проверит посты. Ляжет спать последним, встанет первым…
