Напрашивается создание какой-то другой модели управления. Напрашивается очень серьёзное творческое переосмысление всего того, как Россия живёт. Начиная от идеологии, и заканчивая экономикой, моделью управления, и моделью, связанной с военными реформами, организацией армии. Вот я узнал, что у нас за период после 1991 года ликвидировали 67 военных училищ. А потом спрашивают: «Ну а где же эти специалисты, где профессионалы?». Их нет, зато кто-то сэкономил деньги, и отчитался о финансовой эффективности, о том, что дебет с кредитом свели, и, более того, гордился этим, получил немало золотых парашютов.
Теперь по поводу истории. Мне кажется, главной задачей является обеспечение преемственности истории. В разные её периоды были свои провалы и свои потрясающие победы. Были свои ошибки и были свои достижения. Всё-таки нашей задачей является аккумулировать достижения разных периодов, и на их базе создать некую новую модель жизни, а не бесконечно противопоставлять один период другому. Вот эта бесконечная война разных периодов, хотя люди иногда говорят о том, что принципиально важно поставить все точки над «ё»… Можно и точки ставить над «ё», только не надо страну разрушать, вот в чём дело!.. Мне, кстати говоря, кажется, что одна из главных проблем большевиков в 1917 году была в том, что они решили отменить Россию до 1917 года. Этого нельзя было делать в принципе. Люди вышли из этой страны, а вы их страну отменяете.
Такая же трагедия случилась и с советскими гражданами в 1991 году, когда пришли люди, многие из них были коммунистами, по крайней мере, по галочке, и сказали: «Мы отменяем эту страну». Это всё равно, что отменить кусок жизни. Представьте, вы говорите человеку, которому не годик, не два, а тридцать, сорок, пятьдесят лет, что все твои пятьдесят лет до этого можешь выкинуть на помойку. А вот теперь начинается настоящая жизнь. А ему может жить осталось пару лет.
Так делать нельзя в принципе, и если говорить о Китае, между прочим, то в какой-то момент они это осознали. Культурную революцию сейчас в Китае иначе как Проклятую культурную революцию не называют. Потому что они поняли, что сила не в отрицании, а в соединении, в том, чтобы найти сплав. И они из многовековой тысячелетней истории Китая сделали культ. И не просто культ, а такой культ, который они раскрутили по всему миру. Огромное количество китайцев вложили в кинематограф и мультипликацию для того, чтобы, в том числе, распространить по всему миру, распространить популярную картинку того, что такое древний Китай. Они поняли, что вот это противопоставление, которое заставляет людей отрезать часть себя, это неправильно. Здесь жизни не будет, здесь будет бесконечная война и столкновение.
Поэтому, соединение этих этапов истории без их тотального отрицания, в этом надо искать модель. А вот эта бесконечная красно-белая, или бело-красная сшибка, что с красной стороны, что с белой, на мой личный взгляд, она очень часто является или признаком недостатка мудрости, или вообще вбрасывается извне. При этом, любые исторические личности, исторические события надо рассматривать в их полноте. Было хорошее достижение, потрясающие успехи – значит было. Было что-то плохое и саморазрушительное – значит, тоже было. Это всё равно, что из жизни каких-то людей выкидывать эту реальность. Потому что человек от рождения до смерти проходит много разных периодов. Он делает ошибки, иногда даже совершает преступления, или попадает в трагические ситуации, и это из жизни вынуть никак нельзя. Нельзя сказать: «Вот ты только хороший, а ты – только плохой». Такого в жизни вообще не бывает. У самого плохого человека всё равно были моменты проявления доброты души, потому что она есть у каждого. И наоборот, возьмите человека канонизированного, и если начнёте копать, то обязательно что-нибудь раскопаете.
На самом деле, мудрость в этом и состоит. Чтобы на своих ошибках, страстях, и иногда даже преступлениях идти вверх, а не опускаться вниз. Вот что важно. А в противном случае, мы опять с вами свалимся в 91 год, а это, опять же, попытка отрицать себя.
Я помню этих оскорблённых советских людей, хотя я был тогда молодой, и у меня полжизни прошла там, половина здесь. Я помню этих людей, оскорблённых глубоко вот этой постановкой вопроса: «Всё что вы делали до этого, можете выбросить. Ваша жизнь никому не нужна». Это было скотством высшей пробы.