Пассажиры с удивлением оборачивались назад: что происходит? Откуда эти вопли?
По салону в сторону криков с невозмутимым видом прошагали две стюардессы: одна дежурно улыбалась, вторая улыбалась мило и только повторяла направо и налево:
-Don't worry, please, everything is fine... Не волнуйтесь, всё в порядке...
Истеричные визги не прекращались, пассажиры продолжали вставать с мест и тянуть головы назад в попытке что-то рассмотреть. По салону в сторону кабины пилотов пробежала первая стюардесса с побледневшим и перепуганным лицом. Волосы её развивались, пилотка съехала на бок.
-Да что же происходит? - недовольно возвысил голос немолодой мужчина, сидевший перед женщинами, - Кто-то нам объяснит? Режут, что ли, там кого?...
В хвостовой отсек снова стремительно проследовали борт-проводница с растрёпанными волосами уже без пилотки и удручённого вида второй пилот.
-Послушайте, что происходит? - пробовали обратиться к ним взволнованные пассажиры, но члены лётной бригады сохраняли молчание. Некоторые, особенно любопытные и нетерпеливые, покинули свои места и последовали за ними.
На своё место вернулся озадаченный суетой и шумом в салоне Вячеслав Григорьевич. Он полез в сумку, достал таблетку от давления, разжевал её и произнёс:
-Плохо там, что ли, кому? Вот ещё чего не хватало... - и растеряно посмотрел на Веру Ивановну.
Снова послышались торопливые шаги и крик стюардессы:
-Врача! Есть в салоне медики? Пожалуйста, помогите! Врача! There is a doctor on the plane?
На её призыв откликнулись двое: полная женщина и молодой парень встали и последовали в хвостовой отсек.
Вера Ивановна сидела, крепко сжав в кулаке кисть мужа. Его ладонь показалась ей чересчур липкой и потной, как вдруг Вячеслав Григорьевич, освободив и разглядывая свою кисть, растеряно заметил:
-Верунчик, откуда-то кровь...
-Господи! Кровь! Ты порезался! - начала причитать и суетиться Вера Ивановна, пытаясь отыскать в сумке носовой платок, как тут заметила, что это кровит её утренняя ранка на безымянном пальце, где она носила обручальное кольцо... Кровь каплями стекала с пореза, хотя царапина изначально была неглубокой и казалось, что уже начала подживать.
-Ах ты ж! - недовольно попеняла на себя женщина, видя, что успела измазать этой кровью не только ладонь мужа, но и его белую футболку, - Слава, я тебя испачкала. Прилетим - переоденешься...
Вдруг по салону снова пронёсся истошный вопль: казалось, что кто-то бьётся о всё подряд в приступе истерики. Снова в головной отсек стремительно прошёл второй пилот, и все, кто находились рядом с их кабиной, успели услышать прежде, нежели он закрыл за собой дверь:
-Капитан, ребёнок умер. Запрашиваем посадку...
По салону прошёлся шёпот, люди растерянно оглядывались, кто-то пытался встать, чтобы успокоить бьющуюся в истерике мать.
-Дамы и господа. Говорит командир корабля. - Голос по радио был твёрдый, но слышалось, что говорящий делает над собой усилие, - В связи с тем, что одному из пассажиров на борту требуется медицинская помощь, мы совершим посадку в ближайшем аэропорту города Канкун. Просьба всем оставаться на своих местах с пристёгнутыми ремнями безопасности. Приносим вам свои извинения за причинённые неудобства...
Крик в хвостовом отсеке постепенно перешёл в приглушенные рыдания. Слышалось, что кто-то утешает женщину.
-Gracias, señora... - шептал вдруг снова ниоткуда появившийся перед глазами Веры Ивановны сумасшедший мексиканец, стоя перед её креслом на коленях и заламывая руки в молитвенном жесте. - Gracias...
