Суд над Галявиевым: досмотр, эвакуация, требования расстрела
11 мая 2021 года 19-летний Ильназ Галявиев пришел в казанскую гимназию № 175, которую он закончил несколько лет назад. Парень устроил взрыв и открыл стрельбу, в результате которой погибли семеро учеников 8а класса и двое взрослых. Пострадали десятки человек. При задержании он заявил, что считает себя «богом», а всех остальных — «биомусором».
Спустя 1,5 года после трагедии Верховный суд Татарстана начал рассматривать дело Галявиева. Ему предьявили обвинение сразу по нескольким статьям — от «Убийства» до «Незаконного изготовления взрывчатых веществ». Признанному вменяемым Галявиеву грозит пожизненное лишение свободы. Но пока суд не вынес приговор, он еще полгода проведет в СИЗО.
Первое заседание по делу выдалось напряженным. Во-первых, родителей потерпевших возмутил особенно тщательный досмотр на входе. «А что вы школу так не охраняли», — бросила охраннику одна из женщин. Во-вторых, во время процесса здание эвакуировали: изначально сообщалось, что из-за задымления, но к суду приехали кинологи с собаками.
В-третьих, процесс отложили: адвокат Галявиева на заседание не явился. Впрочем, и вне зала суда была напряженная атмосфера. Отец нападавшего пришел на пьяным — его отправили на медицинское освидетельствование. Родственники потерпевших просили закрыть процесс от журналистов, апеллируя к участию в нем несовершеннолетних, но суд вопрос не рассматривал.
Многие отказывались общаться с прессой: им сложно говорить о произошедшем. Свое отношение высказал Ильдар Волков, отец 15-летнего Амира, умершего при нападении. Он заявил, что хотел бы для Галявиева смертной казни. «А чтобы в назидание остальным было, <…> я считаю, что девять человек его ближайших родственников надо расстрелять», — сказал он.
«Бунт» мобилизованных: скандал, дрова, экипировка
Пожалуй, главной новостью прошлой недели стал скандал на танковом полигоне под Казанью: мобилизованные пожаловались на условия содержания и прогнали некоего «генерала». После с ними общались глава Казанского танкового училища, генерал-майор Кирилл Кулаков и вице-премьер правительства республики Рустам Нигматуллин. Власти сообщили: требования мобилизованных удовлетворены — у них появились сухие дрова и места для зарядки телефонов.
На этой неделе в скандал вмешался глава региона Рустам Минниханов. Он заявил, что «бунт» допустили те, кто не досмотрел за происходящим, потребовал обеспечить людям нормальные бытовые условия. А после сам съездил на полигон. О решении проблемы отчиталось и минобороны России. Все это подтверждает тезис главы татарстанского минпромторга Олега Коробченко, заявившего, что «Мобилизация проходила у нас тяжело», впрочем, говорил он это про промпредприятия.
Тяжело процесс проходил и для родственников призванных на службу: в татарстанских чатах в мессенджерах они до сих пор обсуждают, что из экипировки купить мужьям и братьям перед отправкой в зону проведения спецоперации. На этой неделе доброволец, пребывающий на линии фронта, рассказал Inkazan, что вновьприбывшие мобилизованные часто оставляют многое из привезенного с собой, потому что «не знают, как все это тащить». «На это волонтеры деньги собирают», — добавил он.
Разговоры о культуре: «внутренние бандеровцы», воспитание патриотов и наша проблема
На эой неделе директор Казанского драматического театра им. Качалова и депутат Госсовета Александр Славутский заявил, что в регионе нужно воспитывать патриотов.
«Мы действительно воспитали внутренних предателей, бандеровцев в культуре и искусстве. Это я говорю про своих коллег, которые сбежали, спрятались, а сейчас начнут выползать на сцену», — сказал он.
Как заседание комитета Госсовета по культуре, где, вообще-то, обсуждали дворцы культуры, переросло в обсуждение проблем воспитание и фактически поиски врага, мало понятно.
Председатель Независимого профсоюза актеров театра и кино Денис Кирис, комментируя высказывание депутата, заметил, что сейчас это неуместно — никому от этого легче не станет.
«Как человеку сказать: „Ты предатель“, „Ты не предатель“? Для этого должны быть веские основания. И любой человек имеет право на свое мнение. Мне кажется, у нас есть какая-то проблема», — сказал он.
