Глава 28
– Штирлиц был на грани провала, – Андрей швырнул на стол в комнате охраны учебник. – Забыл на кухне. Мама и спрашивает: Андрюша, сынок, а откуда у тебя учебник с печатью библиотеки педагогического института?
– А ты?
– Сказал, что это моей девушки. Что у меня появилась девушка Наташа, студентка-математик.
– Так это правда.
– С одной стороны да, с другой – задолбало! Всё время вру. А когда не вру, скрываю. Когда спрашивают – как в институте? – обливаюсь холодным потом, а вдруг расспросят подробней. Отец мечтает, как мы придём на практику, мама счастлива, что хорошо учусь. Узнала про Наташу – ни слова против, ни опасения, что потеряю мозги, как с Леркой. Приводи, говорит, в гости и всё такое… Признала мою взрослость и право на отношения с противоположным полом. Но, конечно, очень хочет видеть мою девушку. А как, как я её приведу?
– Палыч, – Рома понял, что друг заводится всё больше, и попытался его успокоить. – Ну если тебе настолько хреново, признайся. Что тебе дома, голову откусят? Скажешь – переведусь на второй курс, всё досдам. Мечта моя, мол, технологический, и я от мечты не отвернусь. У тебя нормальные предки, пошумят и простят.
– А мечта ли?
Друг повернулся к Роме, стащил очки и принялся вытирать их подолом рубашки.
– Не понял, – сказал Рома.
Сколько он себя помнил, Андрей утверждал, что будет инженером-технологом, как и его отец. Во всяком случае, как только они вышли из садовского возраста и перестали мечтать отправиться в космонавты, моряки-подводники и укротители тигров. Роме даже не приходило в голову выбирать профессию самому, ведь ясно – они будут поступать с Андреем и учиться только вместе.
– Я много думал…
Андрей замолчал и продолжал тереть очки, будто планировал их продырявить.
– Мне нравилась профессия отца, но я абсолютно не представлял себе, что там происходит на самом деле…
Дальше Жданов понёс бред. Что отец его с тех пор, как он себя помнит, исполнял обязанности руководителя, а не те, что полагались ему согласно диплому. Что изредка приходя к папе на работу, он сделал абсолютно неверные выводы и институт им был выбрал неверно и по инерции. Посмотрев же презентации на дне открытых дверей, наглядевшись на станки в цехе, который они теперь охраняют, изучив список дисциплин, которые ему нужно сдать, чтобы перевестись из педагогического, и просмотрев полный учебный план на пять лет, он вдруг понял – технологом он быть не желает. Не его это. А раньше он был просто мал и глуп.
– И что теперь? – не понял Рома.
– Понятия не имею. В школе работать я не хочу. Со станками – не хочу тоже. Не знаю, чего хочу. Но мне хреново.
– Вот это поворот…
Рома в школу не собирался тоже, но и куда собирается – особенно не задумывался. Пока ещё они закончат институт, этот или какой другой… Пройдёт куча времени, а всё вокруг так стремительно меняется. Зачем забивать себе голову заранее. Может, завтра начнётся война, случится конец света или, напротив, на страну свалится прекрасное капиталистическое будущее, и даже на пособие по безработице можно будет чудесно жить, плюя в потолок.
– Чувствую, как будто делаю всё время что-то не то.
Заявив это, Жданов вытащил из рюкзака, с которым ходил последнее время, тетрадь и уселся готовиться к экзамену. А Рома подумал – насколько же плохо он знает своего лучшего друга. Ведь ему казалось, что Андрей прекрасно адаптировался даже в педагогическом, выстроил чёткий график жизни, достойный, пожалуй, комсомольца-ударника. Он не пил, не таскался по девицам, готовился почти ко всем занятиям, а по основным предметам – так и ко всем, просиживая после лекций часы в читальном зале. Ещё и записался в баскетбольную команду института. Когда физкультурница потребовала сказать, кто чем занимался раньше, они перечислили – футболом, плаваньем и драками. На последнее физкультурница убедительно попросила в стенах института свои навыки не демонстрировать, а потом сообщила, что футбольной команды у них сейчас нет, только баскетбольная.
Но какая, мол, вам разница, ногами мяч пинать или руками забрасывать в корзину. Научитесь, не проблема. Рома тоже записался, но быстро перестал ходить на тренировки, Андрей же занятия не бросил. Хотя, конечно, предпочёл бы борьбу или что-то подобное, судя по тому, как ему нравилось в нелегальном спортзале, тренировок в котором Рома, откровенно говоря, даже побаивался. Он вообще считал, что если кому-то приспичит напасть на тебя в тёмном переулке, этот кто-то наверняка окажется вооружённым – ножом ли, кирпичом. И будет не один. А толпой с ножиками можно завалить любого чемпиона по каратэ. И в таком случае скорее пригодится навык бега, чем собственно драки… Кроме спорта и учёбы, Андрей ещё и закрутил любовь с Натальей, отчего прочие парни потока захлебнулись чёрной завистью. В общем, производил впечатление человека полностью довольного и счастливого. Они уже сдали три экзамена летней сессии, оставалось сдать два, и Рома ждал сигнала – когда пойдут писать что-то в технологическом для перевода туда. Андрей же вдруг откалывает такой номер – не знаю, как жить, мучаюсь, страдаю…
Ещё немного поразмыслив, он решил – Жданов дурак. Если ему не нравятся оба института, можно и не прыгать туда-сюда. Закончить спокойно педагогический. Да, учителя получают копейки и работают в дурдоме, но кто их заставит идти в школу? Особенно Андрея. Неужели Павел Олегович не устроит его в «Зималетто»? Устроит с любым дипломом и без диплома вовсе. Если уж даже Ромин папаша в последнее время перестал считать копейки и обещал после сессии купить Роме мотоцикл, то что говорить о Жданове-старшем, который теперь громко называется президентом компании. Рома прекрасно знал, что они с Воропаевым продолжают выкупать акции у других владельцев, и если так пойдёт дальше, запросто присвоят весь модный дом. Конечно, кое в чём завидовать не приходилось – весной на них наехали какие-то крутые ребята и отца Андрея даже хватил сердечный приступ, а ведь он ещё не старый и вполне здоровый. Также Рома знал, что часть акций Павел Олегович записал на Андрея. Так что кто-кто, а Палыч без гарантированной работы и денег остаться мог только в одном случае – если компания «Зималетто» рухнет. А устроившись в компанию, Андрей вряд ли будет лазать под станками или заниматься чем-то подобным, требующим определённых технических навыков. Наверняка он станет или перекладывать бумажки, или кем-то руководить. И какая в таком случае разница, что написано в дипломе – технолог или учитель математики? Если руководить людьми, возможно, учитель – даже лучше. Нет, Рома решительно не находил в положении друга ничего катастрофического. Своя жизнь его тоже вполне устраивала – за экзамены в этой сессии он, конечно, получил не все пятёрки, как Палыч, а по одному предмету был даже на грани тройки, но четвёрку ему нарисовали – пожалели лишить стипендии на следующий семестр. Преподаватели как могли берегли мужскую часть курса. Так что… учиться можно не особенно напрягаясь, девиц вокруг – любого размера и на любой вкус, и армия больше не грозит – в их институте сохранилась военная кафедра. Живи и радуйся.
Андрей ещё посидел с тетрадкой и учебником, потом глянул на часы и собрался на свидание. Они давно решили – вдвоём в этом закутке делать нечего. Если на здание нападут, будет абсолютно всё равно – один тут охранник, двое, трое, – а чтобы просто создать видимость, достаточно и одного. Поэтому стерегли объект по очереди. Сегодня очередь Ромы. Андрей улыбнулся, и Рома понял – мысли о не сделанном профессиональном выборе покинули голову друга, и теперь там – Наталья. Отношения с ней у Жданова были романтичными до степени комедии. Если с Лерой он, несмотря на утверждения об огромной и страстной любви, старался пойти в киношку на последний ряд, чтобы запустить ей там руки под кофту, и только и искал – куда бы её привести, где можно переспать, то на свидания с Натальей ходил с цветами, покупал ей мягкие игрушки, выгуливал по набережным и паркам, делал какие-то глупости, милые с точки зрения противоположного пола, и, казалось, ещё чуть-чуть – начнёт увлекаться сопливыми любовными стихами. Этого Рома тоже не очень понимал – Наталья казалась ему девушкой практичной, а иногда – просто железной. И зачем этой железной леди плюшевые коты – в голове не укладывалось. Но поговорили они на эту тему только один раз, в конце мая, когда Палыч неожиданно припёр в комнату охранника огромного мягкого барбоса в очках и разноцветной кепке. Рома не удержался и спросил – не собрала ли уже Нестерова его стараниями лучший в мире зоопарк. Палыч отбился – этот барбос вовсе не Наталье, а игуаночке Кате. Ребёнок закончил за год два класса, почему бы не подарить ребёнку игрушку. Тем более что он теперь уверен – все девушки любят мягкие игрушки. А на предположение, что железная Наталья и пушистые китайские уродцы не очень гармонируют между собой, Андрей неожиданно разразился речью, что женщина есть женщина и какая бы прочная и принципиальная ни была, на фоне мужчины – всё равно существо слабое. А Рома бы лучше занимался своей личной жизнью, а не совал нос в его. Рома замолчал. Палыч был прав. Следовало иногда помнить, что они не сиамские близнецы и жизнь у них разная…
– До завтра, дорогой друг, – Андрей махнул рукой и удалился.
Рома взял телефон, набрал номер Маши, с которой встречался последнюю неделю, позвал к себе. Маша неожиданно появилась подвыпившей и с подружкой Ирой. Рому это, конечно, не смущало. Девушек много не бывает. Девчонки притащили с собой магнитофон и кассеты с модной нынче поп-музыкой, а также захватили пива. Хорошо, что Рома не успел употребить его до того как появился Сашенька Воропаев…
Сашку он не видел уже давно, да и сто лет бы ещё не видеть. Тем не менее, потомок одного из главных акционеров компании вдруг нарисовался на пороге, требуя пропустить его в папашин кабинет. Мол, отец послал за какими-то забытыми документами. Сашка по-прежнему будил в Роме не лучшие чувства, и он решил поиздеваться.
– Может, ты врёшь. Сопрёшь бумаги и продашь конкурентам, чтобы нагадить отцу. Давай, звони ему при мне, а то не пущу.
Маша и Ира, сидящие на лежанке, синхронно хихикнули.
Воропаев посмотрел на него злобно, но связываться не стал, взял телефон, набрал домашний номер и передал трубку Роме.
– Достойная охрана, Роман Дмитриевич, – сказал на том конце провода Воропаев-старший. – Тем не менее пропустите Александра Юрьевича в мой кабинет.
Сашка улыбнулся. С оттенком пренебрежения. Он всегда так улыбался, и это всегда злило.
– Желание, – вспомнил Рома. – Ты мне должен желание!
Улыбочка с физиономии Сашки сползла, а Рома уже твёрдо знал, что его добьёт. Приобняв Сашку за плечи и выводя из комнаты охраны, он сказал громко, чтобы слышали и девчонки:
– Сгоняй-ка, друг, за пивом.
И добавил тише, только для Воропаева:
– И упаковку презервативов. Боюсь, моих не хватит. И всё, будем считать – мы в расчете.
Сашка дёрнулся.
– Лапы свои грязные убери, пролетарий. Я сначала за документами поднимусь.
Но он знал – купит всё что надо, чтобы Рома потом не придумал желание похлеще… Жаль, Андрей не видит сейчас Воропаевскую рожу…