40 лет назад в такие же ноябрьские дни большая страна двое суток жила без нацлидера. В День милиции 10 ноября 1982 года скончался генеральный секретарь ЦК КПСС и председатель Президиума Верховного Совета СССР Леонид Ильич Брежнев, а его сменщика Юрия Владимировича Андропова на высший пост внеочередной Пленум ЦК избрал лишь 12 ноября. Страна узнала о кончине Брежнева на другой день после праздника милиционеров, и это известие, несмотря на все его поздние интерпретации, произвело глубокое впечатление на многих граждан. Значительная часть населения искренне скорбела о смерти руководителя державы, с которым прожила 16 лет и который в целом не доставлял никому особых хлопот, не считая разве что начатой в 1979 году спецоперации в Афганистане.
О Брежневе и его ушедшей эпохе немалое число граждан сожалело и во времена Горбачёва, и тем более при Ельцине, да и сейчас тот так называемый застойный период люди старшего поколения вспоминают с ностальгией и вздохами. Безусловно, в тех, кто скучает по Брежневу и тому историческому циклу, в первую очередь говорит затаённая грусть по ушедшей молодости, когда и небо казалось светлее, и солнце – ярче, и соотношение цен с зарплатами не выглядело столь вызывающим, и даже товарно-продовольственный дефицит воспринимался совсем небольшой бедой. В те былинные годы в восприятии сегодняшнего дня и газировка была слаще, но в то же время и нефть текла по трубопроводам на Запад без всяких ограничений, на северах возводился «газовый плацдарм», а на востоке строился БАМ.
Нынче принято считать, что брежневская модель закостенелого социализма и привела к крушению державы, потому что её было невозможно ни реформировать, ни бесконечно удерживать на плаву.
Однако именно тогда и был сформирован потенциал энергетической державы, который выдержал удары истории, прошёл сквозь все перипетии геополитического разлома и во многом стал основой устойчивости нынешней системы.
От последнего венценосного Ильича в наследство достались не только анекдоты про него и партию, но и тот становой хребет, который пусть и порядком обветшал и был неоднократно подлатан, но всё ещё исправно выполняет свою функцию.
В брежневский век тоже вовсю полыхала холодная война с горячими конфликтами, не дремала и санкционная поправка Джексона – Вэника, западное зарубежье было не менее коварным, чем сейчас, но тогда не было принято обижаться на геополитических оппонентов и наполнять повестку бесконечными к ним упрёками. Борьба за многополярный мир и стратегические балансы протекала так, что выглядела процессом естественным, а не драматическим, и не приводила к ситуациям жёсткого выбора, а тем более его отсутствия. Конечно, тогдашняя сила державы базировалась на эхе недавней Великой Победы, которая провела «красные линии» далеко от советских границ и на дальних подступах останавливала всякие зловредные планы с кознями внешних недоброжелателей.
Сегодня спасительный огонь той Победы гораздо дальше, чем был тогда, да и прошедшие исторические изменения с деформацией былых стержней и отклонениями от курса вовсе не способствовали росту могущества и накоплению запасов прочности.
Брежнев и его команда использовали силу инерции, которая производила впечатление на остальной мир и обеспечивала внутренние проекты. Сейчас одной инерции уже недостаточно, да она практически и иссякла, что приводит к серьёзным сбоям в движении.
Осенью 2022 года требуется гораздо больше усилий для поддержания стабильности, чем осенью 1982-го. В отличие от той классической формулы застоя, которая четыре десятилетия назад ещё не угрожала основам и скрепам, нынешняя реальность устроила стране и власти куда более жёсткую проверку на прочность и на способность к манёврам. До сих пор стране и её руководству удавалось находить оптимальные решения и выстраивать подходящие маршруты преодоления многочисленных преград. Но суровая и на глазах меняющаяся действительность концентрирует клубок накопившихся проблем, подводя к необходимости незамедлительного на них реагирования не в прежнем брежневском, а уже в новом стиле. От того, как быстро, решительно и верно будет выработан этот стиль, а стратегии наполнятся понятными смыслами и примутся на вооружение с последующей их реализацией, зависит завтрашний российский день.
Как говорил классик, у нас была великая эпоха. Но теперь актуальным вопросом становится не её воспроизводство с равнением на прошлые высокие стандарты, а создание принципиально новых ориентиров с инструментами их достижения. Великая эпоха должна быть у каждого поколения, но у нынешнего – в особенности, потому что на кон поставлено слишком много, что исключает право на отступление и вариант какого-либо паралича с потерей ориентации.
🅾️Все материалы «Октагона»: octagon.media