"И жизни путь, и письмена в награду могу я озаглавить: «Как не надо»...
Дневник совсем растрепался. Листы из него выпадают, как волосы после ковида. Таскаю его всюду с собой, а он на это не рассчитан – хрупкий. Повидал много – не одной авантюры был свидетелем. Так уж вышло, что натура у меня азартная, к авантюрам склонная. Зачем они мне?
Ну, во-первых - это красиво! Романтической натуре приключения необходимы, чтобы вдохновляться и вдохновлять. Плюс на моем примере вы узнаете, как не стоит делать в жизни те или иные вещи. Так что, по сути, уже который год я пишу пособие: «Как не надо». А если честно - так я спасаюсь от тревоги, которая сопровождает меня всю жизнь. Назовем это «Терапия действием». Главный герой, как было замечено, обязан действовать и бороться. С собой, с обстоятельствами, с внешними силами. Бывает, что со всем и сразу. Пару дней назад герой боролся с очередной простудой - сегодня настала пора действовать. В кармане осталась одна оранжевая евробумажка. Стояла дилемма – поступить разумно или как обычно. Стоило бы прислушаться к доводам разума и пустого холодильника, но кто ж так делает! Тем более, что сегодня суббота – последний день Mille Miglia: самой романтичной гонки Италии. Гонки классических автомобилей – Macchine d’epoca. За четыре дня сотни экипажей проходят маршрут с севера на юг: от Брешии по городам восточного побережья доезжают до Рима, а затем уже по побережью западному возвращаются обратно в Брешию, где круг замыкается. В прошлом году путь проходил через Болонью и ездить никуда не надо было – в этом году задача усложнилась. Жребий брошен - быстро пакую фотоаппарат, выбегаю на встречу приключениям. И нет в мире такой задачи, которую нельзя было бы усложнить. Беру с собой велосипед. В конце концов, я ни разу еще не гонял на велике дальше центра города. По дороге на вокзал покупаю любимые таралли с розмарином – соленое песочное апулийское печенье (чем-то сушки наши напоминает) и полкило черешни у пакистанцев. Первые приключения не заставили себя ждать - в паре кварталов от станции у железного коня слетела цепь. С колокольни собора послышался протяжный звон. Казалось, провидение хочет оставить меня дома.
- Ну, что ты там не видел-то? Ты в прошлом году два часа стоял проезжающие машины фотографировал. В этом году они задом не поедут – и все будет точно так же!
Цепь вернулась на место, вместе с ней вернулась решимость вопреки тревожному голосу мистического сознания и перспективе оказаться с поломанным великом в дали от дома.
Покупаю билет. Выхожу на платформу. До отправления поезда всего ничего - с навигацией на вокзале беда. Спрашиваю у миниатюрной округлой сеньоры в медицинской маске – идет ли этот путь до Брешии.
Нет!Нет!Нет!Бреннеро!Бреннеро! - сеньора помахала пухлым пальчиком в воздухе - ее глаза цвета голубых дельфиниумов округлились. Пришлось доставать билет и разбираться самому. Все верно поезд с пересадкой в Вероне. Туда-то мне и надо. Поблагодарил – пошел в вагон. Занес увесистого железного коня в специальное стойло. "Дама из Бреннеро" заходит следом.
- Скоро отправляемся! Наденьте маску! – скомандовал проводник проходя через тамбур в кабину машиниста.
Я начал шарить по карманам рюкзака.
С прошлой недели маски отменили везде, кроме поездов, как выяснилось. В рюкзаке запасной не оказалось. До вокзала уже не добежать. Еще один знак судьбы? Пока я мешкался, синьора с "цветочно-голубыми" глазами, увидев мою растерянность, достала из сумки толстую упаковку нежно-персиковых масок и протянула одну. Я поблагодарил и потянулся за деньгами. Спасительница в шутку нахмурилась, опять погрозила мне пухлым пальчиком, её щечки-яблочки приподнялись в улыбке, нежно-персиковая маска чуть натянулась. Вместе мы помогли пожилой паре затащить чемоданы в тамбур. Вернулся проводник. Поезд тронулся. Маховик трех добрых закрутился.
В окна поезда рвалась июньская жара – внутри же было прохладно и комфортно. В светло-русых полях стояли плотно скатанные валики сена. Хотелось бы написать про стук колес, но в итальянских поездах колеса не гремят, а плавненько так покачиваются. От этой плавности сон одолел героя на первых десяти минутах пути. Вкрадчивый мужской голос объявлял остановки. До Вероны еще час пути.
Когда открыл глаза – поинтересовался у синьоры, что ехала напротив, в каком часу будем в Вероне?
- Если точно, то через пять минут!
Твою ж Италию!Стыковка между поездами восемь минут. Крикнув на прощание «грацие», рванул в тамбур. Пассажиры толкались на спуске с платформы, с конем не двинуться – пришлось ждать. "Путешествие по Италии на велосипеде" в моей голове звучало как-то более романтично и менее энергозатратно. Велик становился тяжелее с каждым шагом. Жара усиливалась. Футболка под рюкзаком увлажнилась. Дважды ошибся платформой, но все-таки нашел свой путь. Слава Богу, что поезда в Италии опаздывают. Сменился регион, вместе с ним и поезд - футуристический японский Hitachi с плазменными панелями на стенах и ощущением, что состав едет не в Брешию, а летит в космос. Пришельцев видно не было, пока через остановку в вагоне не объявился приятель – сосед давних миланских друзей. Все зовут его Моц. Вообще, он Николо. Моц - аббревиатура от итальянского Mago di Oz (Волшебник страны Оз), начиналось магически, но в итоге свелось к моцарелле и Николо стал сыром. Нашей встрече он удивился не меньше меня. «Il mondo rotondo» - мир тесен, как говорят в Италии. Моц возвращался в пекло Милана после нескольких недель, проведенных дома в Венеции. Пейзаж на окном изменился. Равнины сменились холмами. Мы болтали.
- А озеро Гарда мы по дороге увидим? – спросил я.
- Мы долго будем ехать рядом, но увидим его только несколько минут. Смотри!
Озеро скользнуло вдали голубой полоской в обрамлении черепичных крыш, чистого неба и гор вдали и снова исчезло за деревьями.
- А что это за местечко?
- Пескатория-дель-Гарда. Здесь есть хорошие пляжи. Но я бы посоветовал доехать до СалО.Он находится чуть севернее на левом на левом берегу. Места там дивные!
Все советы я тут же заносил в "трухлявый" блокнот. Время летело быстрее японского поезда. На прощание – отдал Моцу пакет с таралли в качестве презента. Из рюкзака пахнуло теплым черешневым компотом. Прохлада вагона осталась позади, вернулся июньский зной. Мы с конем вышли в Брешии, а "сырный волшебник" помчался дальше Милан – город, где живут figetti (повод для отдельного рассказа).
В виду того, что телефон мой был героически потерян – ориентироваться на местности пришлось вслепую, задавая вопросы местным. По указателям центр находился не так уж далеко. Знакомые сине-красно-белые надписи Mille Miglia на банерах указывали дорогу. И вот уже заветный перекресток, с которого разъезжались в стороны участники пробега. Четыре регулировщика разводили поминутно появляющиеся старинные Феррари, Бугатти, Альфа Ромео, Порше, Ягуары, Мерседесы, Мазерати, Астоны Мартины и так далее. Зрители на обочинах аплодировали победителям, в воздух летели пробки от шампанского, экипажи поминутно сменяли друг друга – глаза разбегались. Камера не успевала заснять тех, кто проезжал мимо. Да и снимать не сильно хотелось, хотелось поймать и закрепить этот момент в памяти. Вокруг стояли и радовались такие же взрослые мальчики и девочки. Родители подводили детей к припаркованным машинам – отцы показывали сыновьям седаны и кабриолеты, мамы фотографировали рядом с ними девочек. В гонке участвовали целыми семьями, было много исключительно женских экипажей, что порадовало и восхитило. Тем временем не все экипажи доезжали до финиша самостоятельно. Несколько команд буквально "доталкивали" экипажи к парковкам. Им доставались самые громкие аплодисменты. Когда поток машин уменьшился - я решил сменить локацию и пошел осматривать припаркованные раритеты. Водитель исполинской открытой «Лагонды» M тридцать четвертого года, пытался выехать на дорогу, да так, чтоб не задеть крыло Ягуара XK 120 сзади и не смять зад Мерседесу 300SL. Не зря на крышке радиатора “Лагонды» красовалась фигурка летящего на крыльях бегемота.
- Стоооп! – заорал я, когда до Ягуара осталось меньше пяти сантиметров. Машина замерла.
Хозяин «бегемота» обернулся, на удивление быстро остановился и начал выкручивать тугой руль. Внушительных размеров рулевое колесо со скрипом поддалось – водитель улыбнулся и жестом предложил помочь выехать. Не без усилий, вместе мы вывели хромированный крейсер на дорогу не задев никого. Я поднял ладонь, чтоб дать «пятерку» и только после хлопка понял, сколько сил надо чтобы управлять этим кораблем – словно сковородкой по руке ударили с размаху.
Гремела музыка, уставшие гонщики и их друзья разошлись по барам на площади Арнальдо, у припаркованных машин продолжали фотографироваться туристы. Арнольд Брешийский, церковный реформатор и проповедник-аскет, смотрел на пирующий автогонщиков с каменного пьедестала, в недоумении разведя руки и как будто спрашивал:
– Откуда тут опять столько роскоши?
У меня закончились силы и карта памяти. Ноги отказались ходить. Из рюкзака доносился аромат черешневой браги. Бросив рюкзак на ступени у широкой мраморной ванной, я решил перевести дух. Купель стояла в нише. Из стены по двум крана стекала прохладная вода. Я помыл кузовок с черешней и сел тут же на ступеньках. Меня к ним буквально пригвоздило. К источнику за моей спиной периодически подходили прохожие, увы, не все могли протиснуться в узкую нишу между ванной и стеной, лучше всех это получалось у ловкой официантки из передвижного бара. Она прибегала ополаскивать бокалы и моментально исчезала. Глядя на то, с каким чувством я уплетаю черешню, улыбалась мне, а я ей. Говорят, что я крайне самозабвенно и заразительно маняще ем. Пробуждаю в других чувство голода и желания присоединиться к трапезе.
- Я вас забрызгала? – спросила она, вернувшись с новой партией высоких бокалов для шампанского. Она не знала, что даже если бы кран сорвало и на меня струей полилась вода – я бы не двинулся с места. Ведь ноги мои теперь были, как эта лестница – каменными.
- Нет!Что вы!Все в порядке!Черешню будете? – я протянул ей пластиковый контейнер.
- Ой, спасибо! Очень приятно! – она взяла несколько штук, рукой с бокалами убрала назад непослушную прядь светлых кудрявых, волос, передохнула, улыбнулась и оставила меня с черешней наедине. Я взял фотик и стал просматривать все, что наснимал за день, как вдруг в поле зрения вошла тарелка с канапе.
- А это Вам!Угощайтесь! Берите!
Я отложил фотоаппарат и повиновался. Взял одну «канапешечку».
- Нет, это все Вам!Забирайте!Мы работали на мероприятии четыре дня без отдыха и сна, а теперь праздник закончился и мы уезжаем. Не стесняйтесь! Берите все! Эти закуски я сама делала – это кусочки моцареллы завернутые в прошутто. Приятного аппетита!
Поворот был весьма неожиданным. Может быть вид у меня такой, что хочется накормить? Необходимо было срочно дать реплику и избавиться от неловкости.
- Может быть еще черешни? – смущенно ответил я, пока канапе с гулом летело в полупустой желудок.
- Нет, спасибо большое!В ближайшее время на еду смотреть я точно не смогу!К сожалению, мне надо бежать!Отличного вечера!
Не успел я сказать спасибо, как девушка опять исчезла.
— Значит сейчас вернется! – подумал я и принялся делать то, что делаю лучше всего – вкусно есть.
Солоноватое прошутто наложилось на сладость мясистой черешни, моцарелла разбавляла интенсивный вкус и то, и другого. Жаль, что таралли уехали в Милан – с ним было б еще вкуснее.
Начинало темнеть. Девушка так больше и не появилась. Звуки музыки в баре напротив стихли – их заменил шум разговоров на террасах ресторанов.
Выражение лица и разведенные в стороны руки монаха Арнальдо обрели новое прочтение.
- Неужели все закончилось?!Так быстро?!
Увы, все закончилось: день, батарейка фотоаппарата, прошутто, черешня, приятное знакомство. Осталось ощущение полноты жизни. Отстегнув еще горячий от солнца велосипед, я "попедолевал" на вокзал.