- Мам, помнишь, как мы с Мишкой были маленькие, и я надел ему на голову отрезанный мячик, а ты подумала, что он лысый? - прижавшись к маме, спросил Пашка.
- Помню, конечно! - Маша, проглотив слезы, поцеловала сына в лоб и прижала ближе к себе. Электроды, крепившиеся к телу мальчика, сразу среагировали на силу нажатия и запищали. Маша резко обернулась на аппараты, с ужасом посмотрела на них, одновременно ослабив силу объятий.
- Мамочка, все хорошо! - успокоил ее Пашка. - Они всегда так реагируют, когда меня крепко обнимают... - мальчик улыбнулся сухими треснувшими губами и закрыл глаза.
- Ты устал? Хочешь поспать? - озабоченно спросила Маша.
- Нет... - тихо ответил Пашка, не открывая глаз. - Ну... Совсем чуть-чуть только... Пять минут, можно? - Пашка уже спал, не дожидаясь ответа матери.
Маша знала, что это не обычный сон. Пашка устал. Болезнь забирает все силы. Он слабеет с каждым днем... И ничего нельзя сделать...
Маша встала с кровати сына, накрыла получше его одеялом, убрав прядь волос с бледного лба. Посмотрела еще раз на него и закрыла свой рот руками, пытаясь удержать рыдания. Она обещала ему не плакать, он ведь не умер!!! ... Еще не умер...
Маша подбежала к окну, так же прижимая руки ко рту, тело ее сокращалось в беззвучном плаче. Она бы отдала все, абсолютно все, чтобы никогда не наступил тот день, 19 марта, два года назад, когда ей позвонил тренер ее сыновей, близнецов, и взволнованным голосом сказал, что Паше стало плохо на тренировке и ему вызвали скорую. Она тогда спросила только одно - жив ли сын. "Жив..." - сухо ответил тренер. Она особо не помнит, как летела через весь город сначала в секцию, а оттуда - в больницу. А потом...
Маша смотрела стеклянными глазами за окно, на улицу. Там шел дождь, падали мокрые листья... Темнело... Там была жизнь...
Когда Маша приехала в больницу, врачи сказали ей, что, вроде, все не так плохо, анализы не критические, мальчик просто перенапрягся. Видимо, простуда, которую не заметили, дала такое осложнение. Вот собьют температуру и все будет... Температура... Чертова температура, которая не сбивалась ничем!!! Маша ненавидела градусники! Вся злость и ненависть сосредоточились на этом маленьком стеклянном предмете! Почему температура не падает?! День, два, три, пять, неделю, двенадцать дней!!! Почему так и остается 39?? Пашка совсем измотался, не ел и не пил, Маша стояла на коленях около его кровати и умоляла своего 15-летнего сына сделать хоть глоток воды... Температура, температура, температура, температура... Так не должно быть!!! Почему не помогают ни уколы, ни капельницы?! Это не простуда! Маша стала замечать, что врачи все более озабоченно смотрят на Пашку и его анализы. Она просила, спрашивала, ругалась, снова просила, снова ругалась, пытаясь получить ответ на один вопрос - чем болеет ее сын, но ответа не получала.
Потом ее пригласили на консилиум и сказали, что им лучше поехать в Москву, там точно определят, что с мальчиком, потому что на месте они это сделать не могут, но это точно не простуда. У Маши тогда подкосились ноги, но за сутки, не очень понимая, что она делает, она получила все документы, договорилась с московской больницей и в ночь, на скорой, в сопровождении врача, они с Пашкой поехали в Москву.
А потом началась череда анализов и исследований. А потом снова был врачебный консилиум, на котором Маше сказали диагноз и добавили, что сделать ничего нельзя, только паллиативная помощь... И в ту же ночь из их родного города выехал Машин муж, отец Пашки, с его братом-близнецом, Мишкой, чтобы обследовать в Москве и его. Врачи сказали, что близнецов надо обследовать двоих. Вердикт по Мишке - абсолютно здоров. В той же палате, где Маша рыдала от ужаса и безысходности за Пашку, она выла от радости, когда ей сказали, что Мишка здоров...
А потом была продажа дачи, гаража, машины, размен родительской трёшки на однушку, чтобы поехать с Пашкой в Германию на обследование. Ну должно быть лечение! Такого не может быть, чтобы в 15 лет сын умирал от неизлечимой болезни! Но и там сказали честно - препаратов для лечения нет, можно принимать экспериментальные, но на данный момент и у них плохие результаты, они в стадии разработки. Маша с сыном вернулись в Россию... Доживать в паллиативе...
Маша уже не плакала, она просто смотрела на темнеющую улицу, постоянно ловя за спиной пищание приборов, к которым был подключен ее Пашка...
Два года прошло с тех пор. А врачи давали прогноз максимум на год...
Маша неожиданно вспомнила, как одна из чужих мам, у которой тоже больной ребенок, сказала ей однажды, что Маше повезло, что у нее есть второй сын. Точная копия Пашки. "У тебя вон второй растет, такой же! Тебе легко будет потом, а у меня мой - единственный, вот уйдет, и все, я одна останусь!" - без злобы сказала та. У Маши от таких слов закружилась голова, кровь прилила к щекам, и жутко захотелось нагрубить той матери, но Маша развернулась и быстро ушла! Зачем объяснять человеку, что Пашка и Мишка - это разные люди! Даже внешне они разные, она их никогда не путала! Она похожи только на первый взгляд! Это два совершенно разных человека со своей жизнью, своими интересами, характером! Это не один организм!
Но они так близки друг другу!!! Они так друг друга любят! Они в детстве даже шутили, что женятся в один день...
- Мамочка, а помнишь, как мы с дедулей в лесу заблудились? - тихий голос проснувшегося сына за спиной выдернул Машу из воспоминаний. Она рванулась к его кровати, села на колени, положив свою руку ему на лоб.
- Конечно, помню, мой хороший! - нежно сказал она и поцеловала его в щеку, а потом в другую, а потом в лоб. Запах его волос, такой родной, такой детский, такой любимый...
Пашка открыл глаза и посмотрел на маму:
- Мамочка, ты у меня такая хорошая - прошептал он. - Не сиди на коленках, опять болеть будут, полежи рядышком. Давай поговорим - и он осторожно подвинулся к стене.
- Нет, нет, милый, ты лежи! - остановила его Маша, боясь опять потревожить чуткие электроды. - Тут места много, я лягу, еще останется - Маша прилегла на бок, наполовину свесившись с кровати, и осторожно обняла худенькие плечи сына, опять поцеловав его в щеку и в голову. Опять понюхала его. Любимый сынок... Самый родной...
"Не смей плакать!!! - кричала она внутри сама себе. - Не смей!!!! Ты обещала Паше не плакать!!! Так держи слово, тряпка!!!!" - Маша натянуто улыбалась, прислушиваясь к дыханию Пашки.
- Мамочка, а в ту ночь, когда мы с дедулей ночевать в лесу остались, на самом деле мы не заблудились! - Пашка с улыбкой посмотрел на маму, желая увидеть ее реакцию.
- Да ты что??!! - слишком громко удивилась Маша.
- Ага! - Пашка снова прикрыл глаза, довольный тем эффектом, который произвел на маму. - Это был наш с дедулей секрет... - Пашка чуть помолчал. - Мы ходили на вырубку, а всем сказали, что за грибами. А Мишка тогда в городе зуб лечил, поэтому его не было с нами...
- Помню - Маша хорошо помнила то время... Счастливое время, когда сыновьям было лет по 7-8 и они оба были здоровы...
- Дедуля повел меня туда, потому что там раньше была его деревня. До войны он жил там с родителями... - Пашка шептал и было заметно, что ему тяжело собираться с мыслями. Но он почему-то сильно волновался - ему хотелось рассказать маме эту историю. - Как он мне рассказывал, это место было ему всегда дорого, он часто приходил туда просто посидеть, подумать... А потом то место отдали под вырубку, а после там хотели построить... Ну.. эту... - Пашка замялся.
- Базу отдыха - подсказала Маша. Она помнила, как деревенские возмущались этим, им не хотелось, чтобы леса в их округе были вырублены на несколько гектаров, и не хотели теннисных кортов и вертолетных площадок.
- Да, точно, базу отдыха! - Пашка оживился. - Дедуля меня туда привел, чтобы я тоже увидел его места, те старые деревья. Он показал мне заросший сад его родителей, оказывается, там был дуб, который сажал еще его дед! - Пашка сделал паузу. - Знаешь, как там было круто, мам! - Пашка снова посмотрел на маму. Она его снова поцеловала. - Дедуля сказал, что хочет мне кое-что показать - продолжил Пашка. - Он поставил палатку, развел костер, и мы сидели с ним до ночи около костра, жарили хлеб с салом, дедуля закусывал луком и курил свои самокрутки. Блин, все было так вкусно! - Пашка попытался проглотить слюну, но не получилось. Рот слишком пересох. Маша это заметила и быстро подала ему стакан с трубочкой, Пашка жадно схватил трубочку губами и выпил всю воду. - Спасибо, мамочка... А потом мы пошли в палатку, и дедуля сказал слушать... Мам, они говорят... - прошептал Пашка, прижимаясь к маме.
- Кто? - не поняв, прошептала Маша.
- Деревья! - Пашка посмотрел на маму, она тоже смотрела на него. - Они ночью скрипят, вздыхают, охают... А днем молчат. Дедуля говорил, что они чувствуют, что скоро умрут, но ничего не могут сделать...
Глаза Маши наполнились слезами, она крепко стиснула губы и зубы и продолжала слушать.
- А еще дедуля сказал, что деревья - они гордые, они живые, они великие... И сказал, что деревья умирают стоя... Я тоже хочу так умереть... Гордо... - Пашка поперхнулся, а темная палата осветилась светом мобильного - на Машин телефон пришло сообщение от Мишки. Он спрашивал, как у них дела.
- Скажи ему, что я хочу с ним поговорить по-братски - Пашка пытался улыбаться.
- Сейчас скажу - Маша отвечала на сообщение, а у самой прыгали в памяти последние Пашкины слова.
* * *
На другой день после обеда пришел Мишка с рюкзаком. Но уроки сегодня в больнице он делать не будет. Еще месяц назад они с Пашкой сидели на кровати и вместе делали уроки, но сейчас Пашка уже не может сидеть... Не до уроков ему...
- Брателло, привет! - весело сказал Мишка, заходя в палату, и резко, но аккуратно, подавая руку брату. - Мам, привет! - он обнял и поцеловал Машу.
- Привет, бандит - тихо ответил Пашка, пытаясь приподняться с кровати. - Мамочка, можно тебя попросить сходить в коридор, водички набрать... Там... По телефону с тетей Катей поговори - попросил Пашка.
- Не поняла? - Маша растерялась.
- Ну нам надо с Мишкой тут перетереть... Дело есть - щеки Пашки горели огоньком задора.
- Ну ладно - Маша заулыбалась. - Пойду схожу, спешить не буду.
* * *
Вернувшись в палату, Маша заметила, что Мишка наскоро вытирал слезы, а вот Пашка, наоборот, был спокоен.
- Что случилось? - озабоченно спросила она, подходя к мальчикам и гладя их обоих по головам.
- Мам, секретики-пистолетики! Помнишь? - Пашка опять пошутил, но улыбки не получилось - бледные сухие губы плохо слушались.
Снова на секунду Маша провалилась в прошлое. "Секретики-пистолетики" - так сыновья с детства говорили, когда секретничали друг с другом и не хотели, чтобы взрослые вникали в их дела.
- Все хорошо, мам! - Мишка вытер глаза. - Ненавижу физику просто! Задачи трудные!
Маша не поверила, но пытать сыновей дальше не стала.
Мишка просидел еще часа два, играя с братом в телефон, как вдруг Пашка громко спросил:
- Мам, можно вас с Мишкой попросить кое о чем?
- Конечно, милый! - Маша быстро подошли к кровати Пашки.
- Помнишь, мам, ты давно ездила в церковь, в которой нас с Мишкой крестили? - спросил Пашка, не открывая глаз.
- Помню - внутри у Маши зашевелилась тревога. - А что?
- Можно вас попросить опять туда съездить? - Пашка чуть приоткрыл глаза и посмотрел на маму и брата.
Маша замолчала. Она с тревогой смотрела на сына и плохое предчувствие подступало к горлу.
- Зачем? - чуть слышно спросила она.
- Ну, я слышал, что такие места помогают... Ну, от болезней... Типа, это место силы какое-то - Пашка не открывал глаза.
Маша растерялась. С одной стороны, она уже больше месяца не была в обычной церкви, с тех пор, как снова они с Пашкой попали в больницу, с другой стороны, та церковь, про которую говорил сын, находилась за городом, ехать далеко... Да и почему так резко Пашка попросил об этом?! Он никогда раньше так не делал.
- Мам, может, правда, съездим? - потянул ее за рукав Мишка. - Я тоже, как брат, свечку поставлю за здоровье Пашки - Мишка посмотрел на брата, тот, не открывая глаз, одобрительно улыбнулся.
- Ну.. Не знаю...- Маша колебалась. - Надо, чтобы врач меня отпустил.
- Сегодня кто дежурит? - тихо спросил Мишка, сглатывая слюну. - Глеб Палыч? Он отпустит, по заявлению.
- Нет, не он - Маша вспоминала. - Иван Дмитриевич...
- Он точно отпустит! - подтвердил Мишка и с тревогой посмотрел на брата. Тот лежал, закрыв глаза.
* * *
Маша с Мишкой робко постучали в дверь ординаторской, а когда им разрешили войти, Маша чуть приоткрыла дверь и спросила:
- Иван Дмитриевич, отпустите меня, пожалуйста, на улицу... Мне надо в церковь съездить - Маша внутри умоляла, чтобы врач не разрешил ей уходить из больницы! - "Пожалуйста, запрети мне уходить! Прошу, запрети! Скажи, что нельзя! Что карантин, да что угодно! Не разрешай!!!"
- Церковь есть на территории больницы - строго сказал доктор.
- Я знаю - тихо ответила Маша и вошла в кабинет, вслед за ней зашел Мишка, опустив голову. - Пашка попросил съездить в другую.
Иван Дмитриевич снял очки и положил их на стол:
- Сам попросил?
- Да... - в глазах Маши прыгала тревога, щёки горели, она мысленно умоляла его не отпускать их!
Иван Дмитриевич закрыл лицо руками, быстро протер уставшие глаза, снова надел очки и отрывисто сказал, вставая с места:
- У вас - час! Я к нему сейчас подойду...
Маша с Мишкой мчались по коридорам больницы, Маша по пути пыталась вызвать такси, но приложение не работало - интернет плохо ловил на лестничных пролетах. Они с Мишкой выскочили на улицу, наконец, получилось найти сеть, но, как нарочно, вечер, начинались местные пробки, таксисты не охотно брали заказы! Маша озабоченно смотрела то на время, то на горящие окна больницы, Мишка тихо стоял рядом и смотрел себе под ноги. Наконец, такси приехало, Маша с Мишкой прыгнули в него и понеслись на другой конец города...
* * *
В этот раз Маша не могла собраться с мыслями. Она не помнила ни одной молитвы, не могла даже четко сформулировать то, чего она хочет. Все ее мысли остались в Пашкиной палате. Как он там сейчас, один. Тревога нарастала, и Маша уже особо не понимала, что тут делает. Она обернулась, ища глазами сына. Мишка стоял около иконы с горстью свечей и тихо молился, а потом резко поднял голову, увидел Машу и с резким криком побежал ей на встречу:
- Мамочка!!! Милая!!! Я так тебя люблю!!! - он схватил Машу за шею, буквально повиснув на ней.
- Что с Пашей??? - глаза Маша остекленели. Она смотрела невидящими глазами на Мишку и тело ее холодело от ужаса.
Они с Мишкой выскочили из церкви, побежали в сторону дороги. Мишка плакал, Маша не понимала, что делает, она ничего не чувствовала, только дрожала. Вся жизнь сейчас сосредоточилась в одной цели - скорее в больницу!
Они добежали до дороги и Маша, не останавливаясь, выскочила на проезжую часть, пытаясь остановить какую-нибудь машину! Ей сигналили, крутили пальцем у виска, объезжали, но не останавливалась. Мишка пытался ее вытащить с дороги, орал во весь голос, срывая голосовые связки, но она сопротивлялась и бросалась на капоты. Сумка ее упала, все содержимое рассыпалось, но она не замечала этого. Одна машина остановилась неподалеку, из нее вышел грузный мужчина. Он решительным шагом пошел к странной женщине и подростку. Маша увидела его, бросилась к нему на встречу и закричала:
- Умоляю!!! Довезите до больницы!! Мой сын умирает!!!
Мужчина не сказал ни слова и через полчаса Маша с Мишкой уже летели по больничным коридорам. Мишка опух от слез, Маша постарела, но крепко сжимала зубы - она обещала Пашке не плакать! Не хватало еще, чтобы он увидел ее заплаканную! Он попросил что-то сделать для него, а она реветь уехала?! Маша цеплялась за эту мысль, отгоняя все остальные.
Вот пятый этаж. Почему-то в коридоре много мам из соседних палат. Они собрались небольшими группами и что-то обсуждают. Все плачут. Маша летит по коридору, не смотря ни на кого. Вот Пашкина палата. Успели! Маша первая залетела в палату, прям в пальто и сапогах, и бросилась к кровати, на которой лежал Пашка. Она по инерции упала на колени. Дыхание сбилось, пол поплыл перед глазами, ее затошнило...
Кровати не было...
Тут же забежал Мишка, ему хватило секунды, чтобы увидеть пустую палату. Не останавливаясь, он развернулся, чтобы выбежать из палаты, и в дверях столкнулся с медсестрой. Она плакала. Он быстро глянул в коридор - к ним бежала еще одна медсестра, она тоже плакала.
Медработники в паллиативе тоже плачут.
В это время многие родители ушли в свои палаты, некоторые, наоборот, медленно подходили к Пашкиной палате.
- Где он? - резко спросил Мишка у медсестры. Слезы мгновенно высохли.
- Он ушел - медсестра закрыло рот рукой. - Он ушел...
- Куда?? - Маша услышала разговор и не поняла, куда мог уйти ее не ходящий сын, да еще и с кроватью. Да, кровать на специальных колесиках, но куда он ее увез? Ему стало лучше? Нереальная надежда забилась отвратительной птицей у нее в груди.
- Он ушел! - громче повторила медсестра. - Машенька, милая, Паши нет. Его даже не успели довести до реанимации.
- Что... - Маша не понимала того, что ей говорят. В ушах зашумело, ноги стали ватные, но еще держали ее. Она лихорадочно пыталась понять, куда ушел Пашка, почему он забрал с собой кровать... Потом ее повели куда-то, она не понимала слов... А потом, на выходе с этажа, перед лифтом, вдруг все поняла. Она поняла, куда ушел ее Пашка.
Пока сознание еще не рассыпалось и не забрало ее на дно материнского горя, она успела обернуться, найти глазами медсестру, которая первая зашла к ним в палату, и громко спросила:
- Что он сказал перед уходом?
Медсестра на мгновение растерялась, но неожиданно оказавшийся рядом Мишка, которого Маша не заметила раньше, тихо сказал:
- Я знаю, что он сказал, мам...
Маша молча перевела бездумный взгляд на сына.
- Деревья умирают стоя - голос Мишки дрогнул, и он провалился в истерику...